Юридические произведения

Сената в прежнем виде и вместе с ней должность генерал-прокурора при Сенате, установленную Петром I. Соответственно была восстановлена в первоначальном объеме полномочий и должность оберпрокурора Святейшего Синода. 31 декабря 1741 года на этот пост был назначен Яков Петрович Шаховской.

Впериод правления Екатерины II фактическая роль оберпрокурора Святейшего Синода в управлении церковными делами возрастает, но функции его формально остаются прежними, то есть надзорными по своему характеру.

Манифестом императора Александра I, изданным 24 октября 1817 года, дела Святейшего Правительствующего Синода были соединены, как и дела всех вообще вероисповеданий, с делами по Министерству народного просвещения. В результате был создан новый правительственный орган — Министерство духовных дел и народного просвещения1. Значение обер-прокурора уменьшилось: он оказался подчиненным не императору, а министру (А. Н. Голицыну). Такое положение сохранялось до 15 мая 1824 года. Изданным в этот день Именным указом, данным Синоду, император Александр I повелел, чтобы дела Святейшего Правительствующего Синода имели то же течение, в котором они находились до 24 октября 1817 года2.

Втечение второй четверти XIX века обер-прокурор Святейшего Синода значительно усилил свое влияние на церковное управление: он стал играть настоящего министра духовных дел. Правда, его юридический статус не сделался еще министерским: обер-прокурор Синода не был присутствующим, как все министры, по 1-му департаменту Сената и не входил по должности в состав Государственного совета, Комитета и Совета министров. Он имел чин 4 класса и приравнивался по своему статусу к директорам министерских департаментов.

Статус министра должность обер-прокурора приобрела лишь после восшествия на престол Александра II. 17 мая 1863 года его величество удовлетворил ходатайство министра внутренних дел П. А. Валуева о том, чтобы «дать постоянное место в Государственном совете и Комитете министров обер-прокурору Святейшего Синода»3.

1 См.: Законодательство императора Александра I. 1812–1825 годы / Составитель и автор вступительной статьи В. А. Томсинов. М.: Зерцало, 2011. С. 97.

2См.: 1-ПСЗРИ. Том 39. № 29914. С. 319.

3Дневник П. А. Валуева, министра внутренних дел. В двух томах. Том 1. 1861– 1864 гг. М., 1961. С. 224.

С 11 декабря 1863 года тогдашний обер-прокурор Синода А. П. Ахматов стал присутствовать по своей должности в Государственном совете. Заменивший его на этом посту 5 июня 1865 года Д. А. Толстой был сразу же определен в Государственный совет.

К. П. Победоносцев мог занять должность обер-прокурора Святейшего Синода еще в 1865 году. Ему предлагали ее, но он отказался, ссылаясь на семейные обстоятельства. Это было время, когда Константин Петрович собирался жениться на любимой женщине — Екатерине Александровне Энгельгардт: ему было в ту пору не до чиновной карьеры.

Назначение Победоносцева обер-прокурором Синода в 1880 году состоялось во многом благодаря ходатайствам П. А. Валуева и М. Т. Лорис-Меликова. Ни Петр Александрович, ни Михаил Тариелович не предполагали тогда, что в скором времени им придется сойтись с новым обер-прокурором в жестокой политической схватке за будущее России.

§ 15. «Конституция Лорис-Меликова». Убийство Александра II.

К.П. Победоносцев

вначале царствования Александра III. Манифест 29 апреля 1881 года

6 августа 1880 года Именным указом, данным Сенату, Верховная распорядительная комиссия, созданная для охранения в России государственного и общественного порядка, была закрыта. Александр II сообщал в Указе: «Следя, со дня учреждения Верховной распорядительной комиссии за мероприятиями Главного начальника оной, Мы убедились, что ближайшая цель учреждения Комиссии — объединение действий всех властей для борьбы с крамолою настолько уже достигнута вполне согласными с видами Нашими распоряжениями генерал-адъютанта графа Лорис-Меликова, что дальнейшие указания Наши по охранению государственного порядка и общественного спокойствия могут быть приводимы в исполнение в общеустановленном законом порядке, с некоторым лишь расширением круга ведения Министерства внутренних дел. Вследствие сего, а также с целью большего на будущее время упрочения единства действий существующих органов исполнительной власти, Мы признали за благо: 1. Верховную распорядительную комиссию закрыть, с передачею дел

оной в Министерство внутренних дел. 2. III Отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии упразднить, с передачею дел оного в ведение Министра внутренних дел, образовав особый, для заведывания ими, в составе Министерства внутренних дел, департамент Государственной полиции, впредь до возможности полного слияния высшего заведывания полициею в Государстве в одно учреждение упомянутого Министерства. 3. Заведывание Корпусом жандармов возложить на Министра внутренних дел, на правах Шефа жандармов. 4. Министру внутренних дел предоставить завершение возбужденных Верховной Распорядительной комиссиею вопросов, с правом приглашать для сего, в особые совещания, членов закрываемой ныне Комиссии»1.

Содержание приведенного Именного указа со всей очевидностью предполагало назначение на должность министра внутренних дел бывшего главного начальника Верховной распорядительной комиссии. Это и произошло: в день выхода данного акта М. Т. ЛорисМеликов был назначен министром внутренних дел. В России еще со времен императора Александра I в рамках именно этого органа велась разработка проектов государственных реформ. Таким образом, Михаил Тариелович получил легальную возможность для осуществления своих преобразовательных замыслов.

6 сентября 1880 года М. Т. Лорис-Меликов пригласил к себе редакторов наиболее крупных российских периодических изданий для того, чтобы сказать им о недопустимости волновать напрасно общественные умы требованием привлечения общества к участию в законодательстве и управлении в виде представительных собраний европейского типа, или в форме созывавшихся на Руси в старину земских соборов. При этом он пояснил, что подобные мечтательные разглагольствования прессы ему «тем более неприятны, что напрасно возбуждаемые ими надежды в обществе связываются с его именем, хотя он, министр, никаких полномочий на это не получал и сам лично в виду ничего подобного не имеет, будучи твердо убежден, что в настоящее время самое необходимое, чем надобно заняться и на что он обратит все свое внимание и труд — это дать должную силу новым учреждениям, уже существующим, а также привести в сообразность

1Именной указ, данный Сенату 6 августа 1880 г., «О закрытии Верховной Распорядительной Комиссии, упразднения III Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии и об учреждении Министерства почт и телеграфов» // 2-ПСЗРИ. Том 55. № 61279. С. 529.

Записка Н. Абазы до наглости извращает положение дела… Я воздержался, на первый раз, от всякой аргументации, и только изложил в вступительной речи, очерк хода дел печати с 1861 года. Князь Урусов и Победоносцев видят, в чем дело, и ужасаются, но противиться не могут или не решаются»1.

Вечером 5 ноября, в доме П. А. Валуева, состоялось второе совещание по делам печати. На него были приглашены представители самых авторитетных в то время в России периодических изданий. Выступивший на совещании редактор-издатель журнала «Вестник Европы» М. М. Стасюлевич длинно говорил о пользе для общества свободы печати и призывал совещание разработать проект закона для ее закрепления. «Между печатью и цензурой должен быть положен закон и суд»2, — сказал он, завершая свою речь. Сановники, члены совещания, отнеслись к ней вполне благосклонно. Следующие совещания были посвящены обсуждению мер защиты свободы печати. П. А. Валуев полагал, что эту задачу необходимо предоставить суду. В составленном им законопроекте была предусмотрена специальная на этот счет статья, которая гласила: «Установленное действующим ныне законом право наложения административных взысканий отменяется, и приостановление и прекращение повременных изданий, а также уничтожение преступных сочинений может последовать лишь по судебному приговору»3. Председатель Комитета министров как будто не понимал, что возникший в России в результате реформы 1864 г. суд, сохраняя довольно большую степень независимости от правительственных органов, испытывал возраставшее с каждым годом давление со стороны периодический печати и становился все более и более зависимым от мнений, высказываемых в газетах и журналах. Это ясно сознавал член совещания по делам печати К. П. Победоносцев. 26 января 1881 г. Константин Петрович писал Е. Ф. Тютчевой: «В прошлую субботу нас продержали до поздней ночи у Валуева. Все, как один человек, решили: освободить печать вполне, предоставив суду разбирать жалобы на нее со стороны правительства. Можно ли придумать еще что безумнее в России? Опять власть, причисляя себя к гнилой интеллигенции, забывает или отвергает главное свое призвание — охранять „малых сих веру-

1Валуев П. А. Дневник 1877–1884. Пг., 1919. С. 124.

2Цит. по: М. М. Стасюлевич и его современники. СПб., 1911. Т. 1. С. 549.

3Цит. по: Зайончковский П. А. Кризис самодержавия на рубеже 1870–1880-х годов. М., 1964. С. 266.

ющих в нее“1, — т. е. многомиллионный народ от яда и соблазна. Я остался один при том мнении, что, по крайней мере, суд должен быть не публичною ареною, а закрытой. И в этом все против меня протестовали, и, конечно, на днях же газеты будут обливать меня ядом злоречия»2.

28 января 1881 года М. Т. Лорис-Меликов подал государю доклад о необходимости привлечения представителей общества к разработке дальнейших административно-хозяйственных и финансовых реформ. Впоследствии этот доклад будут называть «конституцией Лорис-Меликова». В действительности в нем не содержалось ничего, что заслуживало бы такого названия. Но нельзя отрицать, что предложения министра внутренних дел, будучи осуществленными, открывали путь для преобразования государственного строя в направлении к конституционной монархии. Неслучайно император Александр III назовет этот документ «шагом к конституции» в своей надписи над текстом первой его страницы.

М. Т. Лорис-Меликов начал свой доклад с напоминания о том, что при возложении на него обязанностей главного начальника Верховной распорядительной комиссии, а после ее упразднения назначении его министром внутренних дел, государь соизволил преподать ему указания на необходимость, для успешного выполнения порученной ему задачи, принять меры, направленные «не только к строгому преследованию вредных проявлений социального учения и к твердому упрочению правительственной власти, временно поколебленной прискорбными событиями минувших лет3, но, главным образом, и к возможному удовлетворению законных потребностей и нужд населения»4. Затем Михаил Тариелович перечислил свои действия в этом направлении и отметил, что все они «оказали и оказывают

1В данном случае К. П. Победоносцев привел в несколько измененном виде высказывание Иисуса из Евангелия от Матфея (гл. 18, ст. 6). В полном виде оно гласит: «а кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской». В Евангелии говорится о верующих в Иисуса, Победоносцев же написал о верующих во власть.

2НИ ОР РГБ. Фонд 230 (К. П. Победоносцев). Оп. 4410. Д. 1. Л. 14 об.

3М. Т. Лорис-Меликов имеет в виду покушения террористов на императора Александра II.

4Доклад М. Т. Лорис-Меликова о привлечении представителей населения к законосовещательной деятельности. 28 января 1881 г. // Конституционные проекты в России. XVIII – начало ХХ в. С. 641.

Обращаясь к вопросу об указанном способе, Лорис-Меликов повторял мнение, которое уже высказывал государю в поданных ему ранее докладах, что «для России немыслима никакая организация народного представительства в формах, заимствованных с Запада», что формы эти «не только чужды русскому народу, но могли бы даже поколебать все основные его политические воззрения и внести в них полную смуту, последствия коей трудно и предвидеть»1.

Вместе с тем, Лорис-Меликов уверял государя, что считает далеко не своевременным и высказываемое некоторыми приверженцами старинных форм Русского государства предложение о воссоздании в России Земской думы или Земского собора. При этом министр внутренних дел не скрывал от его величества, что расценивает «мнения о необходимости прибегнуть к представительным формам, для поддержания порядка в России», в качестве выражения «созревшей потребности служить общественному делу» и признавал целесообразным дать ей удовлетворение. «Мне представляется наиболее практическим способом, — писал он Александру II, — дать законный исход этой потребности в порядке, испытанном уже по мудрым указаниям Вашего Величества при разработке крестьянской реформы. Порядок этот следует, конечно, применить к потребностям и задачам настоящей минуты»2.

Лорис-Меликов предлагал императору учредить в Санкт-Петер- бурге две временные подготовительные комиссии, наподобие создававшихся в 1858 году Редакционных комиссий для разработки общего и местного положений о крестьянах, выходивших из крепостной зависимости3.

В состав подготовительных комиссий для разработки проектов административно-хозяйственной и финансовой реформ ЛорисМеликов полагал возможным включить не только представителей центральных правительственных ведомств, но и «приглашенных, с высочайшего соизволения, сведущих и благонадежных служащих и не служащих лиц, известных своими специальными трудами в науке или опытностью по той или другой отрасли государственного

1Конституционные проекты в России. XVIII – начало ХХ в. С. 643.

2Там же.

3См. о методике подготовки крестьянской реформы: Томсинов В. А. Подготовка крестьянской реформы 1861 года в России // Крестьянская реформа 1861 года в России / Составитель, автор предисловия и вступительной статьи В. А. Томсинов. М., 2012. С. XV–XCVIII.