Юридические произведения

преданное содействие и служение этого человека может еще во многих случаях понадобиться Вашему Величеству, и потому очень важно, как он будет принят. Смею сказать: пусть этот человек выйдет от Вас довольный, с чувством не холодным, а с чувством горячей к Вам преданности»1.

Данная попытка сблизить Александра III и Скобелева не увенчалась успехом. Но Победоносцев проявил настойчивость и обратился к государю с большим посланием, специально посвященным генералу:

«Ваше Императорское Величество. Опять должен просить у Вас прощение в своей назойливости, ибо возвращаюсь к тому же предмету, о котором писал уже и беспокоил Вас.

Я уже смел писать Вашему Величеству о предмете, который считаю важным — о приеме Скобелева. Теперь в городе говорят, что Скобелев был огорчен и сконфужен тем, что Вы не выказали желания знать подробности о действиях его отряда и об экспедиции, на которую обращено было всеобщее внимание и которая была последним, главным, военным делом, совершенным в минувшее царствование… Я считаю этот предмет настолько важным, что рискую навлечь на себя неудовольствие Вашего Величества, возвращаясь к нему. Смею повторить слова, что Вашему Величеству необходимо привлечь к себе Скобелева сердечно. Время таково, что требует крайней осторожности в приемах. Бог знает, каких событий мы можем еще быть свидетелями и когда мы дождемся спокойствия и уверенности. Не надобно обманывать себя: судьба назначила Вашему Величеству проходить бурное, очень бурное время, и самые опасности и затруднения еще впереди. Теперь время критическое для Вас лично: теперь или никогда, — привлечете Вы к себе и на свою сторону лучшие силы России, людей, способных не только говорить, но самое главное — способных действовать в решительные минуты. Люди до того измельчали, характеры до того выветрились, фраза до того овладела всеми, что уверяю честью, глядишь около себя и не знаешь, на ком остановиться. Тем драгоценнее теперь человек, который показал, что имеет волю и разум, и умеет действовать: ах, этих людей так немного! Обстоятельства слагаются, к несчастью нашему, так, как не бывало еще в России, — предвижу скорбную возможность такого состояния, в котором одни будут за

1Письмо К. П. Победоносцева к Александру III от 4 мая 1881 года // Письма К. П. Победоносцева к Александру III. Том 1. М., 1925. С. 338.

Вас, другие против Вас. Тогда, если на стороне Вашего Величества будут люди, хотя и преданные, но неспособные и нерешительные, а на той стороне будут деятели, — тогда может быть горе великое и для Вас, и для России. Необходимо действовать так, чтобы подобная случайность оказалась невозможной. Вот, теперь будто бы некоторые, не расположенные к Вашему Величеству и считающие себя обиженными, шепчут Скобелеву: „Посмотри, ведь мы говорили, что он не ценит прежних заслуг и достоинств“. Надобно сделать так, чтобы это лукавое слово оказалось ложью не только к Скобелеву, но и ко всем, кто заявил себя действительным умением вести дело

иподвигами в минувшую войну. Если к некоторым из этих людей, Ваше Величество, имеете нерасположение, ради Бога, погасите его в себе; Вы с 1-го марта принадлежите, со всеми своими впечатлениями и вкусами, не себе, но России и своему великому служению. Нерасположение может происходить от впечатлений, впечатления могли быть навеяны толками, рассказами, анекдотом, иногда легкомысленным и преувеличенным. Пускай Скобелев, как говорят, человек безнравственный. Вспомните, Ваше Величество, много ли в истории великих деятелей, полководцев, которых можно было бы назвать нравственными людьми — а ими двигались и решались события. Можно быть лично и безнравственным человеком, но в то же время быть носителем великой нравственной силы. И иметь громадное нравственное влияние на массу. Скобелев, опять скажу, стал великой силой и приобрел на массу громадное нравственное влияние; то есть люди ему верят и за ним следуют. Это ужасно важно, и теперь важнее, чем когда-нибудь.

Увсякого человека свое самолюбие, и оно тем законнее в человеке, чем очевиднее для всех дело, им совершенное. Если бы дело шло лишь о мелком тщеславии, — не стоило бы и говорить. Но Скобелев вправе ожидать, что все интересуются делом, которое он сделал,

ичто им прежде и более всех интересуется русский государь. Итак, если правда, что Ваше Величество не выказали в кратком разговоре с ним интереса к этому делу, желание знать подробности его, положение отряда, последствия экспедиции и т. д., Скобелев мог вынести из этого приема горькое чувство.

Позвольте, Ваше Величество, на минуту заглянуть в душевное Ваше расположение. Могу себе представить, что Вам было неловко, неспокойно со Скобелевым, и что Вы старались сократить свидание. Мне понятно это чувство неловкости, соединенное с нерасположением видеть человека, и происходящая от него неуверенность… Но

смею думать, Ваше Величество, что теперь, когда Вы государь русский, — нет и не может быть человека, с которым Вы не чувствовали бы себя свободно, ибо в лице Вашем — предо всеми и перед каждым стоит сама Россия, вся земля с верховной властью»1.

Приведенное письмо показывает, что в лице Победоносцева Александр III имел человека великой нравственной силы и в то же время глубокого и самостоятельного государственного ума. Константин Петрович полностью соответствовал идеалу необходимого России государственного деятеля, который он сформулировал в письмах императору: он был человеком «с твердою волею, но и

с твердым, ясным, непоколебимым сознанием русских интересов…, с верою в русскую церковь, без предрассудков и увлечений современного космополитизма, без своекорыстных инстинктов».

Неожиданная и загадочная смерть М. Д. Скобелева смешала планы Победоносцева. 25 июня 1882 года Константин Петрович написал Александру III последние слова о выдающемся русском военачальнике: «Сегодня в Петербурге внезапно поразила меня весть о кончине Скобелева. Все точно ошеломлены и ходят повеся головы. Видно Бог прогневался на нас, что отнимает у нас лучших людей, одного за другим, людей с головою и сердцем. Враги наши будут рады, что Скобелева нет. Это было военное имя, это было ручательство, что в случае войны будет кому командовать и вести полки к победе. В военном деле, в доверии и уверенности войска имя имеет великое значение. Очень грустно. Мысль невольно обращается к Вашему Величеству и

ксудьбам России. Дай Боже, — так теперь молятся все верные сыны России, — дай Боже, чтоб явились у нас люди крепкие, бодрые духом на смену прежним деятелям!»2

Анна Федоровна Тютчева, бывшая замужем за И. С. Аксаковым, записала в свой дневник 26 июня 1882 года свои впечатления от гибели генерала Скобелева: «Вчера мой муж вернулся из города

кобеду; уже когда он входил, я увидела, что у него было страшно расстроенное лицо. Я его спросила, не болен ли он. Он кратко ответил: „Вчера Скобелев приехал в Москву и дал мне знать, что будет у меня сегодня, а ночью, в первом часу скончался от разрыва сердца“.

1Тайный правитель России: К. П. Победоносцев и его корреспонденты. Письма и записки. 1966–1895. Статьи. Очерки. Воспоминания. М., 2001. С. 135–137.

2Письмо К. П. Победоносцева к Александру III от 25 июня 1882 года // Письма К. П. Победоносцева к Александру III. Том 1. С. 389.

Я остолбенела. Еще один из столь редких славных людей России сломлен во цвете лет, полный сил и здоровья, каким-то таинственном образом насильственно вырван из жизни, открывшей ему широкую и мощную деятельность! Как будто какое-то проклятие тяготеет над нашей несчастной родиной: все сколько-нибудь гениальные, сколько-нибудь талантливые, сколько-нибудь идеальные люди роковым образом обречены на погибель, прежде чем принесут свои плоды»

(курсив мой. — В. Т.).

** *

Вначале 90-х годов влияние Победоносцева на Александра III ослабло. Это заметили многие сановники. С. Ю. Витте, управлявший с 30 августа 1892 года министерством финансов, а с 1 января 1893 года занимавший в нем пост министра, и потому часто общавшийся с государем, утверждал в своих мемуарах, что, успокоив Россию в последние годы своего царствования, Александр III, «видимо, пошел в другую сторону во внутренней политике. Он начал все более благосклонно относиться к окраинам и инородцам. Победоносцев потерял на него всякое влияние». По свидетельству Витте, вскоре после его назначения министром финансов император сказал ему во время одного из докладов: «Имейте в виду, что К. П. [Победоносцев] всегда все критикует, и если его слушаться, можно застыть»1.

Переписка К. П. Победоносцева к Александру III в период с конца 80-х годов и до самой кончины его величества отражает падение влияния обер-прокурора на ход государственных дел. Проблемы церкви, состояние церковно-приходских школ, посещение храмов и монастырей, состояние здоровья митрополитов — этими темами почти исчерпывается содержание писем Победоносцева. Впрочем, и самого Победоносцева стали меньше интересовать государственные дела, но оставался, как и прежде, огромный интерес к церкви2.

1Из архива С. Ю. Витте. Воспоминания. Том 2. Рукописные заметки. СПб., 2003. С. 88–89.

2См. по теме церкви в государственной деятельности и творчестве К. П. Победоносцева работы: Суржик О. С. Проблема церковности в интеллектуальном творчестве К. П. Победоносцева и представителей «нового религиозного сознания» // Церковь в истории России. М., 2010. С. 152–188; Суржик О. С. Предисловие // Государство и Церковь / Сост., предисл., коммент. О. А. Суржик / Отв. ред. О. А. Платонов. М.: Институт русской цивилизации, 2011. С. 5–38.

Он смотрел на церковь не только как на организацию для отправления религиозного культа. Церковь была для него спасительным островком в океане сошедшей с ума общественной стихии — последним прибежищем русского человека, пребывание в котором позволяет укрыться от дикости и жестокости государственной жизни.

Смерть императора Александра III, случившуюся 20 октября 1894 года, Константин Петрович воспринял как трагедию для себя и для России. «Скорби нашей и плачу о возлюбленном государе нет меры и пределов»1 — такими словами он начал свое письмо наследнику императорского престола цесаревичу Николаю Александровичу. Для его высочества смерть Александра III была двойным горем: он потерял не только отца, но и прежнюю беззаботность. На следующий день ему предстояло взойти на трон. Казалось бы, его наставник должен был в данной ситуации искать слова утешения. Однако Победоносцев и в столь трагический день остался верен себе. «Но в эту страшную минуту надобно думать о России и о Вашем Императорском Величестве, — наставлял он цесаревича. — Вся Россия жаждет видеть невесту Вашу православною. Она сама жаждет этого; этого желал в бозе почивший родитель Ваш. Вы этого желали всей душой. В его болезненном состоянии трудно было приступить к нему с решением этого великого дела, и оно не успело состояться до кончины его. Теперь какое было бы счастье, какое утешение для народа, если можно было бы приступить к нему немедленно — пускай посреди горя, но на самом пороге нового царствования.

Завтрашний день — день восшествия на престол, считается днем не траурным. Что препятствует завтра же совершить священнодействие? Оно не требует ни оповещения, ни присутствия многочисленных официальных свидетелей, может совершиться просто и тихо; вся семья собрана теперь в Ливадии. Приготовлений никаких не нужно.

Но в тот же день последовал бы от имени Вашего манифест о сем, который поднял бы дух во всей России и для Вашего Величества был бы великим актом вступления, так сказать, в народную душу. В манифесте можно было бы все это объяснить прекрасно»2.

Молодой император сделал все, как советовал Победоносцев. 21 октября был издан высочайший манифест «О восприятии Ее Ве-

1Письмо К. П. Победоносцева к Николаю II от 20 октября 1894 года // Письма К. П. Победоносцева к Александру III. Том 2. М., 1926. С. 302.

2Письмо К. П. Победоносцева к Николаю II от 20 октября 1894 года // Письма К. П. Победоносцева к Александру III. Том 2. М., 1926. С. 302–303.

ликогерцогским Высочеством, Принцессою Алисою Гессенскою Православной веры». Николай I сообщал в нем: «Сегодня совершилось Священное Миропомазание над Нареченною Невестою Нашею. Прияв имя Александры, она стала Дщерию Православной Нашей Церкви, к великому утешению Нашему и всей России»1.

Россия, а вместе с ней и Победоносцев, вступила в новую эпоху своей жизни.

§ 17. К. П. Победоносцев и Николай II

Старший сын Александра III Николай Александрович, взошедший после смерти своего отца 20 октября 1894 года на императорский престол под именем Николая II, родился 6 мая 1868 года. Узнав об этом радостном событии, Победоносцев направил царской семье поздравление, в котором написал: «Бог благословил ваш союз, дал вам сына и всем нам дал будущего цесаревича Николая Александровича. В новорожденном великом князе повторилось и новою жизнью ожило для нас милое, незабвенное имя покойного цесаревича, которое мы у себя

всердце носим, и пусть новорожденный ваш будет на него похож и нравом, и умом, и тою родною любовью к России, которая всякому в нем сказывалась, всякого привлекала к нему, у всякого поднимала в душе радостную надежду»2.

Константин Петрович был в свое время очень сильно привязан к сыну Александра II цесаревичу Николаю Александровичу, видел

внем признаки выдающегося государственного деятеля — надежду России на лучшее будущее. Повторение имени его любимого ученика

всыне цесаревича Александра Александровича и цесаревны Марии Федоровны непроизвольно внушало ему надежду на повторение и достоинств личности.

19 ноября 1877 года, побывав в комнате девятилетнего великого князя, Победоносцев с удовлетворением писал цесаревичу Александру Александровичу, пребывавшему в то время на русско-турецкой войне: «Я в первый раз смотрел в подробностях, в ожидании детей, помещение Николая Александровича. Очень хорошо и совсем

13-ПСЗРИ. Том 14. № 11015. С. 626.

2Письмо К. П. Победоносцева к цесаревичу Александру Александровичу и цесаревне Марии Федоровне от 7 мая 1868 года // Письма К. П. Победоносцева к Александру III. Том 1. М., 1925. С. 7.

просто… Слава Богу! все здоровы, все об Вас думают, все Вас ждут, все о вас молятся. У Николая Александровича на спальном столике лежит славянская тетрадка — молитвы о победе над врагами, которые принес Янышев. Дай-то Боже ему выростать в силу и в разум и любить всей душою Россию, которая уже наверное его любит. Храни его Боже и Вас и весь дом Ваш!»1

С осени 1885-го и в течение 1886 года Победоносцев преподавал семнадцатилетнему великому князю Николаю Александровичу, ставшему после восшествия на трон его отца цесаревичем, юриспруденцию. Учебная программа, по которой занимался будущий император Николай II, была весьма насыщенной: она предполагала изучение им всех основных юридических наук. Об этом свидетельствует короткий отчет о занятиях с Николаем Александровичем, поданный Победоносцевым императору 27 февраля 1886 года. В нем Константин Петрович писал:

«Занятия мои с его императорским высочеством великим князем цесаревичем начались 11 октября 1885 года и продолжаются в течение 2 часов каждую неделю.

Для первого курса избран мною круг общих понятий сведений, относящихся к так называемой энциклопедии законоведения, с применением к особливому положению слушателя.

Так пройдены и разъяснены по возможности общие понятия о праве и отличительных его свойствах и признаках, о законе и его значении, о системе и разделении прав и властей в государстве, с кратким обозрением общей истории законодательств и кодификаций. Затем пройдена в главных явлениях история русского законодательства с наглядным указанием на главнейшие его памятники, до издания свода законов. После того происходило последовательно обстоятельное обозрение всех томов и частей законов, дабы ознакомить великого князя со всеми главными предметами русского законодательства в современном его содержании и составе.

По временам мы останавливались, возвращаясь к прежде пройденным предметам, дабы удостовериться, какое об них понятие осталось в уме у цесаревича.

В течение следующего года предполагается еще пройти с его высочеством учение о лицах с их правами и обязанностями и о разных

1Письмо К. П. Победоносцева к цесаревичу Александру Александровичу от 19 января 1877 года // Письма К. П. Победоносцева к Александру III. Том 1. М., 1925. С. 100.

родах имуществ, а затем перейти к предметам государственного права, конечно, к изложению учреждений государственных»1.

Занятия Победоносцева с Николаем Александровичем продолжались до 10 июня 1888 года. По признанию самого Константина Петровича, выраженного по истечении трех недель общения с учеником в письме к С. А. Рачинскому, цесаревич слушал его лекции и беседы «с интересом и живостью»2. По свидетельству С. Ю. Витте, Победоносцев не особо был склонен превозносить способности цесаревича. В рукописной части своих мемуаров Сергей Юльевич оставил следующую заметку относительно мнения Победоносцева о своем ученике-цесаревиче: «Он знал императора Николая с пеленок, может быть, поэтому он и был о нем минимального мнения. Он ему много читал лекций, но не знал, знает ли его ученик что-либо или нет, так как была принята система у ученика ничего не спрашивать и экзамену не подвергать. Когда я еще не знал Николая II, когда я только что приехал в Петербург и скоро занял место министра путей сообщения 3 и спросил Победоносцева: „Ну, что же, наследник занимается прилежно, что он собою представляет как образованный человек?“, то Победоносцев мне ответил: „Право, не знаю, насколько учение пошло впрок“»4.

Восшествие на престол нового императора оживило в среде российских либералов надежды на перемену правительственного курса, осуществлявшегося Александром III, на проведение реформы государственного строя, подобной той, которая предлагалась в начале 80-х годов. Однако короткое выступление Николая II перед представителями дворянства, земств и городов, собравшимися 17 января 1895 года в Николаевском зале Зимнего дворца, развенчало данные надежды. Молодой император заявил: «Я рад видеть представителей всех сословий, съехавшихся для заявления верноподданнических чувств. Верю искренности этих чувств, искони присущих каждому

1Письмо К. П. Победоносцева к Александру III от 27 февраля 1886 года // Тайный правитель России: К. П. Победоносцев и его корреспонденты. Письма и записки. 1966–1895. Статьи. Очерки. Воспоминания. М., 2001. С. 196–197.

2Победоносцев К. П. Письмо к С. А. Рачинскому от 13 ноября 1885 г. // Отдел рукописей РНБ. Фонд 631 (С. А. Рачинский). Письма к С. А. Рачинскому. 1885. Октябрь–декабрь. Л. 105об.

3С. Ю. Витте занимал пост управляющего Министерством путей сообщения с 15 февраля до 30 августа 1892 г. — В. Т.

4Из архива С. Ю. Витте. Воспоминания. Том 2: Рукописные заметки. СПб., 2003. С. 250.

русскому. Но мне известно, что в последнее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекавшихся бессмысленными мечтаниями об участии представителей земства в делах внутреннего управления. Пусть все знают, что Я, посвящая все Свои силы благу народному, буду охранять начало самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его Мой незабвенный, покойный Родитель»1.

Текст приведенной речи был составлен Победоносцевым, и ее содержание выражало именно его взгляды на главные задачи нового царствования. Произнесенные Николаем II слова о «бессмысленных мечтаниях» не понравились не только либералам, но и людям, настроенным на сохранение существовавшего строя. Константин Петрович постарался успокоить императора. Пересылая 7 февраля его величеству только что изданные в идее брошюры под названием «Конституционалисты в эпоху 1881 года» статьи Л. А. Тихомирова, он сопроводил ее письмом, в котором написал:

«Они представляют верную картину того, что мы пережили

в1881 году. Пережили, но — увы! — не погребли окончательно. Едва кончилось царствование усопшего государя, как те же люди и прежние их сподвижники проснулись и готовились возобновить ту же агитацию. Тотчас же пущена была смута во всех концах России. Многие из депутатов сказывали мне, с каким страхом и волнением ехали они

вянваре в Петербург и какой камень свалился у них с груди, когда послышалась речь Вашего Величества.

Но дело не кончено этим. По поводу этой речи поднялся именно здесь глухой ропот в среде чиновничества и интеллигенции. К прискорбию, он слышится между высокопоставленными лицами, облеченными властью.

Вот почему теперь, более, чем когда-либо, необходима твердость воли верховной во всех исходящих от нее распоряжениях»2.

Политическая роль Победоносцева в механизме государственной власти Российской империи при новом императоре осталась такой же, какой была при императоре прежнем. Как и раньше, он занимал должности члена Государственного совета и обер-прокурора

1Правительственный вестник. 1895. № 14; Полное собрание речей Императора Николая II. 1894–1906. Составлено по официальным данным «Правительственного вестника». СПб., 1906. С. 7.

2Письмо К. П. Победоносцева к Николаю II // Письма К. П. Победоносцева к Александру III. Том 1. М., 1925. С. 305.

Святейшего Синода. Как и прежде, его влияние на ход государственных дел выходило за рамки этих должностей.

В дневниковых записях А. В. Богданович под датой за 18 декабря 1896 года есть любопытные слова: «Говорили Е. В. (Евгению Васильевичу Богдановичу, мужу Александры Викторовны. — В. Т.), что царь за последним обедом громко сказал, что Победоносцев нарекомендовал ему много министров, а теперь начал рекомендовать корпусных командиров, хлопочет за Шипова»1.

Именно по рекомендации Победоносцева 2 апреля 1895 года товарищем министра внутренних дел был назначен Иван Логгинович Горемыкин2. 15 октября того же года И. Л. Горемыкин стал управляющим министерством внутренних дел, и опять-таки по рекомендации Победоносцева. По свидетельству С. Ю. Витте, Победоносцев сыграл решающую роль в назначении в начале 1898 года министром народного просвещения Н. П. Боголепова3.

Осенью 1899 года снова встал вопрос о том, кого назначить министром внутренних дел. Великий князь Александр Михайлович (1866–1933) оставил в книге своих воспоминаний рассказ о том, как происходило новое назначение. Николай II якобы спросил оберпрокурора:

«Кого, Константин Петрович, вы бы рекомендовали на пост министра внутренних дел? Я должен найти сильного человека. Я устал от пешек».

«Есть два человека, которые принадлежат к школе Вашего августейшего отца, — отвечал Победоносцев. — Это Плеве и Сипягин. Никого другого не знаю».

«На ком же из двух остановиться?», — снова спросил государь. «Это безразлично, — заявил Победоносцев. — Оба одинаковы,

Ваше Величество: Плеве — мерзавец, Сипягин — дурак».

Николай II нахмурился: «Не понимаю вас, Константин Петрович. Я не шучу».

«Я тоже, Ваше Величество, — сказал Победоносцев. — Я сознаю, что продление существующего строя зависит от возможности поддерживать страну в замороженном состоянии. Малейшее теплое дунове-

1Богданович А. В. Три последних самодержца. М., 1990. С. 218.

2Там же. С. 319.

3Из архива С. Ю. Витте. Воспоминания. Том 1: Рассказы в стенографической записи. Кн. 1. СПб., 2003. С. 77.