конвенция (солидарность) как единственная возможность понимания.
Следует отметить, что перевод проблемы познания в сферу конвенций и анализа языка не делает саму проблему более или менее решенной. Это показывает лишь то, что существующие решения проблемы могут быть скорректированы и дополнены возможностью ее аналитической формулировки. Аналитическая философия не может дать единственно верное решение проблемы научного познания. Но аналитическая философия наделяет новым ракурсом рассмотрения те проблемы, решением которых занята эпистемология.
Представим наиболее значимые эпистемологические подходы в рамках аналитической философии.
2.10.Аналитические подходы в эпистемологии
2.10.1.Логический атомизм. Б. Рассел. Л. Витгенштейн
Бертран Рассел был убежден, что истинные высказывания о мире возможны только в том случае, если структура мира и логическая структура языка (на котором мы высказываем суждения о мире) будут соответствовать друг другу.
Рассел изначально задает логику и ее язык, на котором можно будет выразить все, что можно говорить о мире – Principia Mathematica. Это логика функций истинности. В ней истинность каждого сложного высказывания, в конечном счете, является функцией или следствием истинности простых, далее неразложимых высказываний. В такой логической системе должны быть независимые друг от друга элементарные предложения, истинность которых не зависит от истинности других столь же элементарных предложений. Рассел называет их атомарными предложениями.
76
Возьмем, к примеру, два таких предложения: «Он красив»
и«Он умен». Истинность одного не зависит от истинности другого. Но из этих атомарных предложений можно, связывая их друг с другом, построить более сложные предложения. Например, «Он красив и умен», «Он красив и не умен», «Он некрасив,
ион умен» и т.д.
Таким образом, все предложения языка представляют результат операций истинности с элементарными предложениями. Или: все сложные предложения могут быть сведены к простым, атомарным (элементарным).
В логическом атомизме Рассела и структура мира должна была быть такой же. Иначе говоря, ее основу должны составлять, так называемые атомарные факты. Сами по себе атомарные факты, по Расселу, есть нечто абсолютно простое. Это то, что делает предложения истинным. Атомарные факты построены из единичных вещей или объектов и их свойств или отношений. Например, «Это – красное», «А больше В», «С между В и А». Нетрудно заметить, что такая онтологическая структура мира, представляет собой онтологизацию того, что Рассел считал логической структурой языка.
Идеи Рассела были развиты в «Логико-философском трактате» Л. Витгенштейна, полагавшим, что предложение есть образ, или логическая фотография факта. В предложении должно быть столько различных частей, сколько их в положении вещей, которое оно изображает. Мы понимаем предложение без того, чтобы нам объясняли его смысл. Почему это возможно? Потому что предложение само показывает свой смысл. Предложение показывает как обстоит дело, если оно истинно, оно говорит, что дело обстоит именно так. Эту ситуацию наглядно можно представить на примере предложения, которое часто фигурирует в рабатах логических атомистов: «Кошка на коврике». Изображение описанного им положения вещей показывает все три элемента: коврик, кошку и ее положение на коврике (рис. 3).
77
Рис. 3. «Мышка на коврике». Иллюстрация соотношения значения высказывания, истинности высказывания
и реального положения дел
Таковы, по Витгенштейну, отношения языка к действительности. Несомненно, Витгенштейн предпринял интересную попытку проанализировать отношение языка к миру. Несомненно и то, что эта попытка закончилась неудачей. Вопрос, на который хотели ответить логические атомисты, это, как получается, что то, что мы говорим о мире, оказывается истинным или ложным? Предполагалось наличие: 1) своеобразной структуры мира; 2) идеального языка, структура которого в точности отображала структуру мира. Каждое слово в предложениях должно было соответствовать некоторой неделимой единице в мире – атомарному факту. Атомарные факты же должны были с абсолютной точностью отображаться в элементарных (атомарных) предложениях.
Но следует учесть, что, во-первых, учение об «атомарных фактах» создавалось, с целью подвести онтологическую базу под определенную логическую систему – Principia Mathematica. Однако логик много, а мир один. И Principia Mathematica – это только одна из возможных логик. Во-вторых, если бы логика Principia Mathematica имела абсолютное (универсальное) значение, то Рассел – Витгенштейновская система могла бы претен-
78
довать на то, чтобы позиционировать себя как теорию истины. Можно было бы рассуждать таким образом: логика и ее язык сформировались под воздействием структуры действительности, и отображают ее. Поэтому, зная структуру языка, мы можем от нее спуститься к структуре мира. Но мы не располагаем средствами, гарантирующими то, что Principia Mathematica есть абсолютная (универсальная) логическая система.
Взгляды позднего Витгенштейна на природу и функцию языка, весьма отличны от тех, что имели место в «Логикофилософском трактате». Они изложены в «Философских исследованиях». Он признает, что простых, атомарных фактов – нет; что абсолютно «простого» («атомарного факта») нигде нельзя встретить; что говорить о «простом», можно лишь в относительном смысле. Говоря о «простом», требуется всегда указывать, по отношению к чему берется это «простое», в каком контексте оно размещается. Отдельное слово вовсе не обязательно должно обозначать один и тот же объект, оно может иметь множество значений, определяемых контекстом. Данную ситуацию хорошо иллюстрирует знаменитая картинка, которую иногда называют «утко-кроликом Витгенштейна».
Рис. 4. «Утко-кролик Витгенштейна»
Хотя проекция контура рисунка на сетчатке глаза остается постоянной, мы видим на рисунке то утку (справа налево), то кролика (слева направо) в зависимости от того, какой смысло-
79
вой контекст сознание придает этому изображению (животное – птица).
Идея сведения значения к объекту была отброшена, и в «Философских исследованиях» Витгенштейн предлагает отказаться от конструирования идеального логического языка и заняться анализом языка обыденного, разговорного. Основная идея его новых взглядов заключается в том, что значение слова не есть какой-либо объект, который слово обозначает или репрезентирует (кроме имен собственных, но это – частный случай, хотя и здесь значение – конвенционально). Значение слова есть его употребление в языке [3, с. 134]. Рассуждения Витгенштейна следующие: когда ребенок учится говорить, когда человек изучает иностранный язык, им обязательно приходится объяснять значение каждого слова, и они должны понимать эти значения, чтобы уметь говорить на данном языке. Поэтому сказать, что человек знает значение слова – это сказать, что он умеет пользоваться этим словом; что ему известны общепринятые правила его употребления. Отсюда следует, что говорить о значении слова, значит говорить о способе его употребления в языке. Но этих способов несметное множество. При этом никакой отдельный способ не является привилегированным (в смысле определения значения). Никакое словоупотребление не может считаться основным.
В качестве примера можно привести употребление таких слов, как «знать» и «ходить».
Иван знает таблицу умножения Она знала лучшие дни Он знает, что я тоже это знаю
Я хожу в университет Ходят слухи Ходите с туза треф
Словами пользуются в контексте (форма жизни), в какой-то языковой системе, специфические правила которой определяют употребление слов. Эти правила Витгенштейн называет игрой. Употребление слов в языке – это языковая игра. Как мячом в разных игровых ситуациях (футбол, волейбол, баскетбол, теннис и пр.) пользуются по-разному, так и одними и теми же сло-
80