сдвигает человека с центральных позиций и делает наблюдателем космических событий, которые включают и его самого. Как наблюдатель, он, конечно, не нейтрален, а наполнен «конструктивными диспозициями», т.е. врожденными познавательными структурами [20, с. 224]. Эволюционная эпистемология и диалоговая близки в стремлении к отказу от субъектно-объектного дуализма, от предуготованности смыслов.

1.5. Многообразие когнитивных практик

Рассмотрим становление науки как системы теорий, учитывая вышесказанное, а именно, что научное познание вписано в общую эпистемологическую схему. Исторически первой сложилась созерцательная эпистемология. Античность имела свои эпистемологические нормы, отличные от тех, которые будут сформированы в Новое время. Познавательная установка античности – созерцание. Путь к истине пролегал через умозрение – умное зрение. Для греческих мыслителей общее нельзя понять через единичное, но только умозрительно. Такое познавательное отношение к миру было обусловлено онтологически. В греческом космосе все взаимосвязано, гармонично, и гармонизирующим принципом выступает сама природа. Космос есть живой организм, он же есть подлинный творец. Поэтому человек в сотворчестве занят тем, что пытается рационально постичь сам принцип, причем, рационально, означает и логически, и этически. В Греции теоретическое знание воспринимается как существующее ради самого узнавания мира, а не ради утилитарной полезности. Шпенглер О., говоря о физической концепции греков, отмечал, что для них созерцание было непосредственным переживанием глаза. Для грека вся суть заключена в видимости, поэтому в созерцании, как в опыте, он владел физикой (природой).

19

В известной книге П.П. Гайденко [5] выделены три науч-

ных программы античности – демокритовская, платоновская,

аристотелевская. Первая интерпретируется как физическая научная программа, она нацелена на объяснение физического мира, на поиск механических причин изменчивости. В конечном счете, все изменения объясняются движением атомов. Существенные особенности демокритовской программы – это наглядность объясняющей модели, атомы хотя и невидимы, но представляются вполне наглядно, а также разделение действительного бытия, т.е. объективно существующего и мира субъективного.

Для Платона знание выступает как главная проблема нравственности. Знание получает статус достоверного, по Платону, только тогда, когда дает себе отчет в своих основаниях, т.е. рефлексия становится основой познания. Об изменчивом бытии не может быть достоверного знания, может быть лишь «мнение». Для того чтобы обратиться к познанию истинного бытия, «нужно отвратиться всей душой ото всего становящегося: тогда способность к познанию сможет выдержать созерцание бытия...» [5, с. 138]. Платон как бы требует отвернуться от природы, отойти от нее в том виде, как она дана чувственному созерцанию, но отойти, чтобы выработать новые средства познания, которые позволят впоследствии подойти к ней гораздо ближе, чем делали это натурфилософы. Наука, по Платону, умозрительна. «Истинные вещи с их перемещениями друг относительно друга, происходящие с подлинной быстротой и медленностью, в истинном количестве и всевозможных истинных формах... постигаются разумом и рассудком, но не зрением», – писал Платон. С помощью зрения мы воспринимаем внешнюю видимость, с помощью разума постигаем внутреннюю сущность. Первое дает нам мнение, второе – знание. Назначение науки – подготовить сознание индивида к созерцанию идей. В этой связи этическая «нагруженность» платоновской науки не случайна. Высшим знанием является идея Блага.

20

Аристотелевская наука – это логически рефлексирующая мысль о природе. В отличие от Демокрита, Аристотель рассматривает чувственный опыт лишь как начало пути к достоверному знанию, но опыт не обладает доказательной силой. Доказательная сила принадлежит мышлению. В отличие от Платона, научное мышление не противопоставляется здравому смыслу, а лишь проясняет его. Научное познание не предполагает абстрагирования от субъективности, не предполагает изучение мира с «ничьей точки зрения» (установка науки Нового времени). По Аристотелю, субъективное не есть нечто принципиально несоизмеримое с объективным. Субъективный опыт может быть вполне достоверен, свидетельства чувств – не обман, но их не всегда удается правильно истолковать. Задача науки в том, чтобы найти правильную интерпретацию того, что мы воспринимаем в чувствах. Согласно Аристотелю, существует три области теоретического знания: математика, физика, философия, из которых выше других последняя. Философия – метафизика, по Аристотелю, наука о сущем.

Тип научного знания эпохи Средневековья носит название «доктрина схоластики». В отличие от современного научного знания, оно не только не ориентировано на эксперимент, оно вообще его не знает. Природа трактуется как текст, природные явления и вещи – как символы Божественного творения, поэтому всякое знание о природе – это расшифровка текста, концепции объективных законов не было. Наука Средневековья представлена лингвистикой, семиотикой, логикой, риторикой, языкознанием. Основными принципами знания были: универсализм – стремление охватить мир в целом; символизм – всякая вещь, будучи сотворенной, олицетворяет скрытую за собой фундаментальную сущность; телеологизм – все существует по помыслу Бога, для исполнения заранее уготованных целей.

Пытаясь реконструировать исторические формы научного знания, современные авторы проводят тонкую работу, учитывая, что наука не является автономным образованием и сущест-

21

вует в горизонте культуры, где материально-технические, духовные, социальные и пр. факторы сплетаются [3, 14, 15, 18, 19, 21]. Впервые у К. Маркса отчетливо выдвигается идея социокультурной обусловленности духовной деятельности. Он рассмотрел, как экономические, политические, религиозные факторы могут влиять на мышление и какие могут ставить ему границы.

Сегодня ясно, что не только производительная деятельность, но любая деятельность, в том числе и научная, представляет собой естественно-исторический процесс: никакие идеи, производимые в этом процессе, не появятся раньше, чем исчерпают себя старые представления и не появятся, не созреют новые. В 1960–1970-х гг. было окончательно осознано, что история науки – это не «архив событий и открытий в их хронологической последовательности, а история ее метафизических (т.е. находящихся вне самой науки) каркасов» (Дж. Агасси), также имеющих социокультурную обусловленность. История делается людьми, но в условиях и обстоятельствах от них независящих.

Сегодня уже не требуется доказывать, что наука – это ис-

торически возникшее мировоззрение, имеющее такое же право на существование, как и другие мировоззрения. Весьма убеди-

тельным был О. Шпенглер, показавший, что каждая культура создавала для себя свое собственное естествознание. Он определил физику как интеллектуальную формулировку чувства природы и выделил аполлоновское чувство природы и фаустовское, соответствовавшие эпистеме античности и науке Нового времени. Представители школы историков науки (М. Полани, И. Лакатос, Т. Кун, С. Тулмин, П. Фейерабенд и др.) подвергли анализу научную рациональность, показав при этом, что рационализм, как отличающий науку способ отношения к реальности, это одна из традиций, а не стандарт, с которым должны сообразовываться все традиции.

22

Разум и практика входят в историю в равных пропорциях. Разум, как показывает П. Фейерабенд, ни хорош, ни плох, он просто есть, но в западноевропейской культуре он стал силой, направляющей нашу деятельность. В том числе познавательную, и это тоже традиция. Традиция понимания научного как «теоретического» пришла на смену познавательной традиции «здравого смысла». Догмы средневековой схоластики, мистическое знание Возрождения сменило «истинное», профессиональное, унифицированное, стандартизированное и логическое научное знание новоевропейской науки.

То, что называется современным научным мышлением, имеет в качестве условия своей возможности целую систему предпосылок. Субъектно-объектная эпистемология покоится на картезианском каркасе мира, на мировосприятии, в котором человек, в отличие от других явлений природного мира, наделен душой и разумом. Природа в техногенной культуре постепенно становится не «храмом», а «мастерской», «окружающей средой», средством социального прогресса человечества.

В рамках античного миропонимания техническая деятельность, продуцирующая мир искусственных предметов, не может иметь никакого отношения к познанию естественно существующих вещей, ибо «искусственное» и «естественное» несовместимы друг с другом. В науке Нового времени снимается это противопоставление: сама природа выступает как некий гигантский механизм, выяснить его устройство можно только путем разборки. Исследование В.А. Лекторского показало, что научное мышление, сформировавшееся в эпоху Нового времени и являющееся господствующим по сей день, в отличие от мышления Античности, возникало и развивалось как проективноконструктивное отношение к миру [9, с. 30].

Начиная с Канта, формируется деятельностно-практи- ческая эпистемология. Процесс познания в ней трактуется не как одноактное простое отображение субъектом объекта типа фотографирования, копирования, а как процесс. Этот процесс

23