Юридические произведения

что Горемыкин правовед и Константин Петрович тоже правовед, а известно, что правоведы, так же как и лицеисты, держатся друг за друга, все равно как евреи в своем кагале».1.

Как бы то ни было, 20 октября 1899 года И. Л. Горемыкин был уволен с поста управляющего министерством внутренних дел и вместо него был назначен Дмитрий Сергеевич Сипягин. 26 февраля 1900 года он был утвержден в должности министра, а 2 февраля 1902 года — убит из револьвера эсером-террористом. Через день на пост министра внутренних дел был назначен Вячеслав Константинович фон Плеве. 15 февраля 1904 года он был убит бомбой, брошенной эсером-террористом под его карету.

Император Николай II довольно сильно отличался по характеру от своего отца. Александр III был человеком прямым, целеустремленным и твердой воли. Подобными человеческими качествами отличался и Победоносцев. Это сходство натур было одной из причин, по которой эти два человека сошлись друг с другом. Очевидно, что с Николаем II Константин Петрович не мог находиться сколько-нибудь долго в таком сотрудничестве, в каком пребывал с его венценосным отцом.

С. Ю. Витте не дожил до катастрофических событий 1917 года: он умер ровно за два года до событий так называемой «февральской революции» и позорного отречения Николая II от императорской власти — 28 февраля 1915 года. Однако предчувствие того, что правление этого императора может повлечь за собой крушение Русского государства, возникло у него едва ли не с первых лет его царствования. Изливая данное предчувствие в своих воспоминаниях, Сергей Юльевич признавался: «Мне, как участнику и близкому свидетелю всего происшедшего, ясно, как Божий день, что император Николай II, вступивши на престол совсем неожиданно, представляя собою человека доброго, далеко не глупого, но неглубоко, слабовольного, в конце концов человека хорошего, но унаследовавшего все качества матери и отчасти своих предков (Павла) и весьма мало качеств отца, не был создан, чтобы быть императором вообще, а неограниченным императором такой империи, как Россия, в особенности. Основные же его качества — любезность, когда он этого хотел (Александр I), хитрость и полная бесхарактерность и безвольность»2.

1Из архива С. Ю. Витте. Воспоминания. Том 1: Рассказы в стенографической записи. Кн. 1. С. 339.

2Из архива с. Ю. Витте. Воспоминания. Том 2: Рукописные заметки. С. 496.

Победоносцев также понимал, что правительство молодого безвольного монарха не сможет остановить ход событий, влекущий Россию к революционной катастрофе. «До чего доживут — общество и правительство, — писал он 19 июля 1900 года в письме к С. А. Рачинскому. — Удивительно думать, как и те, и другие помешались на служении идолу свободы. Ужасаются анархии и анархистов, но говорят: что же делать — свобода! И на мысль не приходит, что это не борьба идеи с идеей, а борьба с эпидемией, с заразой, которая охватывает тысячи и миллионы душ, распространяемая тою же непререкаемою свободой — свободой всяческого делания, всяческой речи, и особливо свободой печати: и дух захватывает, когда думаешь о несчастной России»1.

Первые признаки охлаждения к себе со стороны Николая II Победоносцев ощутил в начале 1901 года. Понимая, что немалую роль здесь сыграли слухи о нем, распространявшиеся его недоброжелателями, Константин Петрович попытался развеять их откровенным рассказом о себе государю. 21 марта 1901 года он обратился к своему венценосному ученику с весьма необычным по содержанию письмом:

«Ваше Императорское Величество, не сомневаюсь, что и до Вас, как и до прежних государей, могут иногда доходить косвенным путем, через людей, не знающих меня, из гостиных, разные обо мне толки, способные иногда поколебать доброе обо мне мнение.

Мне уже, по закону природы, недолго остается жить и действовать. Но я не желаю никак, чтоб доброе Ваше обо мне мнение колебалось, и потому прошу Ваше Величество принять во внимание прилагаемую при сем правдивую мою повесть о себе самом и о судьбе моей»2.

Сообщив в начале своей автобиографической записки, в какой семье родился, где получил образование и начал службу, Победоносцев остановился на характеристике своей личности. «По природе нисколько не честолюбивый, я ничего не искал, — заметил он, — никуда не просился, довольный тем, что у меня было и своей работою, преданный умственным интересам, не искал никакой карьеры и всю свою жизнь не просился ни на какое место, но не отказывался,

1Письма к С. А. Рачинскому // Отдел рукописей РНБ. Фонд 631 (С. А. Рачинский). 1900. Июль–август. Л. 2.

2Письмо К. П. Победоносцева к Николаю II от 21 марта 1901 года // Письма К. П. Победоносцева к Александру III. Том 2. М., 1926. С. 329–330.

нравов, от разврата, от гибельной заразы нелепых возмутительных учений — можно уберечь только посредством церкви и школы, связанной с церковью».

Этим возмущением Константин Петрович и завершал свое письмо к молодому императору — самое удивительное письмо из всех, которые писал когда-либо человек, посвятивший свою жизнь государственной деятельности. И как бы ставя точку в своей исповеди, восклицал: «Вот — судьба моей жизни! И я верю, что руководит ею

Провидение, которое помимо моей воли, нередко вопреки ей, ставило меня в положение видное на дело, от коего я не вправе был и не мог уклониться» 1.

§ 18. В последние годы жизни. Смерть К. П. Победоносцева

Перевалившись в новое столетие, Россия ускорила свое движение. Победоносцев не сомневался, что двигалась она к революционной катастрофе. С каждым годом нового царствования у него все меньше оставалось надежд на то, что России удастся спастись от крушения. В декабре 1904 года мудрый старик делился своими горестными предчувствиями с П. И. Бартеневым: «Бог отнял у людей разум. В 1881 году можно было надеяться — теперь ни в ком нет опоры»2. «Я чувствую, что обезумевшая толпа несет меня с собою в бездну, которую я вижу перед собой, и спасения нет»3, — писал он 25 декабря 1904 года С. Ю. Витте.

Этот вывод Константин Петрович сделал в письме, написанном Сергею Юльевичу по поводу его проекта „освобождения” печати. «Я ужаснулся, прочитав вечером Ваше предложение о печати, и не мог заснуть, — упрекал он председателя Комитета министров. — Разве Вы не видите, что наша печать — не что иное, как гнусный сброд без культуры, без убеждения, без чести и орудие нравственного разврата в руках врагов всякого порядка? И Вы предлагаете снести разом все

1Письмо К. П. Победоносцева к Николаю II от 21 марта 1901 года // Письма К. П. Победоносцева к Александру III. Том 2. М., 1926. С. 335.

2Письма разных лиц к П. И. Бартеневу (1904) // РГАЛИ. Фонд 46 (П. И. Бартенев). Оп. 1. Ед. хр. 596. Л. 394.

3Цит. по: Тальберг Н. Д. Победоносцев: Очерки истории императорской России. М., 2000. С. 123–124.

предупредительные меры, оставив лишь призрак какой-то кары, бездейственной и бесплодной, дающей только повод к возбуждению новой смуты. Ведь эта печать разнесет яд во все углы до последней деревни и, наконец, развратит душу народную»1.

Разразившаяся после «кровавого воскресенья» 9 января 1905 года революция заставила Николая II пойти на уступки либералам. 17 октября 1905 года его величеством был подписан «Манифест об усовершенствовании государственного порядка», вменивший в обязанность правительства «даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов». Издание этого акта создало обстановку, в которой Победоносцев не мог оставаться на посту обер-прокурора Святейшего Синода. Этого не хотел и С. Ю. Витте, которому император предложил сформировать новое правительство.

18 октября на встрече Витте с его величеством в Петергофе было решено, что вместо Победоносцева обер-прокурором будет назначен князь Алексей Дмитриевич Оболенский. По свидетельству самого Сергея Юльевича, Николай II принял его предложение об увольнении Победоносцева сразу, распорядившись при этом, чтобы он остался заседать в Государственном совете в качестве рядового члена. Витте попросил, чтобы за Победоносцевым осталось полное содержание и чтобы до самой своей смерти он оставался в доме обер-прокурора на прежнем основании, то есть чтобы дом содержался на казенный счет. После встречи с Николаем II Витте специально заехал к министру императорского двора барону Владимиру Борисовичу Фредериксу попросить его, дабы с Победоносцевым поступили насколько возможно деликатнее и государь сообщил бы ему об отставке самолично.

19 октября Победоносцев был уволен в отставку с поста оберпрокурора Святейшего Синода, который он занимал четверть века, на основании собственного прошения. Оставшись после этого лишь членом Государственного совета, он больше не принимал скольконибудь заметного участия в политической жизни русского общества. В его жизни наступила пора подведения итогов.

Лучшую оценку трудам Победоносцева дал митрополит Волынский Антоний (Храповицкий). В бытность Константина Петровича обер-прокурором Святейшего Синода он неоднократно испытывал

1Цит. по: Тальберг Н. Д. Победоносцев: Очерки истории императорской России. М., 2000. С. 123–124.

на себе гнев строгого попечителя Русской православной церкви, но приверженность к правде помогла ему сохранить непредубежденный взгляд на своего гонителя.

В 1906 году преосвященный Антоний счел необходимым в ответ на наглые нападки газет на Победоносцева поддержать его, высказав ему «свое высокое уважение и благодарность». В письме к Победоносцеву, которое было опубликовано в газете «Волынские Епархиальные ведомости» (1906. № 24), Антоний написал: «Промыслу Божию угодно было ставить меня в такие положения по отношению к людям, пользовавшимся Вашим доверием, что я часто навлекал на себя Ваше неудовольствие; кроме того, мои взгляды на церковь, на монашество, на церковную школу и на патриаршество не могли встретить в Вас сочувствия и одобрения; однако при всем том, я никогда не мог сказать по отношению к Вашей личности слов укорительных или враждебных: так непоколебимо было мое к Вам уважение. Я чтил в Вас христианина, чтил патриота, чтил ученого, чтил труженика. Я сознавал всегда, что просвещение народа в единении с церковью, начатое в 1884 году, исключительно благодаря Вам и Вами усиленно поддерживавшееся до последнего дня Вашей службы, есть дело великое, святое, вечное, тем более возвышающее Вашу заслугу церкви, престолу и отечеству, что в этом деле Вы были нравственно почти одиноки… Вы подняли над грамотной Россией свет Божественной Библии, распространили слово Божие по дешевой цене на всех наречиях православных племен России и иных отдаленных стран… Вы убедили лучшего из покойных царей наших приказать строить православные храмы в православном их архитектурном благолепии, а не в безобразном виде еретических капищ… Вы умели ценить снедающую ревность о Боге под мужицкими зипунами, под бешметами учителей из крещеных инородцев. Вы отыскивали ревнителей веры и Церкви и не стыдились учиться у смиренных тружеников провинции — Рачинского и Ильминского — в то время, когда царь России имел Вас своим главным советником, а Европа знала Вас как просвещеннейшего профессора и общественного деятеля… Вы не только служили, Вы подвизались добрым подвигом. Вы не были, однако, сухим фанатиком государственной или церковной идеи: Вы были человеком сердца доброго и снисходящего, как и все три государя, которым Вы служили. Люди бедные, или скорбящие духом, люди споткнувшиеся находили сердечный отклик в Вашем сердце. Вы не отступали перед страхами человеческими, но часто отступали перед слезами. Быть может, даже иногда погрешали против принципа, подчиняясь жалости,

но не погрешали этим против Господа Иисуса Христа. Вопреки заявлению наших презренных врагов, форма и буква закона не были для Вас высшим доводом: горячая и убежденная просьба склоняла Вас на изъятие во имя милосердия. Особенно ценно в Вас было то, что Вы верили в человеческое раскаяние и исправление: в 1883 году Вы простили одного раскаявшегося семинариста-революционера, а

в1898 году он был епископом, и таких случаев было много за время Вашей службы»1.

Обер-прокурорский дом, располагавшийся по адресу: Литейный проспект, 62, был предоставлен Победоносцеву вместе с назначением обер-прокурором Святейшего Синода. В этом довольно большом —

в40 комнат — особняке прошли более четверти века его жизни. Он принимал здесь писателей, ученых, композиторов, художников, государственных деятелей, простых посетителей. Здесь бывали Федор Достоевский, Петр Чайковский, Владимир Соловьев, Василий Розанов, Иван Аксаков, Крамской, Балакирев и др.

Вгости к Победоносцевым часто приходили дети его добрых знакомых или просто соседей по улице или ученицы Екатерины Александровны.

Она преподавала в Свято-Владимирской женской церковно-учи- тельской школе, открытой в 1889 году в память 900-летия крещения Руси при Святом Владимире с целью подготовки учительниц для церковно-приходских школ Петербургской епархии. Школа эта пользовалась большой известностью и многие родители из разных слоев общества стремились отдать в нее своих дочерей. Но установленные правила приема разрешали принимать только девочек из простого народа. Сообщая 9 марта 1897 года архиепископу Полтавскому Иллариону об отборе в Святовладимирскую школу, Победоносцев напоминал его преосвященству: «При отправке избирайте лучших по способностям и непременно из крестьян. В прошлый раз одну киевскую экзаменаторы забраковали, но жене она понравилась: ее приняли на риск, и оказалась — отличная»2. В письме к князю А. В. Шаховскому от 21 августа 1901 года К. П. Победоносцев, отказывая в приеме в школу дочери его бывшего камердинера, объяснял ему, кто и как поступает в это учебное заведение: «По уставу Владимирской школы

1Цит. по: Глинский Б. Б. Константин Петрович Победоносцев: Материалы для биографии // К. П. Победоносцев: pro et contra. Антология. СПб., 1996. С. 405–406.

2Письма К. П. Победоносцева к преосв. Иллариону, архиепископу Полтавскому // Русский архив. 1916. № 4. С. 374.