Хроники кинопроцесса. Выпуск № 7 (фильмы 2013 года)

Хроники кинопроцесса

ник) с супругой (Е. Валюшкина), воображающей себя светской львицей (родители Наташи), и другая чета — работяга в темных очках (В. Кортуков) с толстушкой-женой (Ю. Сулес) — арендуют ресторан, куда соберутся родственники. А свадьбу для молодежи (разумеется, втайне от пап и мам) организует оборотистый пиар-коллега: в качестве современной романтики предлагаются лодка под красным парусом, дельфины и «заморские» гости — из московского офиса газовой компании. Обе свадьбы проходят в один день, что прибавляет зрителю дрожи ожидания — что-то будет, если отец Наташи, до чиновной карьеры бывший десантником, разведает обстановку… В качестве декорации — приморский город Геленджик; он остался на втором плане за шумом народного и модно-офисного гуляний, но все равно внес долю уюта своими набережными и прибоем.

Задним числом понятно, что в этом проекте все запросто могло пойти не так. Вырос он из недр неформально сложившегося сообщества, которое исправно поставляет зрительское кино: это телевизионщики, рекламщики и кавээнщики. Постановщик фильма Андрей Першин — режиссер нескольких популярных телешоу, включая «Большую разницу» и казахстанскую «Фабрику звезд», один из сценаристов, Николай Куликов — актер в жанре stand-up comedy, а сопродюсера и исполнителя одной из важных ролей Сергея Светлакова и представлять не надо — бывший кавээнщик, ныне он популярный шоумен и актер «Наша Russia». Пока более серьезные режиссеры мучительно ищут контакт со зрителем, современные творцы ТВ-шоу (шоу в широком смысле, их продукция для большого экрана сохраняет тот же стиль) давно трудятся в рамках прочных связей с аудиторией, наработав их постоянным общением с экрана телевизора и беспрестанным поиском остроумных сюжетов. В их кругу есть здоровый оптимизм, жизнь и свежесть. Но и, близкие к широким зрительским массам, работают «кавээнщики и К» всегда у планки дурного вкуса, пересекая ее то в одну, то в другую сторону — в том числе и в полнометражном кино. Идея и сценарий обычно предусматривают интонацию человечности и комические миниатюры — они исправно работают на зрительский потенциал. И в то же время

81

Раздел I. Обзоры

авторы часто предъявляют отсутствие качественной драматургии и шлейф штампов. В замысле фильма все родовые черты отпечатаны, как в бухгалтерской книге.

Режиссер, по его словам, имел дело с абсолютно невнятной первоначальной идеей, и предложил свести ее к общепонятной эмоциональной сфере родителей и детей, а еще точнее — просто рассказать историю о том, что современным молодым людям очень дороги родители — провинциальные, родные, любящие; в финале и посвящение есть. К сюжету о простых вещах, по-видимому, хотели предложить и идею посерьезней: гламурная вечеринка, на которой вся душевность заменена деловыми интересами, скорей всего, должна была внести лепту в осуждение «прогнившего мира гламура». Но мысль эта и так обжита мейнстримом, а здесь и попросту не работает, потому что все сшибает праздничное действо, подчиняющееся драматургии народного гулянья. Какие уж тут идеи — одни эмоции, танцы, песни и разгул комических скетчей. К младшему поколению обращена ирония на счет детской преданности невесты мультфильму «Русалочка», остальные юмористические хиты предоставляет ресторанное веселье. Все, что ни вспомните из этого арсенала — все есть, от классической фразы «чтоб людЯм не стыдно было в глаза смотреть» до лирического ансамбля десантников. Сверху юмористический микс приправлен нудной шуткой с казачьим хором, о котором в суматохе забыли, и только отмахиваются от товарища в папахе, все время интересующегося: «когда же петь?» В целом — «боле-мене», за которое учитель Илья Семенович в «Доживем до понедельника» мог поставить твердый «неуд».

Однако вместе с этой шоу-рутиной авторы предложили идею ручной камеры и версию создания документального фильма, «срежиссированного» братом жениха (его физиономия тоже иногда появляется: «Братан, это мой подарок тебе на свадьбу! Извини, братан!»). Как только «умелец»-оператор взялся за дело, пошлости стали мягче, а психология — выразительней. «Горько!» — во многом тот случай, когда стиль рождает содержание.

Вроде бы прием современный и модный, но в данном случае под брендом скрылась настоящая ручная работа — то есть неком-

82

Хроники кинопроцесса

мерческая и творческая. Репортажный стиль не выдержан до конца. Трудно объяснить, почему, когда молодые уже отправились на другую свадьбу, а «старики» еще туда не прибыли, мы видим перемежающуюся съемку — оператор одновременно то там, то здесь. Иногда свадебный летописец и вовсе, видимо, отключается, уступая место профессионалам и где-то поэтам своего дела — во всяком случае, в тот момент, когда герои, обескураженные цинизмом своего пиар-коллеги, обещавшего «лучшую свадьбу», рассорились, расстроились и спрятались каждый по отдельности

вуголках дельфиньего пляжа. На экране красивые сумерки, темная вода, невеста в легком платье и смятеньи и фигура жениха, опустившегося на асфальт у парапета — вдохновенная глянцевая картинка из голливудского драмеди. И тоже убеждает: авторский почерк диктует свои законы, противу всякой логики — даже если это логика чистого эксперимента.

Камера слоняется там и здесь, оставляя общее впечатление спонтанности и подлинности событий. Заботится о том, чтобы

вфильме, полном сомнительных шуток и ресторанной духоты, было больше воздуха. Замкнутые пространства перемежаются беготней и симпатичным дураковаляньем на набережной, в сквере, где-то еще. Отставший гость бежит за автобусом. Кто-то

вплюшевом костюме божьей коровки (напоминает робу уличного рекламщика) удирает от подвыпившей компании. Очаги движенья рождаются так же спонтанно, как драка на народном гуляньи; тут, видно, ноги у свадебной публики затекли — с «божьей коровкой» разминаются, шутливо борются, вместе надувают воздушные шары. Казалось бы, заштампованный реквизит эта роба, а легко превращается из навязчивой шутки «для своих» в мелочи жизни. Не говоря о путешествии на моторке на рыбацкую родину жениха (хата, наверно, где-то под Геленджиком, с рядами таранки и белья на веревках у дома): за полминуты бега по волнам вспоминается советское отпускное лето на юге, с белым берегом, усеянным телами пляжем и музыкой из динамиков. Режиссер любит движенье, он чувствует его ритм, который все время захватывает, увлекая действом этой странной свадьбы.

83

Раздел I. Обзоры

Возвращаясь к мысли о картинах родной России в миниатюре, тоникакойтакойРоссиив«Горько!»нет,потомучто,по-видимому, режиссер ничего о ней не знает. Провинциальные дородные дамы в легинсах и необъятных туниках в горох, зэки с дурным куражом, размахивающие пистолетом, и не совсем еще пьяные гости, которые произносят «ето… горько!!!» просто от того, что не знают что сказать — все образы сделаны просто как грамотное клише. Иногда — психологически более точно и трогательно, подобно родительским поздравлениям на ресторанной сцене, где слова нелепы, а горло перехватили слезы, вызывая во взбудораженном ресторанном зале цепную реакцию. По-настоящему органичны тем не менее образы современной поп-культуры, что естественно для телережиссера, креативного и насмотренного. Его стиль: неброская и запоминающаяся игра с деталью, например с солнечными очками (их носит отец Романа неизвестно зачем, снимая порой от избытка эмоций), — привычным объектом поп-арта. Аллюзии на медиасимволы и арт-объекты возникают сами собой. Грузный оператор Григорий (любезно прислан газовой компанией), придавивший «фактурой» лодку с парусом — копия Харви Вайнштейна, выразительные черты брата с тюремным прошлым — повод создать крупный план-портрет а ля Маяковский,

асцена, когда гости сдуру бросают голубей в сквере дает эффект замедленной съемки и чистого артхауса. И рассказывает автор не о каких-то людях в провинции и национальном менталитете,

ао том, что ему лично близко и понятно — о любви и молодости. Заодно кое-что захватилось неверной камерой — человеческие связи с папами, мамами, тетушками и коллегами. Появилась энергетика толпы, в которой всегда бьется нечто архетипическое. Но обстоятельства, в которых все это существует, совершенно не важны своей этнографической точностью.

Под покровом дуракавалянья выстроены простые, но и тонкие вещи. Очень верно, что на роли Ромы и Маши режиссер взял относительно неизвестных актеров. Бокс-офису не повредило (появление звезды и так было дальновидно предусмотрено сценарием: московского шоумена в качестве тамады на свадьбе (С. Светлаков) приглашает вложивший «душу и бабки» в ресто-

84

Хроники кинопроцесса

ранное торжество Наташин отец), а история выиграла: герои и должны быть как бы из толпы. В вышедшей не столь давно (2000 г.) «Свадьбе» Лунгина слишком плотное количество звезд создавало излишнюю «сделанность», разрушая небрежность ручной камеры, которая и была гвоздем программы — Лунгин работал в свежей тогда стилистике «Догмы». А эти выглядят как счастливчики из соседнего двора, милые, влюбленные.

Кому-то герой показался вялым и бесхарактерным, но тут остается разве что спросить — с каких это пор человеческое обращение с окружающими и врожденная деликатность стали считаться проявлением бесхарактерности? На самом деле он из тех, на кого можно положиться, да и в фильме именно Роман разрядил обстановку: когда все рассорились, и действие как раз забуксовало, споткнувшись на молодежной вечеринке, он отправился, вместо извинений и утешений, дать в морду экс-десантнику. То есть поступил нелогично, самоотверженно (напасть на спецназовца — точно быть битым), психологически точно — уж надо иногда помахать кулаками за все, что случилось не так: за тамаду, за танец живота, за жизнь в хате типа «вагончик» и необходимость устраивать весь этот гламурный цирк! Хотя, вероятно, актер более органичен в камерном пространстве, рядом с Наташей; например, в момент ссоры и усталости, когда герой передает коробку с украшением, и смахивает что-то с ее волос, не решаясь прикоснуться — в жестах столько достоинства, актерской тонкости и ума… Напрасно его корят, в персонаже много примет настоящего романтического героя, а в молодой паре — органичной нежности и искренности. Обаяние чувств здесь — как якорь, надежно удерживающий конструкцию на плаву. Свадебный балаган, которому нет больше необходимости быть стержнем, начинает работать по законам трагикомедии, оттеняя простое и человечное — ауру чувств. Тех самых, что, например, мэтр Александр Прошкин считает единственной основой для возрождения любого общества, для сохранения гуманного начала в людской натуре, и на этом строит свои глубоко продуманные, сложные и тягостные фильмы. А тут это само просочилось, разумеется, совсем в другой манере — но вектор тот же.

85

Раздел I. Обзоры

…Порадовав напоследок обвалом свадебных страстей со стрельбой и появлением ОМОНа, история иссякла сама собой, растаял драйв и наступило утро. Режиссер расстался со зрителем без всяких драматургических затей, если не считать попытки воспользоваться «водными метафорами» (все плюхнулись в воду), которые сами по себе несут некий обновленческий и очищающий смысл, но затрепаны до невозможности. Но и это как-то извиняет братан-оператор: к утру мог выбиться из сил, а заботиться о драматургии вообще не его дело — получайте искренний подарок как есть. А отпечаталась на этой пленке, кстати, совсем не сермяжная правда, а негромкий акт творческой свободы. Хорошо все-таки плюнуть на «потребности зрителя», оторваться от суеты, говорить собственным языком и сочинять славные истории о сверстниках, которые иногда влюблены и счастливы.

Как будто такой же «неважнецкий» фильм «Вот это любовь!» (реж. Ст. Назиров, сц.: В. Галыгин, В. Микулич, К. Ситников), а не менее интересный своим драйвом и свежестью. Возможно, при грамотном прокате (продвижением «Горько!» занимался «Базелевс Продакшн») он привлек бы не меньше зрителей.

Если в «Горько!» авторы, как нарочно, осложнили себе задачу, создавая фильм на основе одного только комедийного аттракциона — свадьбы (хоть и в квадрате), то авторы этой картины использовали сей пример народного гулянья в ряду других столь же востребованных у юмористов сюжетов. Для их появления скопом нашли удачное оправдание: фильм — роуд-муви с любовной подоплекой. Никаких счастливых случайностей в виде своеобразного стиля не надо, воздух и ритм создает просто смена событий, интерьеров и классических комедийных миниатюр.

Путешествуют в этой картине чуть ли не все, хотя, разумеется, действие сосредоточено вокруг главных героев — это Маша (В. Баханкова) и Карина (А. Антонова), которые отправились из Москвы на авто в Минск. Первая — дочка чиновника, домашняя девушка и блондинка. Буквально через несколько дней она должна отбыть в Штаты, где стараниями папы ей нашлось место в нашем посольстве. Карина — яркая и самостоятельная (конечно, брюнетка), ей предстоит встреча с заказчиком в Минске

86

Хроники кинопроцесса

(она дизайнер, и один из проектов девушки участвует в тамошнем тендере); Карина уговаривает подругу съездить с ней на пару дней в белорусскую столицу. Вот так сядешь однажды в машину, и подхватит тебя дух приключений. И неважно, что случится (может, какая-нибудь чушь, как здесь, с ДТП и казино, деревенской свадьбой и местным коровником, рыцарским турниром при музее и милицейским «обезьянником»), но что-то обязательно случится, и придется что-то решать, куда-то бежать и совершать поступки, и между делом все изменится в твоей судьбе. Вот это и есть настоящее путешествие, и, может, это и есть жизнь. О чем-то таком повествует фильм.

В основе экранной романтики лежат кое-какие прозаические вещи. Например, фильм должен был стать и рекламой Беларуси (деньги на картину выделил белорусский Минкульт) — современной красочной страны, со сверкающим стеклом зданием местного ТВ, современными гостиницами, красотою озер и прочих пейзажей, а также с массой привлекательных мест для туристов — от средневековых замков до национально-колоритных деревень. Хоть эти красоты и места — почти единственное, что получилось открыточным и не слишком живым, в целом фильм явно состоялся — так что даже из рекламы можно сделать приличный романтический хит.

Касательно сюжетной организации картины, то этот бедлам, действительно, хорошо продуман. В дороги-повороты вплетена любовная история, ибо начинают девушки с того, что прокалывают колесо, и немедленно появляется рыцарь, бескорыстно поставивший запаску и очаровавший Машу. Отзывчивый юноша– это корреспондент местного ТВ Михаил (С. Годин), который вместе с другом-оператором Алесем (Е. Косырев) направляется по красивым местам Беларуси делать сюжет для международного конкурса. Парню нет причин задерживаться — поменяв колесо, друзья отправились своей дорогой. Но встреча не выходит у героев из головы, и, пользуясь удачно нашедшимся поводом (на месте дорожного инцидента обнаружился потерянный кошелек), Маша уговаривает подругу найти героя. Так что девушки уже не просто путешествуют — они в погоне за своей судьбой.

87

Раздел I. Обзоры

Ничего особенного, кроме исправной службы в качестве сюжетного стержня, от данной любовной линии ждать не стоит, большей частью это приятное, но слишком прямолинейное клише: блондинка в ожидании любви и мечтами на сон грядущий, молодой человек, честный и порядочный, в ежедневном календаре у которого, по-видимому, подвиг. Вызволить двух девушек из дорожного инцидента — это его, так сказать, будни; такое он делает беспрерывно (список приводить утомительно), а одно из лучших достижений — спасение автобуса с китайскими туристами от гибели под колесами поезда. Внешне напоминающий Джастина Тимберлейка, манеры и приятный вкрадчивый голос актер позаимствовал у Сергея Безрукова — а что еще надо для законченного клише романтика? Словом, двое влюбленных (как отчасти им и положено, конечно) выглядят зачарованно и глуповато, но зато авторы позаботились о самом нескучном для них окружении.

Главный источник всех неприятностей и приключений — Карина. Сразу по приезде в Минск авторы направили активную девушку в казино, где она встретила своего жениха Костика (К. Крюков) в компании силиконовых блондинок; по легенде он должен был быть в Стокгольме и изнемогать там от работы и скуки. Карина решает проследить за подлецом, для храбрости как следует злоупотребив алкоголем, и фильм превращается в комический кошмар с преследованием компании Костика (направляющейся в этнографическую деревню — тут вам и природа, и баня, и ресторан), пожарами от непотушенной сигареты, попытками поймать страуса на местной ферме и тяжелым забытьем в местном же этнографическом сарае. Визит к заказчику, ввиду вышесказанного, состоялся позже назначенного времени и в наряде для казино, слегка посыпанном соломой — это чтоб ее благополучная жизнь вообще поехала под откос. И чтоб теперь уже все бегали за всеми: Маша за Михаилом и наоборот (герои умудряются все время разминуться на пару минут или на один поворот на дороге, авторы мило и последовательно плетут эти дорожные кружева), Карина за Костиком и наоборот, бизнесмен за Кариной (придя в себя после визита дамы в соломе, он оценил ее проект

88

Хроники кинопроцесса

и яркость)… В конце концов бодрит просто один вид стойки посетителей в гостинице, где остановились девушки — пересечения всех желающих их найти, увидеть и даже убить в сердцах — как прибывшему в Беларусь папаше.

Не только Карина создает контраст паре Маша и Миша; практически все образы, кроме влюбленных героев, сделаны гротескно. От колоритного самодура-отца (Валерий Баринов), грозы белорусов и голоштанников и всякого незапланированного счастья, до какого-нибудь эпизодического персонажа, коих там немало. Есть, например, милиционер — любитель истории родного края; сидящих в обезьяннике он безжалостно «приговаривает» к устному предупреждению, с обязательным прослушиванием лекции по истории замка в Несвиже. А это, судя по всему, выдержать нелегко.

Причем гротескные образы — это не просто цветистые клише, как дамы в необъятных туниках в «Горько!», а душевнейшие «гражданы и гражданки», персонажи фантазийные и поэтичные. Есть в них своя романтика, которая компенсирует недостаток ее у главной любовной истории.

Сугубо положительному и внешне приятному Мише придан необъятный в размерах и странноватый оператор. На первый взгляд, это клишированный ужасный тугодум, и именно при помощи этого персонажа авторы мучают зрителя особенно тяжеловесными шутками (пример: «зато у нас лучший оператор в стране! — делает ему комплимент Миша. — Это хто?… Это я» — догадывается «лучший оператор», время спустя после самого «медленного» зрителя). И как только над ним не измываются авторы: Алеся наградили всеми аллергиями, запихнули в ДТП, заставили тонуть, умирать от укусов пчел и призванного спасти от них укола лидокаина. А все равно славный увалень вышел (Косырев — актер вахтанговского театра). Не то дурак, не то поэт. «Хотите?» — флиртуя, он вежливо предлагает Карине травинку, которой только что угощался сам. Или, спасенный из вод озера ( пытался снять особенно красивую панораму), он лежит, вперив глаза в небо, и грустит об утопленной камере: «Камера сейчас снимает нас сверху… Ставит штатив на облако…

89

Раздел I. Обзоры

«Может, он и правда лучшей оператор в Беларуси, а то и на всей территории бывшего СССР. Изюминка получилась в каждом персонаже, и бизнесмен в исполнении Владимира Епифанцева не менее выразителен, чем другие герои. Несколько тушующийся перед матерью товарищ в костюме — где-то тоже романтик и интеллигентный человек; актер с удовольствием отыграл предложенные для этого героя симпатичные «неправильности»: его патологическую пунктуальность («я вас ждал 19 часов, 15 минут 30 секунд с перерывами») и склонность к изящному выражению мысли (опоздание Карины он называет «бриллиантовой наглостью»).

Вообще-то здесь всего немного слишком, больше, чем положено для создания ровной и гармоничной лирической комедии: движения, колоритных персонажей, шуток, и они слишком разного качества. Скажем, в одну только свадьбу (куда попали героини, согласившись подвезти голосовавшую на дороге женщину) вместили все, что есть в «Горько!»: выкуп невесты, неумеренное питие, пьяные рыдания. И тамаду (сцена наутро у пивного ларька: «Доброе утро, Геннадий! (это Карина) — Доброе… а мы знакомы? — Ну вчера на свадьбе познакомились! — На какой свадьбе? — Ну которую вы вели! — А-а-а-а…. а я думаю, чего это мне так плохо… — В-о-о-т!!!»). И «Песняров», которые вступают в самые пронзительные моменты со своими лучшими и неувядающими хитами. Все складывается в беспорядок и чушь, и куда-то стремится, и колеблется от грубости и нелепости к выразительным проявлениям мастерства. И это уже стиль.

Опять-таки, было ли это задумано или просто так получилось — но, кроме обаяния приключения, представляется, в фильме есть точные наблюдения над реальностью. Второй план появляется благодаря главной удаче — образу Карины и его актерскому исполнению (Анна Антонова — также актриса вахтанговского театра). За манерами уверенной в себе, остроумной и неунывающей бизнес-вумен читаются стойкость, деликатность, сильные эмоции интересного, глубокого человека. В общем-то, это хорошо знакомый тип героя — благородный авантюрист; та-

90