Юридические произведения

когда мы совершим дело, а о том, как мы приступим к нему. Мы уже немало говорили о двух возможных системах введения в действие судебной реформы. Одна из этих систем состоит в том, чтобы новые суды были введены одновременно во всей России или, по крайней мере, в губерниях, управляемых по общему учреждению, но при этом считается все-таки необходимым соблюдать известную постепенность в порядке перехода от старых судов к новым. Другая система предлагает ввести новые суды в небольшой местности, особенно удобной для этой цели, и тут ввести их уже в совершенной полноте проектированного для них плана, а в остальных частях Империи одновременно с этим принять все возможные меры к упрощению и улучшению судопроизводства, а также к подготовке перехода от старого судопроизводства к новому.

Невелика будет разница во времени между этими двумя системами приведения в действие судебных учреждений, но в высшей степени важно то, что приемы, общие взгляды, предположения, хозяйственные расчеты в той и в другой системе будут неодинаковы. Под влиянием одного взгляда, основываясь на целой системе предположений, заранее составленных a priori, можно, сразу распорядив все дело, сразу и погубить его, сразу достигнуть результата, но только обманчивого и призрачного. При других приемах, воздерживаясь от общих предположений, покуда они на деле не выясняются, можно довести дело до конца с верным расчетом. Что же лучше?

В одной системе горячее желание видеть немедленное осуществление полной системы судоустройства и судопроизводства приводит к предположениям, заранее составленным более чем на 30 губерний — почти на всю Европейскую Россию, дело, по меньшей мере, сопряженное с великим риском: приходится предположить, что в каждой местности, при всяческих существующих там и еще неизвестных условиях все дела войдут к известному сроку в известный канал и повернутся в известное направление, все обстоятельства примут известный вид, все понятия и обычаи достигнут известной степени развития и известной, заранее определенной формы.

Другая система, при столь же твердом и горячем желании преобразования, предлагает для него совсем иные приемы. Одно только предположение для нее безусловно верное: что новые начала суда суть начала истинные, которые должны повести к улучшению дела, когда к нему привьются и станут в нем правдой. Но эти начала выражаются в новой технической обстановке. Прежде чем заменить повсюду старую обстановку новою, необходимо сначала на каждом

месте осмотреться и произвести в каждой местности ликвидацию старых отношений и дел сообразно хозяйству каждой местности. Главное условие для этого заключается в том, что действовать надобно постепенно и последовательно, не стесняя заранее разнообразных условий каждой местности общими правилами и сроками, не распоряжая заранее на одних и тех же условиях деятельности людей и учреждений в применении к разнообразной экономии местностей, весьма мало похожих одна на другую.

Но всего опаснее, всего обманчивее сопряженное с первою из этих двух систем предположение о людях, предположение, что «люди найдутся». Где найдутся? Повсюду, отвечает система. Когда? К известному сроку. Кто, какие люди? И на этот вопрос она отвечает с неимоверною легкостью: кто-нибудь, только найдутся непременно. А между тем к столь легкому ответу на трудный вопрос жадно прислушиваются самозваные кандидаты, при первом слухе о новых местах потянувшиеся длинными рядами «от севера и моря» с заявлениями своих способностей.

Без сомнения, на первый же раз явится достаточное число желающих занять новые места при увеличенных окладах, явится немалое число таких, к которым можно будет, руководствуясь дипломом или формулярным списком, приложить печать: «способен и достоин». Но в этом-то именно и состоит опасность, угрожающая успеху новых учреждений в случае одновременного введения их в действие по общей рамке и по общему правилу. Когда придется во что бы ни стало к одному сроку открыть повсюду новые учреждения, необходимо будет и наполнить места к сроку во что бы то ни стало, и места по всей России будут наполняться по назначению из центральных пунктов управления, ибо в заботе об открытии всего, повсюду, на срок некогда будет ждать, пока в каждой местности успеют обнаружиться и заявить себя люди, способные для того или другого отправления. Можно ли не опасаться такой поспешности назначений, когда подумаешь о той кочующей орде искателей мест, которая наряду со всеми просителями наполняет нашу северную столицу, беспрерывно меняя пестрые ряды свои и высылая в отдаленнейшие уголки Империи деятелей, в короткое время успевающих созреть для всякой деятельности и готовых принять на себя всякое бремя, лишь бы оно было соединено с властью? Всякий из них приносит с собою льстивые речи и запас ходячих фраз в таком роде, какой по вкусу требуется; всякий хочет казаться не тем, что он есть; всякий, являясь героем какой угодно деятельности, оставляет позади себя на месте своем действительное

дело, тогда как только по делу и можно рассудить, что умеет делать человек и на что он способен.

«У нас нет людей»? — «Неправда, у нас есть люди, дайте учреждения. Люди явятся!». Вот две темы, на которые в последнее время стал завязываться у нас горячий спор противоположных мнений, спор, нередко приводящий ту и другую сторону во взаимное раздражение. Между тем нам кажется, что сама тема, с которой начинается и от которой не отходит этот спор, не имеет надлежащей реальности, и потому о ней можно спорить с одинаковою вероятностью доводов, оставляя существенный вопрос все-таки нетронутым и нерешенным.

«У нас есть люди», — не все ли это равно, что сказать: земля наша велика и обильна? Кто не знает, какие необъятные сокровища естественного богатства лежат в недрах земли нашей и рассеяны на ее поверхности? Все, по-видимому, есть у нас под рукой, что составляет богатый материал для деятельности, из чего слагается экономическое благосостояние, из чего разрабатывается и нарастает богатство отдельных лиц и целого народа. И за всем тем разве мы не видим, что эти богатства наши массою лежат в недрах и на поверхности нашей земли нетронутые и неразработанные? Прочитав обилие и богатство на одной стороне медали, на другой стороне мы видим наличную бедность и недостаток запасов. Но благоразумно ли поступит тот, кто, увидев только одну сторону медали, тем и удовольствуется, что успел прочесть на ней?

Да! Духовными дарами природа не обделила нас так же, как и дарами физическими, и мы свою силу чуем в себе, и грех нам жаловаться, что Бог обидел нас. Силы в нас много, так много, что, видя перед собою действительные, насущные надобности, требующие приложения сил, мы останавливаемся в раздумье, нельзя ли силу свою направить и еще на что-нибудь. Мы так много силы чуем в себе, что вовсе не ценим ее и растрачиваем ее самым бессмысленным образом. Страшно подумать, сколько прекрасных сил мы губим, например, тем расслабляющим воспитанием, которое мы даем большей части нашего юношества. Сколько сил отвлекается у нас от дела совершенно бесплодною деятельностью на тех поприщах, где все делается только для вида! Сколько сил пропадает даром в этом кочевании от занятия к занятию, которое так улыбается теперь нашему чиновничеству, в особенности столичному! Да, у нас сил много, иначе не могла бы и устоять русская земля среди этого беспорядка и хаоса в употреблении ее сил, но ведь и дело наше не со вчерашнего только дня перед нами. Во

все эпохи нашей народной жизни обозначались потребности общественного дела, и что же мы видим? Мы видим, что являлись у нас Голиафы и Самсоны, созидавшие нам государственность и гражданственность. Но не видим ли мы также, что за пределами круга этих людей оставалось несметное множество пустых кругов, что целые массы бездействующей силы лежали нетронутыми около рассеянных деятелей, что всякому новому деятелю, вступающему в дело, предстоит у нас до сих пор начинать вновь трудную работу создавания и собирания сил, как будто до него никто на этом месте не собирал и не трудился? Отчего у нас при начале каждого общественного дела вместе с восторженным криком одним: «Есть люди!» всегда раздавался отчаянный вопль других: «Нет людей!», — а потому нередко и тот и другой звук замирал в привычке и равнодушии. Не оттого ли происходило и происходит все это, что мы только чуяли в себе присутствие сил, но не хотели или не умели различить их, собрать, дать им постоянное движение и распределить их экономически.

Люди найдутся у нас, без сомнения, и для судебного дела, и выработают нам русскую юриспруденцию, если мы позаботимся о приготовлении их в наших школах на той же солидной, веками испытанной работе, которая развивает и укрепляет молодые умы во всех странах европейской цивилизации, а без этого условия только люди особенно одаренные будут оказываться способными для всякого дела, требующего известной тонкости и крепости мышления. При теперешнем состоянии гимназий и юридических факультетов и училищ странно было бы ожидать, чтобы судебное дело могло уже теперь процвести у нас; мы можем ожидать многого от обильного родника наших народных сил только в том случае, если серьезно озаботимся исправлением наших училищ и постановкой их на европейскую ногу. Вот первейшее условие успехов русского судебного дела в будущем. Что касается настоящего, то чем беднее оно условиями для надлежащего хода судебного дела, тем более следует дорожить готовыми и годными силами, тем тщательнее следует их отыскивать, привлекать и подготовлять к новому призванию. Школа мало помогает нам, но если трудно у нас найти людей, как должно подготовленных к делу школой, то немало найдется таких, которые уже достаточно выработали себя и могут еще более выработать себя на деле. Вот самые лучшие, вот настоящие люди для судебной реформы. Повторяем: таких людей найдется немало. Но распознать этих настоящих людей можно только на деле, посреди дела, в связи с делом, когда сам, кто ищет, возьмется за то дело, для которого ищет людей. Без труда,

без усилия собирает людей тот, кто словом скликает их и по слову о них судит и, собрав их, говорит: есть люди! Совсем иначе звучат эти слова: «есть люди!», когда их произносит тот, кто, приступая к делу, должен был на самом деле выбирать, испытывать, руководить

ираспределять сотрудников и работников и на опыте убедился, как обманчиво слово и как надежно дело, которое одно открывает людей и завязывает между ними связь. Для того чтобы отыскивать людей, годных для дела, надо сойти с широкого поля общих взглядов

ипредположений, сойти на рабочую ниву и взяться за плуг вместе с работниками…

Личный состав мирового суда будет зависеть от земских выборов; тут во власти законодательства только общие меры, которые могут облегчить дело мирового суда установлением постепенности в расширении круга его деятельности. Мы уже имели случай высказать, что на теперь существующие мировые учреждения можно было бы безотлагательно возложить судебно-полицейские дела. Затем должны последовать земские выборы в мировые судьи, и нам кажется в интересах дела весьма желательным, чтобы эти выборы происходили непосредственно вслед за открытием уездных земских собраний; мировые судьи могут еще быть поставлены в зависимость от земства, но как скоро земство уже избрало гласных, то кандидаты на должность мировых судей поступают в зависимость уже не от земства, а от тех 30 или 50 человек земских людей, которые избраны в гласные, что совершенно изменяет дело и может, очевидно, вести ко многим неправильным последствиям. Вот причина, побуждающая желать, чтобы выборы мировых судей были по возможности ускорены. Избранным по новому порядку мировым судьям надобно дать время спознаться в своей должности и привыкнуть к ней. Лишь через год после избрания можно, кажется, без опасения приступить к расширению круга ведомства мировых судов согласно новым уставам. Между тем уездные суды, соединенные с магистратами, могут закончить многие из производящихся у них дел. Сообразно обстоятельствам, можно будет закрыть некоторые уездные суды, другие слить с судами смежных уездов и т[ак] д[алее]. В соответствие тому может начаться преобразование губернских палат гражданского и уголовного суда для постепенного превращения их в суды окружные. Но мы не будем вдаваться в подробности этого дела. Успех его зависит не от общих, заранее составленных правил, а от выбора главных местных распорядителей, которые должны будут служить исполнителями закона. Только через их посредство могут

открыться для каждой местности те способы и средства, какие надлежит употребить для осуществления повсюду полной системы нового судоустройства и судопроизводства. Вот почему, кажется нам, самою первою и самою важною мерою для приведения в действие новых учреждений должен быть безотлагательный выбор в распорядители людей, вполне знакомых с делом и успевших приобрести

внем опытность и авторитет. Потребуется на первый раз небольшое число людей, обладающих этими качествами, по числу областей, на которые предполагается разделить всю сеть нового судоустройства, и нет сомнения, что выбор в таком ограниченном размере не представит затруднений. Чем строже и осмотрительнее он будет сделан, тем будет удобнее предоставить этим лицам всю возможную свободу соображения, распоряжения и выбора сотрудников и работников

впредназначенной каждому области.

Винтересах дела требуется, чтобы они были снабжены полномочиями приблизительно в тех размерах, которые установлены для ревизующих сенаторов. Это очень важно не только для успешного реформирования судов, но и для оживления и поощрения теперешних чинов судебного ведомства.

Нет сомнения, что, находясь на виду у распорядителей, пользующихся таким полномочием, все способные люди, служащие теперь по судебной части, одушевятся усердием и примутся за усиленную работу, которая принесет пользу правосудию и в то же время послужит для них самих хорошей школой.

Распорядителей, облеченных доверием, нет надобности стеснять подробными программами и предписаниями. Достаточно указать им главнейшие правила для руководства. Каждый из них, отправившись к своему делу, начнет его обозрением и изучением всего судебного хозяйства в своей области; и тогда повсюду сами собою обнаружатся условия каждой местности, ее потребности и очертания будущих округов.

Повсюду, по местным условиям, могут быть приняты деятельные меры к окончанию старых дел, причем может оказаться, что в одном суде дел нет и оканчивать нечего, а в другом — следует стянуть силы из других местностей для разборки массы дел, с давнего времени скоплявшихся без движения.

Главная же выгода, как сказано, будет состоять в том, что при этой ревизии и разборке дел обнаружатся сами собой и на самом деле люди, способные быть деятелями судебной реформы. Когда разберется повсюду хозяйство, обозначатся все пути и средства, тогда настанет

время провозгласить полное открытие новых судебных учреждений, и мы убеждены, что при таком образе действия время это для каждой местности не замедлится. Между тем, опыт новых учреждений, произведенный в немногих губерниях, покажет те недостатки, недомолвки и ошибки, которые потребуют дополнения и исправления, а начавшаяся практика нового дела послужит образцом для последующих работников.

того лица, с которым состоит в обязательстве, а непосредственно относится лишь к этому лицу, а не к вещи. У меня есть деньги. Покуда они в моей собственности, я могу сказать не ошибаясь: «мои деньги, моя тысяча рублей»; но как скоро я дал их взаймы, я не могу уже сказать: «мои деньги», в строгом смысле слова. Мое теперь требование, мое заемное письмо; деньги перешли во власть моего должника, сделались его вещью; вместо того между ним и мной образовалось непосредственное обязательное отношение, а между мной и бывшими моими деньгами отношение посредством моего должника. Я ожидаю с большей или меньшей уверенностью, что они снова возвратятся ко мне, в число моих вещей; но это возвращение зависит уже не от непосредственной власти моей над капиталом, которой я уже лишился, но от власти моей над действием моего должника и от этого действия. Мне принадлежит земля в Саратовской губернии: хотя бы я жил

вМоскве, я имею право называть эту землю своей землей; но когда владелец земли обязался в известный срок совершить на мое имя купчую на эту землю, я не могу еще назвать эту землю своей, хотя бы жил на ней, а своим могу назвать только право на приобретение этой земли, по обязательству ее владельца. Имея власть над вещью, я обладаю вещью приобретенной, я приобрел самую ведь; имея требование по поводу вещи, я обладаю только правом на ее приобретение. Первое есть осуществленное право на вещь, второе — осуществимое право на вещь; но и это последнее право, хотя существует еще в виде требования, входит тоже в состав имущества того лица, кому принадлежит.

По этим признакам всякое право по имуществу признается или вещным или личным правом. И тому и другому праву непременно соответствует обязанность. Вещное право возбуждает всеобщую, безусловную, отрицательную обязанность — относительно к хозяину вещи не делать ничего, что могло бы нарушить его право. Эта обязанность одинаково лежит на всяком, кто не хозяин вещи. Личное право возбуждает не общую и безусловную, но индивидуальную и относительную обязанность, возлагаемую не на всех безразлично, а только на определенные лица, состоящие в определенном личном отношении к субъекту этого права. Первое право можно противопоставить всем и каждому; последнее, относительно вещи, по поводу которой оно возникло, можно противопоставить только известному лицу.

Различие это весьма важно, не только в теоретическом, но и

впрактическом смысле.

Ив том и в другом случае целью права служит вещь, отношение касается имущества. Но в первом случае право неразрывно связано