Глава 2. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМ

2.1.Эпистемология и теория познания

Всамом широком смысле слова эпистемология – это раздел философии, в котором изучаются проблемы природы познания.

Сэтой точки зрения учение И. Канта, в той мере, в какой оно описывает условия достоверности познания, является эпистемологическим; точно так же проблемы значимости общих понятий, поднятые Д. Юмом и О. Контом в связи с идеей причинности, поиски критерия истинности в философии Декарта, определение диалектики у Платона, все это – эпистемологические проблемы.

Вболее узком смысле эпистемология – это раздел философии, критически оценивающий законы и основания различных наук и результаты познания с целью определения степени достоверности научной картины мира и практической значимости законов. При этом следует отличать эпистемологию как от методологии, занимающейся описанием методов, использующихся различными науками, так и от логики (знания о связи форм, в которых протекает человеческое мышление, независимо от его содержания). Разумеется, границы эпистемологии определены не очень четко: куда, например, отнести математику – к логике или к эпистемологии математики? Или такие понятия, как классовая борьба, историческая каузальность, представляют ли они собой просто рабочий инструмент гуманитарных наук или это содержательные концепции? На эти вопросы невозможно ответить, потому что в процессе мышления происходит взаимопроникновение и даже сращивание всех процессов. Мы будем рассматривать эпистемологию с точки зрения философии науки, изучающей средства и методы научного познания, хотя никто нам не запрещает при необходимости связать ее с проблемой

37

априорного познания или обратиться за примерами к методологии отдельных наук.

Для начала обратимся к понятию «наука» – объекту эпистемологии. Древние неправомерно отождествляли науку с знанием как таковым; досократики, так же как и Платон, видели в науке последний уровень углубленного познания Вселенной: как материально-вещественного аспекта мира, так и его рацио- нально-логического начала, веря, что наука ответит на все «как?» и «почему?». Первым, кто отделил науку – физику – от метафизики, был Аристотель. Наука Аристотеля изучает теорию движения и все, что движется или может быть приведено в движение, природу, частью которой является, между прочим, и человек (в качестве как конкретной вещи, так и конечного сущего, наделенного духовной жизнью).

В дальнейшем возникает восходящая иерархия уровней научного познания. В основе иерархии – элементарное чувственное познание; оно сравнимо в своих основных чертах с познанием животного, обладающего органами чувств и нервной системой, способной к объединению частей в целое: мы видим формы и цвета, мы слышим звуки, касаемся предметов, обоняем запахи, испытываем вкусовые ощущения. Эти чувственные данные накапливаются в нашей памяти, и мы автоматически сравниваем каждое новое впечатление с теми, которые мы сохранили. Однако на этом этапе познание является всего лишь личным опытом; оно становится опытом всеобщим, когда с помощью языка и рассудочной деятельности мы делимся своим знанием со всем человеческим сообществом, тем самым превратив его в безличное и воспроизводимое (а создание измерительных инструментов делает его еще более безличным). Чувственные впечатления превращаются тогда в цифровые данные, и изучение их изменений позволяет сформулировать более или менее простые эмпирические законы, позволяя приблизиться к пониманию того, что в XVII в. называли мироустройством (первыми из этих законов были три закона Кеплера о движении планет от-

38

носительно Солнца; закон тяготения; законы рефракции света). Такова была наука, опирающаяся на эксперимент, методы которой были перенесены от наблюдения звездного неба и изучения прохождения оптического излучения в различных прозрачных средах на знакомство с энергией пара (Карно, Уатт), знакомство с электрической энергией (Фарадей, Ампер), на учение химических соединений (Лавуазье, Пруст, Рихтер) и открытия в области физиологии (Клод Бернар). Нахождение исчисления бесконечно малых и успехи анализа в XVIII в. придали эмпирическим законам характер дифференциальных законов (законы Ньютона), а абстрактный математический метод как инструмент познания оказался удобным языком, гораздо более подходящим, чем естественные языки, для систематизации всей совокупности научных знаний. Гораздо проще написать «F = mg», чем излагать следующую формулировку: «Постоянная сила, приложенная к материальной точке массы m, придает ей такое ускорение, чтобы сила стала пропорциональной тому ускорению, которое она производит».

В середине XIX в. вера в разносторонность человеческого разума и во всемогущество математики достигла своей кульминации, и слово «наука» являлось почти синонимом выражения «всеобщий закон» и «математизация реальной действительности»; таким образом, эпистемологи того времени отказывались называть «наукой» дисциплины, несводимые к объективной обусловленности (например, историю), и подразделяли науки на «благородные», т.е. «точные», такие как астрономия или физика; и основанные на опытных данных, на качественном анализе, такие как химия или биология. В это время математика переживала период кризиса, а физики начали интересоваться объектами, которые не давали никаких чувственных ощущений, т.е. объектами, существование которых они могли представить только в своем воображении: молекулами и атомами, а в конце XIX в. электронами и протонами, открытыми в 1896 г. одновременно с явлением радиоактивности. Для описания этих объектов

39

требовался новый математический инструментарий, а для описания релятивистской механики пришлось в 1905 и 1911 гг. обратиться к неевклидовой геометрии. И, наконец, в 1920-е гг. постулаты традиционной (ньютоновской) физики были сметены

врезультате успехов квантовой физики, характеризующейся вероятностной формой причинной зависимости, когда свойства микрообъектов реализуются в зависимости от конкретных экспериментальных условий. Классическая наука, основанная на эксперименте, заменяется теперь познанием, основанным на моделировании, причем математическое описание модели может быть осуществлено в виде характеристик той же физической природы, которой обладает моделируемый объект, как это делают все науки, изучающие материальный мир (модель атома, модель ядра, космологическая модель, стандартная модель), или

ввиде характеристик иной, чем у моделируемого объекта, физической природы (фрейдистская модель исследования причин патологических процессов в психике, модель Леви–Стросса, использующего структурные методы исследования, различные экономические модели и т.д.). По мере того как степень соответствия модели реальному чувственному объекту уменьшается, возрастает роль теории, занимающейся определением соответствия логико-математического аппарата и прочих методов ис-

следования объективному положению вещей: этой теорией

иявляется эпистемология.

2.2.Эпистемологический фундаментализм

Вфилософии всегда предпринимались попытки свести все многообразие мира к чему-то определенному, элементарному, фундаментальному, к «предельным основаниям». Стремясь обнаружить сущность за явлениями, истину за мнением, прибегали к различного рода приемам, результаты применения которых представлялись более глубоким и одновременно ясным знанием

40

о мире. Введение таких понятий, как субстанция и атрибуты, материя и дух, причинность и следствие, необходимость и случайность, знание и его критерии были результатами критической проясняющей деятельности разума. По сути дела, применялся метод редукции – редукция действительности к некоторым сущностям (идеальным формам, материи, монадам, Абсолютному духу, логическим атомам и т.д.); в этике – редукция моральных актов к «благим» и «дурным»; в гносеологии – редукция логического содержания высказывания к некоторым подтверждающим данным (ощущениям, представлениям, отчетливым идеям, фактам и т.д.). При этом редукция никогда не была самоцелью. Она осуществлялась для воссоздания полномасштабной подлинной картины мира и знания.

Представление о том, что знание должно строиться на конечных, достоверных и безошибочных основаниях, является наиболее почтенной и влиятельной позицией в гносеологии. В наиболее четком и программном виде она была декларирована Платоном, Аристотелем, Бэконом, Декартом и Локком. Это представление было названо эпистемологическим (методологи-

ческим) фундаментализмом. Оно принимается многими до сих пор, а все альтернативы ему пока еще можно описать как более или менее серьезные отклонения от него.

В эпистемологическом фундаментализме все наши представления разделяются на два класса: те, которые основываются или выводятся из каких-то других, и те, истинность которых не основана и не связана с достоверностью и истинностью других положений. Можно сказать, что эти последние представления основаны на самих себе. Они и считаются последним основанием, фундаментом нашего знания. Строение знания здесь напоминает вид постройки: предполагается, что в знании существуют некоторые твердые, не подверженные ошибкам базисные элементы, на которых как на фундаменте воздвигается с помощью логически контролируемых процедур – дедукции или индукции – надстройка всего остального знания.

41