Хроники кинопроцесса. Выпуск № 7 (фильмы 2013 года)

Хроники кинопроцесса

цейские — О.З.), и дурак этот (муж — О.З.) с ружьем… А я пожалел», — вещает напоследок товарищ Соболева Коршунов (Юрий Быков), не испытывая к убитым людям никакой личной неприязни. Просто в тюрьме сидеть очень неохота. Водоворот криминала, фальши, беспредела — все это работает уже как воронка при тонущем корабле, заглатывая в себя и своих, и чужих,

исволочей, и приличных — не склонных, вроде бы, ни к чему подобному — людей.

Чем дальше от Москвы — тем сложнее жить. Несправедливостей, конечно, и в столице хватает, но в Москве хоть шум поднять можно и на закон сослаться — иногда помогает. На периферии же хоть волком вой: извечен феодализм родного государства, дающий на откуп местным князькам территории вместе с живыми людьми. Жаловаться некуда — расстояния большие, живым остаться не успеешь. А фильм — он про общество и про совесть. Про круговую поруку. Про человека — винтик в системе. Про то, что милиционерам порой самим перед гражданами за собственное ведомство стыдно, а куда деваться? Ну и про преступление с наказанием.

Считается, что обычным людям сложно смотреть такое кино — они правды и в жизни много видят, ми(по)лиции нашей давно не верят, правоохранительных органов как огня боятся. И тому есть причины — последние во многих вопросах уже давно по другую сторону баррикад. Правда жизни эта на киноэкране

ив самом деле под попкорн жуется с трудом. Да и в полдвенадцатого ночи, на сон грядущий, такая дилемма (с одной стороны, спрашивается, как жить с гирей на совести, а с другой — в лоб противоположный вопрос задается: «если бы твой муж сбил кого, ты б его в ментовку потащила?») тоже мало кого к экрану ТВ привлечет. Но в прайм-тайм у нас, как известно, такого не показывают. В прам-тайм — скандалы с А. Малаховым и «новости» с Д. Киселевым. Чтобы людей после работы не утомлять.

***

Ну и раз уж речь идет о самобытном кино в отечестве, нельзя не упомянуть картину этого года, явно вписывающуюся в

21

Раздел I. Обзоры

контекст статьи, хотя и расхожую с точки зрения внехудожественных ценностей. Картина «Небесные жены луговых мари» (реж. — А. Федорченко) получила массу признаний: два приза Кинотавра — за лучший сценарий (Денис Осокин) и за операторскую работу (Шандор Беркеши), впоследствии подтвержденных премией киноведов и кинокритиков «Белый слон», и ряд других менее значимых кинопремий. Критики также присудили своего «Слона» художникам кинокартины — Зорикто Доржиеву и Артему Хабибулину.

Что касается премий оператору и художникам, на мой взгляд, они обоснованы — по вопросу «как снято» это однозначно произведение из общего массива фильмов выделяющееся. Однако относительно сценария мое мнение вряд ли совпадет с жюри Кинотавра и Слона. Поэтому, высказав свою точку зрения, я (ради объективности) опровергну ее похвалами прессы, принявшей фильм и сумевшей оценить достоинства его сценария и режиссуры лучше меня.

Начну с того, что «Луговые мари» видятся мне вульгарным псевдофольклором, за счет оператора и художников мимикрирующим под изысканное произведение искусства. Мнение о своеобразной манере режиссера (можно даже сказать своего рода таланте) — а именно о его редком умении создать на экране изо- щренно-непристойное произведение — я позаимствовала (в оригинале было слово «пошлость»), но не могу с ним не согласиться. И это предъявление салата из скабрезностей на эксклюзивном блюде редкого фарфора тем сильнее злит, чем однозначнее приходится признать чутье автора к таким композициям и его умение четко поставить задачу коллегам — оператору и художникам. В том, что это кино авторское (или соавторское со сценаристом Денисом Осокиным) нет никакого сомнения — в прежней их совместной работе «Овсянки» (2010), с плетением косичек на интимных местах и прочих изысках «возведения в прекрасное» всяческих некрасивых тел и бесед о «трех рабочих дырочках» жены героя, работали другой оператор (Михаил Кричман) и другие художники (Андрей Понкратов и Анна Бартули), а фильм тоже был сделан с художественной точки зрения безукоризненно. «Я

22

Хроники кинопроцесса

думаю, что Осокин — гений, — признается Федорченко в одном из интервью. — Мне его проза очень нравится. Кажется, мне удается передать ее смысл. Ну и ему так кажется. Нам нравится вместе работать. Счастье, когда находишь своего писателя, который думает как ты. <…> …для меня главное, чтобы не было пошло. <…> …мне стесняться нечего, фильм целомудрен и очень красив»16.

Часто говорят, что чем писать о фильме плохо, лучше о нем вообще не писать. В этом, конечно, есть смысл, но иногда некоторые талантливо сделанные вещи, как бы это сказать… задевают, тогда почему нет — снимать так можно, а писать об этом нельзя? Я не сторонница будущей Хартии с ее моральными запретами, из себя выводит другое: почему «народное» (или «простое») у Федорченко непременно равно эпитету «сальное» и какое-то «исподтишка похабное»? Почему лица «из народа» у него сплошь некрасивые и даже малость дебиловатые (поставлена задача актрисам?) — будто в этом сословии интересных лиц (ну хоть бы одно для разнообразия!) не встречается. И вот эта пренеприятнейшая манера говорить о язычестве с позиции сильно обиженного мужчины — в том ключе, что хотя он и готов допустить, и даже педалирует тему, что женщина в этой религии главная, однако специально сводит всю ее главенствующую роль к сексуальной составляющей. Разумеется, она виновата изначально и навсегда в том, что мужчина без нее жить не может, а если он когда с собой не совладал, то дальше смотри известную пословицу про кобеля (и тут уж скорее ортодоксальное православное христианство или мусульманство проглядывают). Поэтому «язычество» звучит в «Луговых мари» вовсе не как гимн женщине, а к этому, как ни странно, сводится суть многих написанных — чаще мужчинами — рецензий о фильме, а как гимн сильной природе и, главным образом, ее эротический составляющей в исполне-

16  Алексей Федорченко: Понимаю, что огребу по полной программе за некоторые эротические сцены, но мне стесняться нечего / Беседовала Алена Солнцева // Московские новости. 2012. 16 ноября. // www.mn.ru/culture_ film/20121116/330743740.html.

23

Раздел I. Обзоры

нии возбужденного мужского хора («Один мой друг сказал, что у него вырывался звук «О» при просмотре каждой новеллы»17). Поэтому и выходит здесь над хвалимым вроде бы язычеством чистой воды издевка: сплошная обрядовая безвкусица и неиссякающие патологические позывы к примитивному сексу. А это неправда.

Ну а теперь — обещанные похвалы от других авторов. «Денис Осокин и Алексей Федорченко пересочиняют марийский фольклор, как Гоголь пересочинял украинский. И если уж подыскивать «Небесным женам» ближайшую аналогию, то это «Вечера на хуторе близ Диканьки»18; «Создатели «Небесных жен луговых мари» шагнули в ту древность, в которой миром управляли женщины: для русского сознания, исстари настроенного на подчинение жесткому мужскому авторитету, эта трансформация поистине революционна»19; «Это стихи, растущие из любого сора, — интимные, хрупкие, прозрачные — нежные. <…> Картина насквозь языческая, она изумляет полной свободой от схоластики, а назначенные человечеством табу покажутся глупыми и смешными»20; «Это своего рода альтернативная история России, уберегшейся крещения, микс постсоветской реальности и языческих ритуалов, мечта о русской душе, способной расслышать волю небес в покачивании березовых веток. Песня о родине, не испытывающей страха перед «телесным низом», — и эта утопия также соблазнительна и упоительна, как созданная Федорченко

17  Новости кино: Алексей Федорченко и Юлия Ауг о фильме «Небесные жены луговых мари» — это был вынос мозга! / Беседовала Александра Копчевская // Энциклопедия кино RuData.ru. — 2013. — 9 июня. //www.rudata.ru/wiki/ Новости_кино:Алексей_Федорченко_и_Юлия_Ауг_о_фильме_«Небесные_ жены_луговых_мари»_-_это_был_вынос_мозга!

18  Зинцов О. «Небесные жены луговых мари»: Чудесный срам // Ведомости. 2013. 17 сентября. / http://www.vedomosti.ru/lifestyle/lifestyle-culture/ news/16428911/chudna-volga-pri-vsyakoj-pogode.

19  Долин А. Осень матриархата // Эксперт. 2012. 19 ноября. / www.expert.ru/ expert/2012/46/osen-matriarhata.

20  Кичин В. Где черти водятся // Российская газета. 2012. 13 ноября. / www. rg.ru/2012/11/10/fedorchenko-site.html.

24

Хроники кинопроцесса

галерея женских портретов»21; «Истории уходят корнями в историю примитива (в искусствоведческом смысле слова) и выпадают из киноконтекста не столько своей прямодушной, сердечной, телесной экзотикой, сколько поэзией и «поэтикой срама». Или языческой непринужденностью, юмором, нежностью. Пересказывать эти истории — занятие глуповатое, совершенно безнадежное. Эти бусинки стоит оглаживать, перебирать взглядом, на ощупь»22.

***

В связи с рассмотренными в статье фильмами, хочется обратить внимание на то, что Хартия кинематографистов (напомню, пока это проект) поставила бы под вопрос появление практически всех фильмов, рассмотренных выше. Достаточно припомнить «Географу» употребление алкоголя, «Майору» — сцены насилия и нарушения (полицией) законодательства, «Оттепели» — беспрерывное курение в кадре. Из «Рассказов» придется целиком удалить новеллу «Круговое движение», а «Жизнь и судьбу» вообще загнать за Можай, учитывая отголоски в ней главной идеи Гроссмана. Можно будет оставить только «Луговых мари» и «Овсянки» — с любезными мужской половине населения темами о «распечатывании дырочек». Таким образом, у национального кино рисуются большие перспективы.

Интересно также следующее. Согласно проекту, «цель Хартии — повышение профессионального и нравственного уровня деятелей кино, поддержание лучших традиций отечественного экрана, превращение кинематографа в успешно работающую отрасль экономики». С учетом того, что финансовые успехи отечественного кинопроизводства в 2004–2009 гг. (также как и его неудачи в остальной постсоветский период) никоим образом не были связаны с наличием или отсутствием каких-либо це-

21  Рутковский В. Кинофестиваль в Риме: кровавые мальчики и кисельные девочки // Сноб. 2012. 12 ноября. / www.snob.ru/selected/entry/54656?preview=print.

22  Абдуллаева З. Заветные сказки //Искусство кино. 2012. 11 ноября. / http:// kinoart.ru/ru/blogs/zavetnie-skazki.

25

Раздел I. Обзоры

ховых обязательств, не вполне понятно, как появление Хартии может повлиять на «превращение кинематографа в успешно работающую отрасль экономики»? Более того, разве «повышение профессионального уровня деятелей кино» — это не задача образовательных структур? Что же до «поддержания лучших традиций отечественного экрана» — без этого вообще невозможно существование национального кино, но если имеется ввиду финансовая поддержка — то это входит в компетенцию Минкульта и Фонда кино, а если моральная (в целях оказания помощи кинематографистам для получения финансовой поддержки) — то изначально в компетенцию Союза кинематографистов как общественной организации. То есть получается, что единственная цель Хартии, за которую уже не отвечают другие структуры, — это «повышение нравственного уровня деятелей кино»…

Есть в проекте и еще одна любопытная деталь — механизм внедрения принципов Хартии. Его «соблюдение обеспечивается на основе нравственного самоконтроля работников киноиндустрии и авторитетного мнения профессионального сообщества», но при этом Хартия одновременно «не декларирует ограничение прав авторов на самовыражение, не призывает вводить цензуру». Выходит какой-то клубок противоречий. Надо бы все же как-то определиться в этом законообразном словоблудии — тут уж либо сена клок, либо вилы в бок.

Лидия Кузьмина

Вектор поиска. Несколько фильмов 2013 года на современную тему

По общему мнению, прошедший год был успешным для нашего кино, что ознаменовалось, прежде всего, убедительными кассовыми сборами российских лент. Достаточно сказать, что «Сталинград» Федора Бондарчука стал абсолютным лидером проката (52 млн долл.), опередив зарубежные ленты, а в десятку кассовых хитов вошли три отечественные картины — кроме «Сталинграда», это комедия «Елки-3» и спортивная драма «Легенда №17».

26

Хроники кинопроцесса

Всего было завершено порядка восьмидесяти игровых лент, разных жанров и художественных направлений; российские картины на рынке стран СНГ заработали около 300 млн долл.

Значительная доля как зрительских, так и артхаусных фильмов, по традиции, посвящена современной теме; она остается вместе с тем не только одной из самых востребованных, но и одной из наиболее сложных для раскрытия. Прорывов в понимании актуальных проблем сегодняшнего дня, по-видимому, не произошло. Однако интересно, что жанровое кино, столь успешно зарекомендовавшее себя на российском рынке, оказалось весьма любопытно и как исследование современности. В то время как остросоциальная проблематика считается принадлежностью серьезного кинематографа, блокбастеры и как будто непритязательные зрительские ленты предложили интересные и живые картины действительности, свое понимание современного героя и актуальных вопросов отечественного бытия, составив конкуренцию достаточно консервативному сегодня артхаусу. В этом и заключается любопытный тренд прошедшего года.

«Милый друг давно забытых дней…»

Чтобы пояснить, что имеется в виду под консервативностью современного артхауса, воспользуюсь одним характерным примером. Картина Александра Велединского «Географ глобус пропил.» (сц.: А. Велединский, Р. Кубаев, В. Тодоровский) — не только самый титулованный артхаусный фильм о современности, но и картина, демонстрирующая типичные черты авторского кино, обращенного к современной тематике.

Лента о провинциальном спивающемся интеллигенте, созданная по одноименному роману Алексея Иванова, получила главный приз «Кинотавра», несколько «Ник» (за лучший игровой фильм, лучшие мужскую и женскую роли, а также за лучшую музыку) и награду Гильдии киноведов и кинокритиков «Белый слон» как лучший фильм года.

Герой картины Виктор Служкин (Константин Хабенский) когда-то был столичным, подающим надежды гуманитарием, но строптивца выгнали из вуза, и он оказался в небольшом ураль-

27

Раздел I. Обзоры

ском городке, где, в общем, тоже не находит себе места, подрабатывая где придется. Однажды он поступает на работу в школу — преподавать географию, но и там надолго не задерживается, отвлекаясь на питие и демонстрируя презрение к школьной рутине. Короткая учительская карьера героя (конфликты с учениками на уроках, туристический поход, в ходе которого налаживаются отношения с подопечными, увольнение за неподобающие учителю «облико морале» и пьянство) и стала сюжетом фильма. История непродолжительного общения нетривиального провинциала со школьниками открывает зрителям, что порядочность и прочие общечеловеческие ценности Служкин не пропил и не продал, даже если они здесь и сейчас никому не нужны. В этом и заключается месседж фильма: интеллигент в нашем обществе — человек хороший и лишний.

Характерно в фильме многое. Место действия (печальная провинция), время (некая остановившаяся эпоха; не напрасно один персонаж «Географа…», школьница Маша (А.Черных), посмотрев на моментальную фотографию окрестностей, назвала пейзаж «местом вечного взрыва»), герой (классический «лишний человек», опознавательный знак безвременья, неблагополучия общества). Но самое главное — некий оттенок ретро в художественной манере, проблематике, самом взгляде на действительность.

Все в фильме немного старомодно и архаично. Книжка, по которой снят фильм, написана в 95-м, а время уже не то чтобы то же, что пятнадцать, но даже пять лет назад. Ракурс, под которым открывают взгляд на современные проблемы, и вовсе принадлежит советским режиссерам 80-х. Один из важнейших трендов тридцатилетней давности — рассказ о кризисе интеллигенции; тогда это было одной из сущностных проблем общества, поскольку люди, именовавшиеся «прослойкой», являлись ведущей духовной силой социума. В начале 80-х появились знаменитые герои Леонида Филатова в фильмах Константина Худякова — трагически одинокие подвижники, появился герой «Полетов во сне и наяву» (1982) Романа Балаяна, Сергей Макаров в исполнении Олега Янковского. Макаров — повеса и клоун, но за его бравадой современники лег-

28

Хроники кинопроцесса

ко читали нежелание принимать всерьез ту профанацию социальной деятельности, которая творилась вокруг. Оба автора (Иванов и Велединский) так хорошо этот ракурс усвоили, что абсолютно точно воспроизвели в новых реалиях — такое впечатление, что герой и фильм рождены не от жизни, а прямо от художественной традиции (в ее рамках они работают изобретательно и деликатно, но это другой вопрос). Родовое сходство с «Полетами во сне и наяву» справедливо отметили многие.

Любопытно, однако, что фильм, созданный в парадигме 80-х, вдруг обрел такое признание, а Служкин стал одним из претендентов на героя нашего времени. Вероятно, все дело в ностальгии, ведь отсылка к «Полетам…» — напоминание о сложных, но и несравнимо лучших для творческой интеллигенции временах, о востребованности и состоятельности кинематографистов (причем в подобных же обстоятельствах — кризиса общественно значимой идеологии; напомню, книга написана в 90-е), о художниках, которым дано было точно обозначить социальные проблемы, найти героя своего времени, и почувствовать зрительскую признательность в ответ. Да и просто это ностальгия по герою: как-никак, а Макаров — протестная фигура своей эпохи. И те, кому странноватый и непутевый персонаж Янковского был дорог когда-то, теперь смотрят на Служкина, наверно, с прекрасным чувством. Тридцать лет назад, в те самые 80-е, по грустному и безжалостному замечанию Сергея Добротворского, спивающиеся шестидесятники с прекрасным чувством смотрели на Мачека Збигнева Цыбульского — потому что он давал им иллюзию причастности к подвигу, ощущение, что гибнут они не от водки, а от пули, «выпущенной временем им в спину». Эта привязанность к родовому прошлому, явленная в фильме Велединского и его успехе у определенной части аудитории — явление того же порядка.

Отвлекшись от специфических обертонов «ретро» в «Географе…», вернемся к более общему вопросу: картина, представляется, выразительно иллюстрирует ситуацию в авторском (проблемном или серьезном) кино. Как и данный фильм, оно часто обращено к провинциальной жизни (как, например, остросоциальные «За Маркса» или «Майор»), застывшей в каком-то зыбком

29

Раздел I. Обзоры

межсезонье. Но еще чаще есть в нем налет ретро, оно все сделано как бы вослед уходящей эпохе; это нечто вроде прощального взгляда назад, и, быть может, подведения итогов постсоветского тридцатилетия. То помянут Балаяна (о советском и еще работающем классике напоминает не только «Географ…», но и, например, драма Дм. Константинова «Прощание» — изящный парафраз «Храни меня, мой талисман»), а то возникнет специфический соц-арт 90-х («Пельмени» Геннадия Островского). Какие-то фильмы обнаруживают, что постперестроечный кризис, наконец, сформировал оригинальные художественные методы, отражающие сущностные стороны того кризисного времени; характерный пример — «Московские сумерки» Алены Званцовой, фильм обаятельный, но по своему идейному наполнению опоздавший. Многое в этих «ретро-слоях» сделано чрезвычайно искусно, как рассказ о мятущейся душе честного человека в «Географе…», но зритель имеет дело с невольной, быть может, подменой: формально обращаясь к современности, авторы со вкусом погружают его в былые времена. Надо подчеркнуть, что фильм Велединского — наиболее характерный образец ретро-фильма. Тем не менее в качестве зрителя серьезного кино часто ловишь себя на мысли, что ты одной ногой застрял в прошлом, и, даже если фильм интересен, не старомоден и глубок по сути, все равно там и сям мешает чешуя доставшейся от вчерашнего дня «шкурки». Словом и фигурально выражаясь, в отчетном году мир мэтров и мастеровитых режиссеров — как тихая стоячая вода; в то же время за границами этого круга — в жанровом кино, в мире молодых экспериментаторов, картинам которых далеко до совершенства, — жизнь бурлит. И дело не только в том, что в этом сегменте уверенно осваиваются законы жанра и предлагаются мощные и успешные зрительские картины. Охваченные энтузиазмом живого поиска, авторы подмечают и какие-то стороны современности — хотя их и не ищут, или неуверенно нащупывают почти наугад, заглядывая в какие-нибудь еще неисследованные уголки социума (как, например, в «Околофутбола» Антона Борматова, посвященном касте футбольных хулиганов). Словом, так случилось, что больше жизни и здоровой энергетики сегодня в

30