Феномен сознания. Монография

информации (естественно, совершенствуясь) остаются основным теоретическим инструментом исследований когнитивных функций человека в когнитивной науке.

4.Современные психофизиологические исследования естественных и «неестественных» измененных (трансформированных) состояний сознания (сна, гипнотического состояния, галлюцинаций и т.д.). Эти исследования показали, что, например, в гипнотических состояниях при определенных условиях появляется возможность «отключить» функционирование бодрствующего сознания и перейти к «внешнему» управлению (т.е. со стороны гипнолога) многими протекающими в когнитивной системе человека, информационными процессами (в том числе,

ивысокоуровневыми, ответственными за самосознание, мышление, творчество), а также запустить неосознаваемые для испытуемых когнитивные программы, воспроизводящие эффекты «новорожденности», «записать» информацию в подсознание и т.д.1.

5.Достижения в области искусственного интеллекта. В 80–90-х гг. XX в. в когнитивной науке был разработан и успешно применен новый компьютерный подход к моделированию мозга – коннекционизм (от анг. connection – соединение, связь). Этот подход позволил сконструировать принципиально новый тип компьютерных устройств, состоящих из «формальных» нейронов искусственных нейронных сетей. Эти вычислительные устройства позволили моделировать некоторые когнитивные процессы живых существ (включая человека) и их интеллектуальные способности. Оказалось, что искусственные нейронные сети, использующие принцип параллельной

ираспределенной обработки информации, с гораздо большей степенью адекватности воспроизводят выявленные нейробиологами механизмы функционирования реального мозга – например, наличие в организации нейронов промежуточных, «скрытых» слоев, при участии которых происходит внутренняя переработка поступающих извне сигналов, способность определенным образом соединен-

1 См., например: Raikov V.L. Hypnotic Age Regression to the Neonatal Period: Comparisons with Role Playing. – International Journal of Clinical and Experimental Hypnosis, 1982. V. 30, pp. 108–116; Raikov V.L. Creative Hypnosis. Japanese journal of hypnosis. 1994. V. 38, N. 1, p. 5–11.

ных групп нейронов к постепенному изменению своих свойств по мере получения новой когнитивной информации (т.е. к обучению) и т.д. Сознание, разумное мышление, память с точки зрения коннекционистских моделей можно интерпретировать как возникающие в результате метасистемных переходов и самоорганизации новые эмерджентные свойства нейронных сетей, когнитивной системы в целом, а не как свойство ее отдельных элементов.

Согласно взглядам современных коннекционистов, искусственные нейронные сети – это крайне упрощенные модели мозга, состоящие из большого числа модулей («формальных» нейронов), которым приписываются веса, измеряющие силу соединений между модулями. Эти веса моделируют действия синапсов, обеспечивающих информационный обмен между нейронами. Модули искусственной нейронной сети, соединенные в паттерне подключений, обычно делят на три класса: входные модули, которые получают необходимую для обработки информацию; выходные модули, где представлены результаты обработки информации; и модули, находящиеся между входными и выходными, получившие название скрытых модулей. Если нейронную сеть рассматривать как грубую модель человеческого мозга, то входные модули в чем-то аналогичны сенсорным нейронам, выходные – моторным нейронам, а скрытые модули – всем другим нейронам. Каждый входной модуль обладает величиной возбуждения, которое репрезентирует некоторое свойство, внешнее по отношению к сети. В конечном счете сигнал от входных модулей распространяется всеми путями через сеть и определяет величину возбуждения всех скрытых и выходных модулей. Установленный сетью паттерн возбуждения определяется весами, или, другими словами, силой соединений между модулями. Величина возбуждения для каждого получающего сигнал модуля вычисляется согласно функции возбуждения. Так как допускается, что все модули вычисляют (в значительной мере) одну и ту же простую функцию возбуждения, то успешное моделирование интеллектуальных действий искусственной нейронной сетью зависит прежде всего от параметров настройки весов между модулями. Поэтому нахождение правильного набора значений, необходимых для выполне-

ния данной задачи, – главная цель в исследованиях коннекционистов. Для этого были изобретены соответствующие алгоритмы, которые позволяют вычислять правильные значения для решения многих задач. Как оказалось, успешное применение коннекционистских методов зависит от весьма тонкой корректировки таких алгоритмов и используемых для обучения значений. Обучение обычно включает сотни тысяч попыток корректировки значений и может занимать дни или даже недели.

Уже первые попытки применения нейронных сетей для решения когнитивных задач – для чтения английского текста (NETtalk, сеть, разработанная Сейновским и Розенбергом в 1987 г.), для предсказания форм прошедшего времени английских глаголов (Румелхарт и Мак-Клелланд, 1986 г.), для оценки грамматических структур (Элман, 1991 г.) – показали их эффективность в качестве моделей человеческого интеллекта. Они особенно хорошо адаптированы к обработке информации, касающейся ассоциаций, к когнитивным проблемам, которые возникают в случае параллельно действующих противоречивых команд, таких, как распознавание объектов, планирование, координирование движений, оценка тонких статистических паттернов, оперирование нечеткими понятиями и т.д.

Из коннекционистских моделей и методов обучения сетей, в частности, следует, что репрезентация когнитивной информации в мозге, скорее всего, не локализована

вотдельных нейронах или нейронных узлах, а распределена в когнитивной системе. Человеческая мысль предполагает образование внутренних репрезентаций, т.е. сложных паттернов, действие которых распределено по относительно большим зонам кортекса. Обучение искусственных нейронных сетей, в частности, показало, что каждая распределенная репрезентация является паттерном, возникающим при участии всех модулей, так как граница между простыми и сложными репрезентациями отсутствует. Поскольку индивидуальный модуль не кодирует какой-либо символ, распределенные репрезентации являются подсимвольными. Если, например, моделируется действие каждого нейрона с числом, то действие мозга

вцелом может быть тогда представлено как гигантский вектор (или список) чисел. И вход в мозг из сенсорных

систем и его выход к индивидуальным мышечным нейронам также могут быть обработаны как векторы того же самого типа. Таким образом, с позиции коннекционизма

высшие ментальные процессы представляют собой эмерджентные метасистемные свойства, систематическим образом зависящие от феноменов низшего уровня1.

6. Разработка новейших методов исследования человеческого мозга (в частности, трехмерного картирования процессов его функционирования в реальном времени) с помощью современных высокотехнологичных технических устройств. Наряду с методами ЭЭГ (электроэнцефалограммы) и МЭГ (магнитоэнцефалограммы), позволяющих почти мгновенно регистрировать и отображать информационную активность клеток мозга на основе большого числа данных, поступающих от чувствительных датчиков или электродов, в последние десятилетия были сконструированы новые высокотехнологичные технические устройства, которые сделали возможным структурное сканирование действующего мозга, – позитронноэмиссионный томограф (ПЭТ) и магниторезонансный томограф (МРТ). ПЭТ регистрирует изменения радиоактивности воды, которая вводится в кровь испытуемых. Поскольку росту активности зон мозга сопутствует увеличение кровотока и соответствующее изменение радиоактивности, благодаря ПЭТ появилась возможность наблюдать на экране монитора локальные зоны информационной активности мозга при выполнении им тех или иных, желательных для исследователей, когнитивных функций. Так, например, ПЭТ-сканирование показало, что когда испытуемые читают слова, то особенно информационно активными становятся две локальные зоны левого полушария. Если же испытуемые слушают слова через наушники, то наблюдается активность соответствующих зон правой гемисферы.

В отличие от ПЭТ, магниторезонансный томограф не нуждается в инъекциях радиоактивных материалов. МРТ

1 Более подробно см.: McClelland J.L., Rumelhart D.E. Parallel Distributed Processing, Explorations in the Microstructure of Cognition // Psychological and Biological Models. Vol. I. Cambridge (Mass.): MIT Press, 1986. Horgan T., Tienson J. Connectionism and the Philosophy of Psychology. Cambridge, Mass.: MIT Press, 1996.

позволяет зафиксировать радиосигналы, которые испускаются атомами водорода в мозге под воздействием изменения направления внешнего магнитного поля. Эти радиосигналы усиливаются, когда уровень кислорода

вкрови повышается, указывая тем самым, какие зоны мозга являются наиболее активными. Поскольку применение МРТ не связано с хирургическим вмешательством, исследователи могут делать сотни сканирований мозга одного и того же человека (чей мозг столь же индивидуален, как и отпечатки пальцев) и получать очень детальную информацию о его структуре и функционировании.

Необходимо, однако, учитывать, что наш мозг обрабатывает информацию настолько стремительно, что сканирующие устройства типа ПЭТ и МРТ не поспевают за его текущей работой. Конечно, МЭГ и ЭЭГ – более быстрые методы, но они не позволяют получить структурную, анатомическую информацию. Поэтому в последнее десятилетие наметилась устойчивая тенденция к совместному использованию сканирующих устройств и техники, регистрирующей электрические сигналы (например, МРТ

вразличных комбинациях с МЭГ и ЭЭГ). МРТ дает возможность показать информационную активность мозга с высоким разрешением, но относительно медленно. Напротив, пространственное разрешение ЭЭГ и МЭГ – относительно низкое, но благодаря своему быстродействию они могут отображать последовательность событий. Совместное применение функционального сканирования и магнитоэнцефалографии впервые позволило получить трехмерную карту (развертку) функционирующего мозга

вреальном времени.

Исследования нейробиологов и психофизиологов с помощью новой экспериментальной техники убедительно показали, что наш мозг не «отражает», а «вычисляет», имея дело с огромным массивом информации. Собирая по крупицам разрозненные сенсорные данные, он кодирует, сопоставляет, интегрирует и дополняет их. Он вычисляет недостающие параметры, генерируя, например, глубинные и цветовые характеристики воспринимаемых объектов, фильтрует недостоверные или несущественные сигналы и т.д., т.е. создает и перерабатывает когнитивную информацию, продуцируя внутренние мысленные репре-

зентации, в том числе перцептивные образы и их последовательности – восприятия. Мышление и другие высшие когнитивные способности людей также имеют информационную природу, они представляют собой своего рода логические устройства (комплексы когнитивных программ и метапрограмм), работа которых нередуцируема

кнейрофизиологическим, физико-химическим и т.п. процессам, хотя и базируется на них.

Еще полвека назад многие исследователи полагали, что в силу адаптивной пластичности нервной системы организмов, обладающих способностью к обучению, они как бы «ускользают» от действия естественного отбора по когнитивным функциям на свой индивидуальный фенотип. Мозг рассматривался как орган, нуждающийся в участии генов, генетической информации только для своего построения, эмбрионального развития. Оказывалось, что для выполнения им когнитивных функций генетическая информация вообще не нужна. Сформировавшись, взрослый мозг начинает функционировать подобно компьютеру, в котором происходит быстрая передача электрических сигналов, управляемые программами процессы переработки информации и т.п. Мозг может использовать лишь то, что было заложено в его развитии, он может реализовывать лишь те управляющие когнитивные программы и метапрограммы, которые были «инсталлированы» биологией в ходе его эмбрионального роста, и не способен

ких обновлению, влияющему на когнитивное развитие, а уж тем более к когнитивной эволюции.

Вплоть до последних десятилетий нейробиологи действительно не имели никаких прямых экспериментальных данных, свидетельствующих о наличии молекулярных связей между обработкой информации мозгом, выполнением им своих когнитивных функций и эволюцией. Правда, в пользу таких связей имелись весьма веские общетеоретические соображения, поскольку предположение о том, что переработка когнитивной информации центральной нервной системой человека абсолютно не контролируется генетически, многим биологам казалось неправдоподобным. К тому же, исследуя когнитивные аномалии, генетики обнаружили убедительные данные, свидетельствующие о том, что хромосомные аберрации (т.е.

численные и структурные нарушения X- и Y-хромосом) негативно влияют на выполнение когнитивной системой человека отдельных высших когнитивных функций.

Только сравнительно недавно в результате исследований молекулярных нейробиологов было экспериментально установлено, что обмен электрических сигналов, электрическая активность в мозге протекает не только на поверхности нейронов (синапсов), но и уходит в глубь нервных клеток. Эта активность включает молекулярные каскады передачи электрических сигналов от поверхности нейронов в цитоплазму и ядро, где локализованы хромосомы и гены. Появились довольно убедительные экспериментальные данные в пользу предположения, что гены определенного типа принимают непосредственное участие в управлении процессами переработки мозгом когнитивной информации, в выполнении мозгом когнитивных функций, в том числе в работе мышления, в механизмах обучения, запоминания и т.д. Оказалось, что процессы когнитивного развития человеческого мозга не прекращаются вместе с завершением его формирования. Наш мозг (разумеется, до наступления почтенного возраста) постоянно находится в состоянии «перестройки» с участием генов определенного типа. Он реагирует на достаточно часто повторяющиеся в окружающей среде проблемные ситуации, имеющие значение для выживания людей, создает для них решения и запускает новые когнитивные программы, и, наконец, реагируя на давление окружающей среды по когнитивным функциям на протяжении жизни нескольких поколений, наш организм оказывается в состоянии «обновлять» набор структурных генов, которые принимают участие в формировании и развитии мозга, биологически закрепляя достижения когнитивной эволюции. В этом принципиальное отличие человеческого мозга от современных компьютеров, которые, хотя и обладают способностью к самообучению, пока что не могут подкрепить без помощи человека свою «когнитивную эволюцию» эволюцией собственного «железа».

Современные научные дисциплины, исследующие работу человеческого мозга и когнитивной системы с помощью моделей переработки информации, естественно, не могут предоставить каких-либо экспериментальных сви-

детельств в пользу гипотезы дуализма «души и тела»,

вкакой бы завуалированной форме она ни выступала. В то же время, несмотря на предпринятые учеными-естест- венниками усилия, психические феномены (в том числе, и ментальные репрезентации) до сих пор так и не удалось вывести из физиологии, представить их как физиологические (а тем более как «физические») состояния. Таким образом, дуализм «души» и «тела» может выступать и как дуализм «психики» и «физиологии» человека. Этот дуализм в свое время не только породил серьезный кризис

впсихологии, но и повлек за собой многочисленные попытки перестроить психологическую науку на принципиально иных, социокультурных основаниях, ориентируясь в первую очередь на социологию, культурологию и семиотику. Но как бы при этом ни объяснялись психические функции – на основе теории управляемой деятельности, знака и способа его употребления, с помощью культурно-семиотических моделей и т.п., – все сугубо социогуманитарные концепции психики не смогли преодолеть дуализм «души» и «тела». Они фактически лишали Homo sapiens sapiens статуса живого природного существа и объявляли финалом биологической эволюции этого подвида эпоху неолита, когда будто бы окончательно завершилось формирование «телесности» человека (т.е. его анатомии, физиологии и т.д.), которая наконец-то стала полностью «отвечать» заранее предзаданной цели – всем без исключения будущим направлениям развития человеческих обществ и культур. Однако данные современной археологии и антропологии однозначно свидетельствуют о том, что возникший свыше 200 тыс. лет назад подвид Homo sapiens sapiens подавляющую часть (95%) своей эволюционной истории оставался охотником и собирателем, и только голод и вымирание, а не какая-то абстрактная, сугубо умозрительная «производственная сущность» заставили его сравнительно недавно (около 10 тыс. лет назад) изобрести сельскохозяйственное производство.

Позитивное решение психофизиологической проблемы, естественно, исключает любые формы дуализма, который в лучшем случае рассматривает психику (и сознание) человека как некую «нефизическую субстанцию», творимую мозгом, но существующую отдельно от него. Никому

так и не удалось выяснить, каким образом нематериальная «сила» приводит в движение мускулы человека, управляет его когнитивными функциями (мышлением и т.д.)

иповедением, не нарушая при этом по крайней мере физические законы. Естественнонаучные предпосылки, допускавшие возможность таких взглядов, постепенно оказались полностью разрушенными продолжающейся революцией в когнитивной науке, а также полученными за последние десятилетия данными экспериментальных исследований. В результате дуализм вынужден либо апеллировать к традиционной оппозиции души и тела, либо, как и ранее, опираться на мировоззренческие мифы

иидеологические догмы, запрещающие распространение современных молекулярно-генетических, нейробиологических, информационных и т.п. представлений на когнитивную систему человека и его поведение.

Конечно, нельзя исключать, что появление завуалированных вариантов дуализма частично обусловлено явной недостаточностью наших знаний (в прошлом) об информационных процессах, порождающих феномен сознания. Если, например, допускается, что сознание – это «атрибут» материи, ее свойство, несводимое к соответствующему материальному субстрату – физическим, химическим, нейрофизиологическим и т.п. процессам, то отсюда делается вывод, что мир сознания является качественно отличным от материи видом реальности – «идеальным» (т.е. субъективной реальностью). Понятно, что в человеческом мозге нет никакого физического отпечатка объекта отражения, а образ объекта не сводим ни к самому материальному объекту, ни к физиологическим процессам, которые происходят в мозгу и обеспечивают информационную генерацию этого образа. Однако наличие «субъективной реальности» вовсе не требует отказа от гипотезы, что все существующее относится к одному виду реальности – материи. Ведь из этой гипотезы не следует, что психические и физические свойства тождественны, что психические состояния и когнитивные информационные процессы в мозге могут быть редуцированы к физиологическим или физическим процессам. Протекающие в живых организмах биологические процессы несводимы к физическим или химическим процессам, а процессы

переработка когнитивной информации в биологических нейронных сетях – к процессам молекулярно-генетиче- ским и нейробиологическим. Нам, однако, известно, что, например, операции исчисления высказываний выполняются в искусственных нейронных сетях (или переключающихся устройствах). Но эти логические операции (свойства) конечно же не эквивалентны физическим свойствам сетей и к ним нередуцируемы. Таким образом, нетрудно обнаружить существование эмерджентных логических (информационных) свойств, которые всегда связаны с материальными процессами более низкого уровня, но к ним не сводятся и не могут быть определены на их основе. Эмерджентные логические свойства физических, электронных устройств широко используются в современных информационных технологиях.

Аналогами или, лучше сказать, компьютерными метафорами сознания, если его рассматривать как эмерджентное информационное свойство (способность) когнитивной системы в целом, по-видимому, могут служить логические устройства, в том числе устройства, которые обычно являются составными элементами современных операционных систем (для IBM-совместимых компьютеров) семейства Windows. Одно из таких замечательных устройств – Plug and Play (PnP) – делает процесс установки нового самонастраивающегося оборудования на персональный компьютер полностью автоматическим, практически исключая вмешательство пользователя и применение сложных конфигурационных программ. Работа этого логического устройства конечно же предполагает взаимодействие с другими логическими устройствами (например, с PnP-совместимым BIOS). Но что особенно важно, она обязательно обеспечивается комплексом аппаратных средств PnP, т.е. совместным функционированием установленных на компьютере «физических» устройств (таких, как, например, материнская плата, процессор, графическая карта, винчестер, модули памяти и т.д.), которые способны самонастраиваться под управлением операционной системы. Однако как логическое устройство PnP нередуцируемо к своему аппаратному оборудованию, к своему «железу». Оно может управлять только логическими свойствами этого оборудования, эмерджен-

тными по отношению к его физическим свойствам. Так, например, винчестер (т.е. накопитель информации на жестком диске) «понимает» и «откликается» только на элементарные логические команды (операции) типа следующих: «включить или выключить двигатель», «выбрать определенную читающую головку», «считать информацию с дорожки диска» и т.д. (Поэтому важнейшим элементом архитектуры PnP являются драйверы – программы, позволяющие логически управлять работой всех основных физических устройств компьютера.) Обрабатывая информацию, представленную в числовой форме, логическое устройство PnP успешно справляется со своей непростой задачей – управлением событиями и системными ресурсами (как в ходе загрузки операционной системы, так и после ее завершения), непрерывно отслеживая динамику, текущие изменения конфигурации оборудования. Конечно, в данном случае речь идет о логическом устройстве, управляющем работой искусственного, машинного интеллекта, его информационными свойствами. Моделируя адаптивное поведение искусственных организмов с помощью нейронных сетей, исследователи сталкиваются с феноменом самогенерации более высокоуровневых метапрограмм, управляющих выбором имеющихся программ более низкого уровня1. Хотя этот феномен пока что не поддается убедительному теоретическому объяснению, есть основания полагать, что биологическая (когнитивная) эволюция в состоянии порождать исключительно сложные логические устройства (когнитивные программы) и их комплексы (например, мышление приматов) вместе с соответствующей «элементной базой» – мозгом, когнитивной системой. Понятно, что, в отличие от искусственных интеллектуальных устройств процессы переработки когнитивной информации мозгом, работа его когнитивных программ управляются генетически.

С учетом вышеизложенного феномен сознания, на наш взгляд, правомерно интерпретировать как эмерджентное информационное свойство (способность) когнитивной системы, как своего рода управляющее логическое устрой-

1 Более подробно см.: Редько В.Г. Эволюция, нейронные сети, интеллект. М., 2005. С. 200–205.

ство, которое не эквивалентно физическим свойствам нейронных структур мозга, физическим (нейробиологическим и физиологическим) устройствам, на работе которых оно базируется. Это логическое устройство не может быть редуцировано к протекающим в мозге материальным процессам более низкого уровня – к физико-химическим, молекулярно-генетическим, нейробиологическим и т.д., хотя, естественно, и зависит от них. При таком информационном подходе к сознанию дуализм физиологии человека и его психики оказывается легко преодолимым. Психика (мышление, сознание и т.п.) – это комплексы своего рода логических устройств, функционирующие на информационных уровнях активности когнитивной системы. Материальной основой ментальных (психических) событий являются происходящие в мозге нейробиологические события (например, закодированный паттерн, благодаря которому разряжаются отдельные группы нейронов), возникающие в результате электрической, биохимической и др. активности нейронов, малых и больших сетей нейронов и их сложного взаимодействия, а также действия генов и т.д. На информационных уровнях психические события организуются как внутренние мысленные репрезентации, как закодированная в перцептивных

исимвольных (вербальных) кодах когнитивная информация. Именно поэтому мы можем, например, говорить, что ментальные репрезентации (феномены) генерируются в результате создания (на основе извлекаемых сигналов)

ипереработки когнитивной информации человеческим мозгом. Аналогичным образом мы вправе постулировать генерацию в когнитивной системе человека более высоких информационных уровней, обладающих эмерджентными свойствами по отношению к предыдущим информационным уровням – вплоть до самых высших, частично управляемых сознанием, обеспечивающих выполнение наиболее сложных когнитивных функций, включая научное познание и мышление.

Принимая во внимание информационную природу сознания, можно ли утверждать, что оно «идеально»

ипредставляет собой некий «субъективный образ действительности», его отражение? Обычно полагают, что субъективный образ идеален в силу того, что идеально его

содержание, являющееся отражением действительности. Это отражение не существует как объективная реальность (поскольку вещь и образ вещи, конечно, не одно и то же), оно может существовать только в образе и только как субъективная реальность. Таким образом, фундаментальная философская идея о том, что сознание есть субъективный образ действительности, идеальное, в своей основе опирается на понятие отражения. Однако смысл этого понятия остается весьма неопределенным. Ведь в окружающем мире нет когнитивной информации, которую можно было бы отразить (как в зеркале) или отобразить с помощью органов чувств, а есть лишь сигналы, инвариантные структуры и корреляции. Информация порождается когнитивной системой живых существ на основе сигналов, поступающих из внешней среды и их внутренних структур. Результатом ее дальнейшей переработки оказывается генерация внутренних ментальных репрезентаций, манипулирование ими и т.д. Эта огромная «вычислительная» работа когнитивной системы управляется генетически независимо от того, подлежит ли она частичному сознательному контролю или нет. Поэтому репрезентация когнитивной информации в форматах перцептивных образов, а также с помощью «идеальных» инструментов «вторичного» кодирования мысли – символов, знаков и слов – всегда является итогом природных, объективных биологических (физических) и информационных процессов. Да и функционирование сознания как высшей человеческой когнитивной способности также обеспечивается работой генетически управляемых внутренних когнитивных структур, которая не зависит от наших сознательных усилий. (Это, конечно, не означает, что мы не можем влиять на свое индивидуальное сознание как на осознаваемые состояния нашей когнитивной системы.) Мы начинаем обретать дар сознания с полутора лет вовсе не по прихоти наших субъективных детских желаний, а благодаря подключению генов развития, входящих в геном всех без исключения человеческих популяций. Но если под «отражением» мы будем понимать все этапы биологически управляемой переработки информации когнитивной системой человека, то по рассмотренным выше причинам оказывается весьма спорным само противопо-

ставление сигналов, извлекаемых из окружающей среды (и внутренних структур организмов), и наших осознаваемых восприятий и внутренних ментальных репрезентаций как диаметрально противоположных по своей природе видов действительности, как «реального» (материального) и «идеального». Гораздо более адекватной была бы позиция, допускающая наличие многих уровней объективной реальности – вплоть до протекающих в нашем мозге самых высокоуровневых информационных процессов. Как свидетельствуют данные исследований работающего человеческого мозга с помощью магниторезонансных томографов, нейронные системы генерируют мысли, решения на досознательном уровне за несколько тысяч миллисекунд до того, как они становятся доступными сознанию, которое лишь создает иллюзию (фиксируемую интроспекцией) своего непосредственного «руководства» процессами принятия решений.

Не меняет сути дела и упор на якобы сугубо социальную природу сознания – последовательное проведение этой точки зрения также ведет к дуализму «души» и тела: при этом обычно упускают из виду, что социальный образ жизни не является изобретением подвида Homo sapiens sapiens – он заимствовал его от своих гоминидных и догоминидных предков. Благодаря своей адаптивной ценности социальный образ жизни получил у них генетическое закрепление и только поэтому стал биологическим достоянием современных людей. Конечно, понятие «человеческое общество» применительно к разноязыким охотничьим коллективам древних и современных первобытных популяций Homo sapiens sapiens, численностью 50–150 человек, и к многомиллионным цивилизованным популяциям – это далеко не одно и то же. Первобытные древние и современные человеческие популяции, как и коллективы наших догоминидных предков, – это сообщества, основанные на крепком биологическом «фундаменте» – на генетически близкородственных связях.

Понятно, что социальный образ жизни гоминид сам по себе не может превращать их внутренние мысленные репрезентации в новый вид реальности и служить обоснованием существования «идеального». К тому же способность когнитивной системы живых существ генерировать

внутренние мысленные репрезентации вообще не является признаком сознания. Животные (за исключением шимпанзе и некоторых видов горилл) не обладают сознанием, тем не менее многие из них способны мыслить, а следовательно, их когнитивные системы создают внутренние мысленные репрезентации, которыми они могут манипулировать. Более того, мысленные репрезентации животных, их восприятие, мышление и т.д. в особом смысле «субъективны», поскольку высшие когнитивные функции обязательно соотносятся с самовосприятиями, которые всегда индивидуальны хотя бы в силу наличия у особей индивидуальных генетических различий и индивидуального опыта. Наблюдения приматологов за поведением шимпанзе в естественных условиях (заповедник Гомбе-Стрим, Танзания) убедительно свидетельствуют о их весьма развитой психической «жизни», они даже страдают многими психическими расстройствами и когнитивными нарушениями (например, когнитивной отсталостью, слабоумием), весьма сходными с человеческими.

Таким образом, у нас есть весьма веские основания полагать, что сознание – это не «отражение действительности», а высшая когнитивная способность, инструмент познания и жизнедеятельности (наряду с восприятием, мышлением и т.д.), которая обеспечила выживание гоминид и нашего подвида Homo sapiens sapiens. Благодаря сознанию и его эволюции люди оказались в состоянии приобрести огромный объем культурной информации,

втом числе и научных знаний и т.д. Но адаптивная эффективность когнитивной системы человека в целом зависит также и от нашего восприятия, самовосприятия и мышления, работы памяти и других высших когнитивных функций, сознательный контроль которых ограничен, т.е. от наших способностей извлекать, перерабатывать и сохранять адаптивно ценную информацию, работа которых

взначительной мере направляется генетически и которые поэтому подлежат биологической (когнитивной) и культурной эволюции. Поэтому можно предположить, что «субъективность» человека – это результат работы его генетически управляемой когнитивной системы, результат генерации на уровне этой системы частично самоосознаваемых и определенным образом репрезентируемых

информационных состояний, состояний сознания, которые мы традиционно описываем как те или иные «психические состояния» субъекта.

Конечно, индивидуальное сознание никогда бы не возникло по сугубо биологическим причинам, если бы люди не обладали даром самосознания, которое является нашей генетически обусловленной родовой когнитивной способностью. Эта способность присуща всем без исключения видам гоминид, всем представителям популяций гоминид, когда-либо живших или продолжающих обитать на нашей планете (хотя она и получила у них эволюционное развитие в разной степени). Рудименты сознания, видимо, были присущи и (по меньшей мере) некоторым нашим догоминидным предкам, о чем, в частности, свидетельствуют соответствующие тесты шимпанзе. Родовая, генетически закрепленная в геноме всех человеческих популяций способность к самосознанию выступает как необходимая биологическая (и когнитивная) основа формирования у всех людей индивидуального сознания – особого состояния (или множества состояний) когнитивной системы отдельного человека. Поэтому существование «другого сознания», можно сказать, коренится в геноме человека как биологического существа. Вопреки догмам солипсизма предположение о существовании другого (чужого) сознательного и переживающего человеческого субъекта является вполне естественной и эмпирически подтвержденной философской предпосылкой, которая не требует какого-то дополнительного обоснования.

Каждый человек генетически уникален – уникален

инеповторим, как теперь установлено, и мозг отдельного человека. Поскольку работа нашей когнитивной системы генетически контролируется, и гены в той или иной степени участвуют в переработке когнитивной информации, то индивидуальное сознание как состояние когнитивной системы каждого отдельного человека также уникально и неповторимо. В силу вышеизложенного наличие неизменной

иобщей социокультурной среды в принципе не может нивелировать индивидуальность сознания, «психики» и «субъективность» внутреннего мира отдельных людей.

Сучетом эволюционной и информационной природы всех без исключения когнитивных способностей мы

можем сформулировать (в первом приближении) следующее рабочее определение сознания. Сознание – это информационное свойство (способность) когнитивной системы живых существ, проявляющееся прежде всего в самосознании (т.е. в осознании собственного «Я» и отличия от «других», в «узнавании» себя, в самораспознавании образа «Я», в наличии «Я-образов» и т.д.). Благодаря наличию этой способности человеческая когнитивная система может генерировать различные состояния индивидуального сознания (в том числе, и измененные). Сознание участвует в процессах переработки (и хранения) информации (включая культурной) о событиях внешней среды, внутренних состояниях организма, эмоциях и т.п., обеспечивая управление (от лица «Я-образов» и символьно (вербально) репрезентируемых «Я-поня- тий») работой когнитивной системы, психикой, а также многими, в том числе и высшими, когнитивными функциями и действиями главным образом на уровне планов, целей и намерений.

КЛАССИФИКАЦИИ СОЗНАНИЯ

Сознание, бессознательное, предсознательное

Вкогнитивной науке, в психологии, психофизиологии

ифилософской литературе исследователи прибегают к услугам многочисленных классификаций сознания. Весьма полезным для некоторых исследовательских задач является довольно распространенное (главным образом в описательной психологии и некоторых философских направлениях) выделение уровней сознания – предсознательного (подсознательного) и бессознательного. Более строгой и более точной дифференциацией, на наш взгляд, было бы отнесение этих уровней к функционированию структур когнитивной системы человека, к протекающим в ней процессам переработки когнитивной информации, поскольку «бессознательное» в самом общем смысле означает лишь, что есть уровни когнитивной активности (или психики), не подлежащие сознательному контролю,

а следовательно, и не относящиеся к сфере сознательного. По-видимому, уровень «бессознательного», если не ограничиваться его специфическими определениями, выдвинутыми в работах З. Фрейда, К. Юнга и ряда других психоаналитиков, также может быть аналитически дифференцирован на несколько уровней. Кроме того, необходимо учитывать, что в нашем организме протекает огромное количество биологических процессов, которые, скорее всего, вообще автономны не только от сознания, но и от работы нашей когнитивной системы. Непосредственно генетически, например, управляется рост волосяного покрова и ногтей, который продолжается даже некоторое время после смерти людей. Хотя такого рода процессы не контролируются нашим сознанием и в этом смысле они действительно «бессознательны», их конечно же нельзя относить к неосознаваемым уровням переработки информации нашей когнитивной системой. Классификации «сознательное – бессознательное» могут подлежать, с нашей точки зрения, только процессы переработки когнитивной информации.

С другой стороны, люди, не имеющие специальной подготовки, обычно не в состоянии сознательно управлять ритмом сердечных сокращений, уровнем своего кровяного давления, температурой тела и многими другими протекающими в человеческом организме физиологическими процессами, хотя они и контролируются нашей нервной системой. Означает ли это, что процессы переработки когнитивной информации, управляющие нашими физиологическими состояниями, вообще неосознаваемы (т.е. относятся к уровням бессознательного)? С помощью соответствующих аутогенных тренировок и самовнушения многие из нас, однако, могут научиться воспринимать и осознавать когнитивную информацию о работе своего сердца, они даже могут в определенных границах управлять ритмом сердечной мышцы. После обучения тренированные люди также обретают способности существенно понижать свое кровяное давление или увеличивать температуру локализованного участка своего тела на несколько градусов. (Гораздо большими возможностями управления своими физиологическими состояниями обладают многие виды животных с достаточно развитым самовосприяти-

ем.) Но тогда оказывается, что наше сознательное «Я» все же имеет доступ к структурам нервной системы, осуществляющим управление некоторыми физиологическими процессами, и может влиять на их работу. Поскольку перенесение когнитивной информации о некоторых своих физиологических состояниях в поле сознания для тренированного человека не представляет особых трудностей, то не является ли это свидетельством, что эта информация все-таки локализована на предсознательном уровне?

Определенные трудности также возникают с особого рода когнитивной информацией, которую многие люди способны создавать на основе сигналов, получаемых на субсенсорном уровне. Они чутко реагируют на изменения атмосферного давления, электромагнитных и геомагнитных полей и т.д., влияющих на их организм, на его внутренние состояния, которые оказываются в поле самовосприятия. Способность воспринимать сигналы на субсенсорном уровне, видимо, была унаследована гоминидами от своих дальних негоминидных предков. При определенных условиях информация, которая создается на основе сигналов, извлекаемых на субсенсорном уровне, попадает в поле сознания, может частично осознаваться. Однако пути трансляции такого рода когнитивной информации, как и каким образом она создается, где в нашем мозге локализованы центры ее переработки и т.д. – все это до сих пор остается неясным.

И наконец, возникает вопрос, к какому уровню следует относить вполне осознаваемые процессы переработки когнитивной информации, которые в то же время остаются вне сферы сознательного управления? Характерным примером здесь могут служить мыслительные процессы, протекающие в период естественного измененного состояния сознания – сна. Скорее всего, абсолютно неподконтрольные нашему сознанию сценарии сновидений являются результатом развивающегося в этом состоянии сенсорного дефицита. Это подтверждается экспериментами по сенсорной депривации, когда у испытуемых, находящихся длительное время в изолированной комнате, отмечалось появление в бодрствующем состоянии зрительных галлюцинаций. Хотя во время сна происходит ослабление общей и локальной активности мозга, наша когнитивная систе-

ма, видимо, все же стремится «компенсировать» сенсорный дефицит, запуская сознательно неконтролируемые мыслительные процессы. Наше редуцированное, перцептивное сознание способно лишь пассивно «созерцать» эту мыслительную активность. Характерно, однако, что информация о симптомах многих надвигающихся патологических изменений человеческого организма иногда получает символьную репрезентацию в сознательно неконтролируемых сюжетах сновидений.

Еще сравнительно недавно подавляющее большинство философских исследований феномена сознания явно или неявно отталкивалось от предположения, что человеческое сознание тотально и что выполнение практически всех когнитивных функций происходит только на сознательном уровне функционирования нашей когнитивной системы. Появление когнитивной психологии положило начало экспериментальным исследованиям роли сознания в переработке информации нейронными структурами человеческого мозга. Правда, эти исследования первоначально ограничивались главным образом лишь анализом входных стимулов. При этом предполагалось, что предсознательный (т.е. предваряющий участие внимания) анализ является сугубо автоматическим, негибким и ненамеренным, а его возможности лимитированы организацией доступа к следам памяти простых и известных стимулов. Соответственно сознательная (протекающая с участием фокусного внимания) переработка наделялась такими прямо противоположными атрибутами, как гибкость и намеренность. Именно поэтому она оказывалась крайне необходимой для анализа новых стимулов и их согласования. Во второй половине XX в. благодаря дальнейшему интенсивному развитию экспериментальных исследований в когнитивной психологии, использующей различные модели переработки информации, было накоплено довольно много эмпирических данных, касающихся предсознательного (подсознательного) и сознательного уровней протекания различных когнитивных процессов и их взаимосвязи. Эти данные привели к пересмотру ранних упрощенных представлений и позволяют в настоящее время составить принципиально новую картину работы нашей когнитивной системы с участием сознания.