Феномен сознания. Монография

символического (логико-вербального) мышления и символьного (вербального) сознания.

В отличие от социального образа жизни и рудиментарного перцептивного сознания, когнитивные предпосылки для создания человеческой духовной культуры возникли в ходе биологической (когнитивной) эволюции популяций людей значительно позднее – только у подвидов Homo sapiens. Культура оказалась адаптивно ценной защитной формой поведения, которая обеспечила выживание человечества на протяжении многих тысячелетий. Предрасположенность к духовной культуре, к созданию и обретению культурной информации остается, таким образом, нашим генетическим наследием. В свете вышеизложенного постулированный Фрейдом «изначальный» конфликт человека и общества, человека и культуры представляется лишь ничем эмпирически не обоснованным, сугубо спекулятивным предположением.

Хотя в прошлые эпохи было выдвинуто немало рели- гиозно-теологических учений, спекулятивно-философ- ских концепций и удивительных научных догадок, материальная основа человеческой психики и сознания вплоть до недавнего времени оставалась малоизученной. Многим направлениям классической философии, которые исходили из божественной природы человеческого сознания или считали неправомерным редуцировать эту нашу когнитивную способность к каким-то физическим, химическим или физиологическим процессам, так и не удалось преодолеть дуализм души и тела, относительную противоположность духовной реальности и ее материального субстрата. Новые перспективы в исследовании феномена сознания появились благодаря открытиям, которые были получены во второй половине XX в. в молекулярной биологии, нейробиологии, психофизиологии, когнитивной психологии и других областях когнитивной науки. В распоряжении исследователей оказался огромный массив научной информации, касающейся функционирования когнитивной системы человека и генетических основ высших когнитивных способностей, несопоставимый по своему объему и достоверности с теми догадками, наблюдениями и умозрительными предположениями, которые были накоплены человечеством в течение предшествую-

щих тысячелетий. В решающей мере это явилось результатом создания принципиально новых высокотехнологичных технических устройств и разработки соответствующих экспериментальных методов. До их появления инструментарий нашего познания высших когнитивных функций человека ограничивался главным образом лишь интроспекцией, наблюдениями за поведением пациентов, использованием метода гипноза и анализом языка. Предполагалось, что сознание, мышление и т.п. не являются когнитивными способностями, генерируемыми когнитивной системой живых существ, что эти способности подлежат биологической эволюции, что их (независимо от вовлеченности в опыт обладающего сознанием субъекта) можно объективно исследовать экспериментальными методами. Многие исследователи полагали, что объективные (или интерсубъективные) характеристики работы вербального сознания (и мышления) могут материально проявляться только в речевых актах, в структурах естественных (или искусственных) языков. Отсюда и характерная для первой половины XX в. тенденция к гипертрофированию функций языка по отношению к мышлению (гипотеза СепираУорфа), получившая развитие не только в структурной лингвистике, но и в лингвистической философии, логическом эмпиризме, в философии сознания и т.д.

Результаты проведенных за последние десятилетия исследований нейробиологических и нейропсихологических основ работы нашей когнитивной системы, в частности, показали, что, хотя связи между «физическими» и «психическими» событиями в мозге могут быть опосредованы многими относительно независимыми и нередуцируемыми друг к другу уровнями живой материи – информационным, молекулярно-генетическим, нейробиологическим и т.д., – они все же намного теснее, чем это полагали и полагают сторонники картезианского дуализма души и тела. Однако неприемлемость дуализма как способа решения проблемы духовного и телесного конечно же не означает, что появились какие-то бесспорные решающие аргументы в пользу редукционизма (редуктивизма)1. Редукционизм опирается на различные

1 Он был характерен, например, для моделей человеческой психики, разработанных в 60–70-е гг. XX в. представителями различных направлений

варианты теории тождества психического и физического

ив силу этого, как считают многие философы, игнорирует специфику и фундаментальное значение человеческой культуры, культурной информации. Однако ясно, что несостоятельность «физикализма» не исключает правомерности иных материалистических концепций сознания.

Вто же время современная эпистемология не может игнорировать тот факт, что гипотеза о тождестве физического и психического, утверждающая, что каждому состоянию сознания однозначно (или «много-многозна- чно») соответствует определенное состояние когнитивной системы, мозга (или что имеется только одно состояние, которое может восприниматься либо психологически, либо физиологически), остается весьма популярной среди естествоиспытателей – нейрофизиологов, психофизиологов, нейробиологов и т.д. Ее истоки восходят к хорошо известной идее, выдвинутой в свое время одним из пионеров экспериментальной психологии В. Вундтом, согласно которой каждое психическое явление имеет свое физиологическое измерение. Эта идея прекрасно иллюстрировалась известными явлениями покраснения, испарины, изменения сердечного ритма, дыхания и т.д., связанными с переживаниями и сильными эмоциями. Конечно, даже современные варианты гипотезы о тождестве физического

ипсихического нельзя рассматривать как достаточно хорошо подтвержденные. В то же время следует признать, что до сих пор против этой гипотезы не было выдвинуто какого-то решающего контраргумента. Нельзя также отрицать ее эвристичности, поскольку без веры в наличие каких-то корреляций между психическими и физическими процессами (в том числе, например, между работой генов и выполнением мозгом когнитивных функций) невозможно осуществлять соответствующие поиски в нейробиологии, нейрофизиологии и т.д. Парадоксально, но факт: опираясь на эту гипотезу, были получены очень точные данные о физических эффектах сильных эмоций, о локализации зон мозга, связанных с некоторыми когнитивными способностями, с когнитивными типами мышле-

«научного материализма» (Г. Фейгл, Р. Рорти, Дж. Смарт, Х. Патнем, Дж. Фодор и др.).

ния, о связи между функционированием мозга и некоторых желез (например, щитовидной железы) и т.д. Многие ученые-естественники уверены, что все, что отражается

внаших переживаниях, состояниях нашей психики, т.е.

вработе нашей когнитивной системы, имеет свой коррелят в нейрофизиологических процессах, хотя, с другой стороны, далеко не все информационные изменения на уровне когнитивной системы получают соответствующую репрезентацию в наших субъективных переживаниях.

В современной философии науки правомерность

иэвристичность гипотезы о тождестве физического и психического отстаивает сравнительно недавно сформировавшееся направление – нейрофилософия. Наиболее известный представитель этого направления – Патриция С. Чёрчленд, профессор Калифорнийского университета (г. Сан-Диего, США). По ее мнению, в нервной системе имеется несколько уровней организации – молекулы, структуры нейронов, целые нейроны, малые сети нейронов, большие сети нейронов и мозг (когнитивная система) в целом. Ученые стремятся объяснить высшие психические функции и способности (восприятие, память и т.д.) прежде всего с точки зрения когнитивных систем и больших сетей. Но они также должны ставить перед собой задачу объяснить эти функции и способности в рамках меньших сетей. Кроме того, молекулы мозга могут быть подвергнуты биохимическому анализу, а обнаруженные данные – интерпретированы в терминах физики. Чёрчленд высказала предположение, что нейрофизиология

ипсихология будут продолжать коэволюционировать до тех пор, пока в будущем, на некотором более высоком уровне психологические теории не окажутся редуцированными к более фундаментальной нейрофизиологической теории. Именно тогда, по ее мнению, возникнут предпосылки для разработки единой теории сознания и мозга1.

Влитературе по философии сознания концепция Чёрчленд была подвергнута весьма острой критике прежде всего за попытку реанимировать точку зрения, согласно которой более низкий уровень организации позволяет

1 См.: Churchland P. Neurophilosophy: Toward a Unified Science of the Mind-Brain. Cambridge, Mass: MIT press, 1988.

объяснить специфические свойства более высокого уровня. В то же время многие отмечали, что эта концепция правомерно обращала внимание исследователей на необходимость более тесной интеграции нейронаук и когнитивной науки, ориентируя нейробиологов и нейрофизиологов более исчерпывающим образом учитывать результаты, полученные когнитивной психологией и исследованиями в области искусственного интеллекта, а психологов – данные нейроанатомии и нейрофизиологии. Как оказалось, такая интеграция действительно приводит к новым открытиям, например открытию изменяющихся свойств нейронов и нейрофизиологических механизмов, связанных с работой внимания, визуальным осознанием, распознаванием образов и т.д.

Конечно, психика каждого отдельного человека уникальна, неповторима хотя бы по причине генетической уникальности каждого индивида и его мозга. Поэтому

индивиды в принципе не могут обладать идентичными физическими свойствами, а уж тем более иметь идентичные ментальные свойства (или когнитивные состояния). Ведь, как уже отмечалось, между физическим и психическим уровнями располагаются другие, промежуточные уровни со своими прямыми и обратными связями. Таким образом, о тождестве «физического» и «психического» применительно к отдельному человеку можно говорить лишь с изрядной долей условности, метафорически. Однако это не означает, что каузальная связь между физическими и ментальными событиями вообще не подпадает под известные естественнонаучные законы (например, законы генетики), и нам остается только апеллировать к гипотезе супервентности, допустив, что ментальные события лишь непонятным образом следуют за физическими событиями, дополняют их. Многие открытия последнего десятилетия в области молекулярной генетики, а также исследования работающего мозга с помощью сканеров магнитного резонанса весьма убедительно свидетельствуют о том, что наш мозг не может изменяться в некотором ментальном отношении, не изменяясь при этом в некотором физическом отношении. Более того, ментальные события (например, когнитивные проблемы, связанные с решением определенных задач, если с ними постоянно сталкиваются

люди на протяжении нескольких поколений) могут привести к необратимым физическим изменениям (например, к изменениям набора структурных генов в геноме популяций). Новые открытия и создание все более высокотехнологичной экспериментальной техники, позволяющие исследовать функционирование человеческого мозга в реальном времени, заставляют внести весьма существенные коррективы в философские и эпистемологические представления о сознании.

ЭВОЛЮЦИОННО-ИНФОРМАЦИОННАЯ МОДЕЛЬ СОЗНАНИЯ

Эволюция сознания

Когнитивная информация не содержится в окружающей среде как некая данность. Ее нельзя отразить, отобразить, как в зеркале, сфотографировать и т.п. с помощью органов чувств, а затем преобразовать и обогатить, используя для этого какие-то высшие когнитивные способности (например, «рациональное» мышление). В окружающей среде есть лишь инварианты, инвариантные структуры, их изменения, сигналы, какие-то корреляции, регулярности, повторяемость сигналов и т.п. Когнитивная информация должна быть создана, порождена когнитивной системой живых существ на основе сигналов, извлекаемых из окружающей среды и их внутренних структур1.

1 Информация (от лат. informatio – осведомление) в общем смысле есть выбор одного (или нескольких) сигналов, параметров, вариантов, альтернатив и т.п. из многих возможных, и этот выбор должен быть запомнен. (См., например: Кастлер Г. Возникновение биологической организации. М., 1967.) В теории информации разработаны математические (статистические) методы ее измерения. Предполагается, что математическое понятие информации универсально, не зависит от формы сигналов в каналах связи, способов их передачи, конкретного содержания сообщений и т.д. и имеет отношение только к идеальным формальным структурам знаково-символического мышления. С математической, теоретико-информационной точки зрения

информация – это некое идеальное сообщение, уменьшающее или полностью исключающее неопределенность в выборе одной из нескольких альтернатив. В силу своего формального характера как идеальной структуры

В свое время родоначальник кибернетики Н.Винер подчеркивал, что «информация есть информация, а не материя и не энергия»1. Действительно, информация может существовать только в виде закодированных сообщений (например, на языке генетического кода или на языке электрических (нервных) импульсов и т.д.), которые, однако, обязательно должны быть зафиксированы на материальных носителях. В образовании и управлении процессами неживой природы информация не участвует, так как «вычисление», «синтаксис» не являются свойствами (наподобие массы, тяжести и т.д.), внутренне присущими неживой материи. Это не означает, что такими свойствами не могут обладать искусственно созданные людьми высокотехнологичные неживые материальные устройства. Разработка и производство устройств с наперед заданными физическими и логическими свойствами

знаково-символического мышления математическое понятие информации путем приписывания соответствующих эмпирических интерпретаций может порождать в различных научных дисциплинах частные понятия о конкретных видах информации – генетической, когнитивной, семантической, цифровой и т.д.

Количеством информации обычно называют величину I=log2 (N/n), где N – полное число возможных вариантов, n – число выбранных вариантов. Это количество отлично от нуля, если известно, что из N априорно возможных вариантов выбран один. Количество информации максимально, если n = 1, т.е. известно, что реализовался (выбран) один определенный вариант. Информация равна нулю (I = 0), если N = n, т.е. выбор не сделан. Основание логарифма в данном случае (двоичная система) выбирается для удобства – единицей информации в этой системе является один бит, он соответствует выбору одного варианта из двух возможных – log2 2/1. Команды компьютеров, как правило, работают не с отдельными битами, а с восемью последовательными битами сразу, составляющими байт, который позволяет закодировать значение одного символа из 256 возможных (28).

Итак, информация означает выбор, а если нет выбора, то нет и информации. Порождение информации требует наличия соответствующих условных алгоритмов – т.е. правил, устанавливающих условные связи между инвариантными сигналами, параметрами, инвариантными структурами, корреляциями и т.д. А это предполагает активность информационной системы, она должна управляться встроенными программами (генетическими, когнитивными, в том числе приобретенными в результате научения, или созданными человеком, если речь идет об искусственных интеллектуальных устройствах), обладать внутренней интенциональностью. Конечно, создание информации, ее переработка, хранение, передача и т.п. невозможны без энергетических затрат.

1 Винер Н. Кибернетика. М., 1968. С. 201.

составляет основу конструирования современной вычислительной техники.

Положение, однако, коренным образом меняется, если мы имеем дело с живой материей, живыми организмами. Биологические системы являются открытыми и далекими от термодинамического равновесия. Живые организмы несут в себе информацию, которая управляет образованием и ростом самих организмов, происходящими в них процессами, их когнитивными способностями и поведением. Невозможно представить себе «жизнь без ДНК» – живая материя не может существовать без генетической информации, без своего рода «синтаксиса», который является ее внутренним биологическим свойством. «Словарь» генетического кода записан на языке информационной РНК. Генетический код универсален – все живые существа от простейших бактерий до человека содержат один и тот же набор РНК-кодонов, которые кодируют одни и те же 20 аминокислот1.

Биологическая информация, способность живой материи к выбору альтернатив, видимо, возникает в ходе мирового эволюционного процесса одновременно с появлением простейших организмов. Генетические механизмы распознавания и передачи биологической информации, механизмы транскрипции и трансляции, ответственные за «сборку» белков, также являются результатом химической эволюции, которая по времени непосредственно предшествовала началу эволюции биологической. Жизнь означает размножение, она предполагает передачу потомству наследственных признаков, т.е. генетической информации. С этой точки зрения биологическую эволюцию вполне правомерно рассматривать как эволюцию генетической информации, закодированной в ДНК. Изменения в генетической информации возникают на уровне отдельных организмов. Соответственно успех биологической

1 Конечно, генетические механизмы распознавания и передачи информации, механизмы транскрипции и трансляции, обеспечивающие «сборку» белка, не требуют апелляции к внешнему наблюдателю, к некоему «гомункулусу». В силу вышеизложенного применительно к живой материи тезис американского философа Д.Серла о том, что «вычисление не является внутренне присущим свойством мира», представляется ошибочным. См.: Серл Д. Открывая сознание заново. М.: Идея-Пресс, 2002. С. 196.

эволюции находит свое выражение в увеличении числа имеющихся в природе копий определенного набора генетической информации, а ее неудача означает исчезновение всех копий данного набора. В этом – суть естественного отбора, который воздействует на генетическую информацию, закодированную в ДНК.

В ходе биологической эволюции происходила дифференциация различных типов клеток, и возникали все более сложные многоклеточные организмы. Постепенно это привело к формированию нервных тканей и появлению другого типа биологической информации – информации когнитивной, т.е. информации, которая создается (на основе сигналов, извлекаемых из окружающей среды и внутренних структур организмов) и перерабатывается когнитивной системой живых существ. По словам К. Лоренца, выдающегося австрийского этолога, «жизнь обрела существование с «изобретением» структуры, способной собирать и сохранять информацию, одновременно извлекая из окружающего мира и накапливая энергию, для поддержания светоча познания. Внезапное творение такого когнитивного аппарата образовало первый великий водораздел в бытии»1. Возникновение нервных тканей и базирующихся на работе нейронов когнитивных систем давало несомненные адаптивные преимущества и, скорее всего, явилось результатом действия механизмов естественного отбора. Существование любых (даже простейших) организмов обязательно предполагает их обособление от внешней среды и одновременно взаимодействие с ней, позволяющее биологически приспособиться к ее относительно стабильным параметрам. Конечно, внешняя среда – это не только источник пищи, восполняющей энергетические затраты, но и источник многих опасностей, представляющих угрозу выживанию живых существ. Биологическое выживание означает прежде всего размножение и приспособление. Но для эффективного приспособления необходимо информационно контролировать окружающую среду, т.е. обладать по возможности исчерпывающей информацией о том, что в ней

1 Лоренц К. По ту сторону зеркала // Эволюция. Язык, Познание. М., 2000. С. 63.

происходит. В результате естественный отбор оказывается направленным на формирование и эволюционное развитие у организмов все более высокоорганизованных когнитивных систем, способных информационно контролировать окружающую среду и их собственные когнитивные состояния (самовосприятие) с помощью создаваемой этими системами когнитивной информации. Благодаря эволюции когнитивных систем у организмов появляется возможность изменить свое поведение, сделать его более адаптивным.

Благодаря изобретению новых методов, позволяющих определить участие генов в формировании и функционировании различных органов и нервных тканей, в генетике

инейробиологии за последние десятилетия были получены многочисленные экспериментальные данные, которые довольно убедительно свидетельствуют о том, что в течение последних 500 млн лет эволюция организмов, обладающих нервной системой, шла преимущественно по пути совершенствования их когнитивной системы. Оказалось, что у млекопитающих, включая человека, более половины генов из генома необходимы для того, чтобы сформировать «сконструировать» мозг, обеспечить развитие

идальнейшее функционирование взрослого мозга. На самом дела эта цифра значительно выше – 70–80%, так как необходимо учитывать также и так называемые «молчащие» гены, т.е. те гены, функции которых были ограничены природой лишь созданием мозга и его развитием в эмбриональном состоянии.

Численность генов, обслуживающих мозг, удивительно высока. И это обстоятельство наводит на мысль, что темпы накоплений генетических изменений в мозге в ходе биологической эволюции были значительно выше, чем в других органах. Эволюция геномов организмов (по меньшей мере, млекопитающих), если ее рассматривать как результирующую массы событий естественного отбора, видимо, была в большей мере связана не с морфологическими изменениями различных органов, а с морфологическими изменениями мозга, с эволюцией его нейроструктур, т.е. носила преимущественно характер нейроэволюции. Нейроэволюция обеспечивала создание своего рода обновляемой «элементной базы» («железа»,

если воспользоваться компьютерной метафорой), которая открывала дополнительные возможности для эволюции когнитивных функций мозга, например обучения, запоминания адаптивно ценной когнитивной информации, генерации новых мыслительных стратегий, когнитивной экономии и т.д. В ходе нейроэволюции естественный отбор шел по когнитивным функциям мозга, поскольку соответствующие селективные преимущества в относительно большей мере способствовали адаптации и выживанию организмов. Характерно наличие избыточности, резерва в конструкции мозга – по мере роста сложности организмов биологическая эволюция нередко прибегала к удвоению (дупликации) части генетической информации. Дупликация генов открывала новые возможности для дальнейшей специализации функций когнитивной системы. Поскольку мозг исключительно важен для выживания организмов, то дифференциация и специализация функций более всего развиты в центральной нервной системе. По мере усложнения когнитивных систем возникала необходимость в интеграции множества взаимосвязанных когнитивных программ и метапрограмм, в когнитивной экономии, обеспечивающей высвобождение системных ресурсов, в развитии высокоуровневого центрального контроля воспринимающего себя живого существа.

Итак, биологическая эволюция организмов, обладающих нервными клетками, сопровождалась усложнением нейронных структур мозга и обрела форму нейроэволюции. Нейроэволюция, в свою очередь, создавала материальную системную основу эволюции когнитивных способностей живых существ (когнитивной эволюции). Когнитивная эволюция привела к порождению в когнитивной системе организмов структур, ответственных за восприятие и самовосприятие (предполагающих фиксацию своего существования в окружающей среде), а затем и высшие когнитивные функции (мышления, долговременной памяти и т.д.). Появление рудиментов сознания, скорее всего, явилось результатом дальнейшей эволюции самовосприятия, результатом усложнения ответственных за его работу когнитивных структур.

Важный этап эволюции поведения высших приматов, видимо, был связан с появлением у них способности мани-

пулировать объектами. Эта способность развилась благодаря эволюционным трансформациям морфологии передних конечностей, формированию кистей, пальцев и т.д. Исключительная ловкость и акробатическое мастерство обезьян, легко перемещающихся в поисках пищи в густых кронах деревьев тропических лесов, а также удивительная способность антропоидов (прежде всего шимпанзе) создавать простейшие орудия охоты (удочки для поимки термитов, дубинки и т.д.), приспособления для раскалывания орехов и т.д. – все эти весьма сложные формы адаптивного поведения возникли и закрепились в поведенческом репертуаре высших приматов лишь благодаря эволюционно более высокому уровню их когнитивных способностей, в том числе восприятия, самовосприятия и мышления. Несомненные преимущества дает обезьянам их цветовое зрительное восприятие – оно позволяет им хорошо ориентироваться в тропическом лесу, находить пищу и избегать врагов (например, змей), имеющих защитную окраску. Кисти рук обезьян – это не только часть, продолжение их собственного тела, но и естественные инструменты восприятия и самовосприятия. Они постоянно соприкасаются и визуально соотносятся с объектами внешнего мира. Как подметил американский психолог Дж. Гибсон, «очертания и размер объектов воспринимаются фактически соотносимо с кистью как ухватистые или неухватистые, то есть с точки зрения тех возможностей, которые они предоставляют для манипуляции. Детеныши приматов учатся видеть объекты во взаимосвязи со своими руками»1. Неудивительно, что у шимпанзе и некоторых видов орангутанов восприятие себя, своего отличия от других, достигает качественно нового когнитивного уровня – уровня перцептивного самосознания.

На определенном этапе когнитивной эволюции высших приматов (в том числе, и догоминидных предков человека) структуры, ответственные за самовосприятие, видимо, начали сталкиваться с проблемами, обусловленными значительным увеличением массива адаптивно ценной когнитивной информации (создаваемой на основе сигналов,

1 Гибсон Дж. Экологический подход к зрительному восприятию. М.,

1988. С. 318.

поступающих из окружающей среды и из организма животных), требующей принятия решений (выбора). Эти внутренние «вычислительные» проблемы когнитивной системы могли быть решены путем буферизации избыточной для самовосприятия когнитивной информации и порождения для ее селективной фильтрации и переработки более высокоуровневых когнитивных структур, генерирующих рудименты перцептивного самосознания (сознания). Сначала эта новая когнитивная способность высших приматов, скорее всего, базировалась на каких-то преадаптивных нейронных структурах мозга и оставалась функционально избыточной. Зарождающееся перцептивное самосознание, видимо, позволяло лишь информировать о внутренних состояниях (например, эмоциях) и концентрировать на них внимание. Оно еще не было способно управлять высшими когнитивными функциями высших приматов и их поведением из единого когнитивного центра от лица «Я-образов».

У ныне живущих шимпанзе, генетически наиболее близких гоминидам (98,5% генов – общие), рудименты перцептивного самосознания были обнаружены экспериментально. Нейрофизиологические исследования показали, что эти антропоиды обладают ограниченной когнитивной способностью отличать Я от не-Я. Как оказалось, шимпанзе легко распознают свое отражение в зеркале, испытывая при этом огромное удовольствие (тест Сперри). Положительный тон эмоциональной реакции животного был объективно зафиксирован с помощью экспериментального устройства, позволяющего снимать сигналы с электродов, вживленных в соответствующие зоны головного мозга. Позднее положительные результаты этого теста получили дополнительное экспериментальное подтверждение с помощью новых технических устройств – позитронно-электронных и магниторезонансных томографов, – которые позволили зафиксировать всплеск локальной информационной активности мозга подопытного животного. До этих экспериментов нейрофизиологи полагали, что только человек способен узнавать себя в зеркале, причем это зачаточное проявление самосознания развивается у детей довольно поздно, лишь к 18 месяцам (за исключением детей когнитивно отсталых или больных

аутизмом). И это неудивительно, так как визуальное распознавание перцептивного образа человеческого лица требует одновременной переработки сотен параметров, которая «по плечу» только мощной когнитивной системе, имеющей, скорее всего, параллельную архитектуру.

Обнаруженные у шимпанзе зачатки самосознания свидетельствуют о том, что эти антропоиды способны визуально распознавать множество параметров, характеризующих их индивидуальные внешние признаки, и создавать внутреннюю перцептивно-мысленную репрезентацию себя – «Я-образ». Этой рудиментарной способностью к перцептивному сознанию, видимо, обладали и другие догоминидные предки людей. Она получила эволюционное развитие у филогенетических потомков этих антропоидов – древнейших гоминид, – которые жили небольшими охотничьими коллективами (не более 50–150 особей) и еще не обладали даром полноценной членораздельной речи. Поэтому в когнитивные предпосылки формирования перцептивного сознания, вопреки все еще распространенным мифам, не могут быть вплетены ни речь, ни труд, ни общество в современном его понимании.

Перцептивное сознание самых древних гоминид, повидимому, не принимало какого-либо заметного участия

вуправлении высшими когнитивными функциями. Оно

восновном «информировало» людей об их собственном существовании. Скорее всего, в ходе дальнейшей когнитивной эволюции гоминид оно постепенно обрело способность в определенных пределах управлять их самовосприятием, внутренними психическими состояниями

(оптимизировать эти состояния для каких-то целей) и невербальной коммуникацией от лица самораспознаваемого «Я», «Я-образов». Уже обладая достаточно развитым перцептивным сознанием древнейшие популяции подвидов Homo sapiens, вероятно, научились генерировать (сначала случайно, как побочный эффект действия содержащихся в растениях болеутоляющих веществ) его неестественные измененные состояния (например, галлюцинации, видения). Тем самым оно стало выступать, средством информационного контроля «внутренней» среды. Поскольку правополушарное пространственно-образное мышление подчиняется своим собственным, генетически напра-

вляемым холистическим стратегиям переработки информации, перцептивное сознание, очевидно, не могло вносить

вэти стратегии какие-либо существенные коррективы, выбирать из них наиболее оптимальные и т.д. Но нельзя исключить, что оно все же было способно управлять концентрацией внимания и запускать мыслительные процессы.

Полезной аналогией (или, лучше, метафорой), позволяющей нам как-то представить себе работу древнейшего перцептивного сознания, может служить функционирование сознания современных людей в его естественном измененном состоянии – сне. Во сне высшие управляющие уровни символьного (вербального) сознания отключаются, и когнитивные функции сознания оказываются редуцированными главным образом к наблюдению, «подглядыванию» за сценариями сновидений. Каким-то образом существенно повлиять на эти сценарии и на общий ход сновидений редуцированное сознание не может в силу генетически управляемого автоматизма правополушарных мыслительных стратегий переработки информации. Но оно

всостоянии способствовать созданию «отчета» о своей работе внутреннего «наблюдателя» мыслительных процессов в нашей долговременной эпизодической памяти.

Эволюционно более развитое перцептивное сознание у представителей древнейших популяций подвидов Homo sapiens послужило важнейшей когнитивной предпосылкой возникновения человеческой духовной культуры. Осознание своего индивидуального существования, своих внутренних состояний, своего «Я», а соответственно и своих отрицательных эмоций, депрессии и т.д. потребовало выработки каких-то защитных реакций, позволявших стабилизировать психику. Снятие болевых ощуще-

ний, возникавших вследствие полученных травм и ранений, блокирование отрицательных эмоций и компенсация «дефицита удовольствия» достигались различными способами, например посредством употребления в пищу растений, содержащих наркотики и психотропные вещества, с помощью физических упражнений, способствующих выделению в организме нейромедиаторов, эндорфинов1 и т.д. Благодаря сновидениям, воздействиям

1 Как теперь установлено, эндорфинная система является единственной системой нейроэндокринной регуляции, которая поддается сознательно

на когнитивную систему особых физических состояний организма (например, голодания), а также использованию содержащихся в растениях обезболивающих наркотических веществ древнейшие популяции видов Homo sapiens, по-видимому, впервые столкнулись с измененными состояниями сознания (видения, галлюцинации) и в этих состояниях впервые получили «доступ» к неведомому ранее «потустороннему» миру, населенному сверхъестественными существами. В результате древнейшее человечество получило возможность сделать свое наиболее выдающееся изобретение – открыть для себя духовную культуру, выполнявшую защитную функцию, функцию информационного антидепрессанта.

Первый из известных нам религиозно-мистических культов – это культ черепа у неандертальцев, в основе которого, как и в основе других, более поздних культов, лежала вера в сверхъестественное. Религиозные культы постепенно стали адаптивно ценными инструментами психосоциального управления, обеспечившими выживание первобытных человеческих популяций. Этот эволюционный уровень перцептивного сознания, по-видимому, открыл также новые возможности информационного управления индивидуальным самовосприятием и самосознанием людей. Соответствующие открытия первобытных колдунов и шаманов положили начало развитию многочисленных мистических практик, ориентированных на самосовершенствование «духа», на овладение скрытыми информационными ресурсами управления психикой, оптимизацию ее функционирования для тех или иных целей. Эти мистические практики (которые включали элементы «информационных технологий» – гипноз, самовнушение, эмпатия, а также системы физических упражнений, влияющих на концентрацию биохимических веществ в крови и соответственно на психику людей) использовали внутренний потенциал когнитивной системы первобытных людей. Они позволяли обрести новую

управляемой тренировке. Соответствующие физические упражнения могли компенсировать отсутствие у древних популяций гоминид обезболивающих препаратов, а также недостаточность эндорфинной системы как следствие депрессии, стресса, психоза, при синдроме хронической усталости и т.д.

культурную информацию, используя когнитивные функции измененных состояний сознания.

Принципиально новую способность управления мыслительными процессами человеческое сознание обрело

входе дальнейшей биологической (когнитивной) эволюции гоминид благодаря появлению и развитию у них речевой коммуникации и «вторичного», вербального и невер- бально-символьного кодирования мысли. Разумеется, это потребовало формирования новых, более высокоуровневых левополушарных когнитивных структур, ответственных за управление речью и знаково-символическим (ло- гико-вербальным) мышлением. Возникшее символьное (вербальное) сознание в отличие от более низкоуровневого перцептивного сознания постепенно оказалось в состоянии взять на себя целенаправленное управление ходом мыслительных преобразований, выбор и оптимизацию левополушарных мыслительных стратегий. Поскольку символьные коды – это коды «вторичные», благодаря нараставшей в филогенезе межполушарной асимметрии мысленные манипуляции символами и словами стали подчиняться исключительно левополушарным аналитическим мыслительным стратегиям. В итоге наше символьное (вербальное) «Я» постепенно обрело «свободу выбора», которая не могла блокироваться более «древними», относительно низкоуровневыми генетически управляемыми программами, направляющими оперирование перцептивными, «первичными» ментальными репрезентациями. Когнитивные структуры, ответственные за символьное (вербальное) сознание и его управление мысленным манипулированием символьной информацией, конечно же не могли не получить генетического закрепления в геноме отдельных человеческих популяций

врезультате действия механизмов естественного отбора. Они оказались адаптивно ценным биологическим приобретением, способствующим эволюционному развитию знаково-символического (логико-вербального) мышления и социальной коммуникации, а также общего, коллективного мировоззрения, духовной и материальной культуры, имевших приоритетное значение для выживания Homo sapiens sapiens. Благодаря тесной интеграции всех когнитивных способностей эволюция сознания всегда шла

иидет рука об руку с эволюцией нашей когнитивной системы, эволюцией мышления, эволюцией человеческого общества и культуры. Не обладай человек сознанием

идостаточно развитым сознательно контролируемым мышлением, ему вряд ли бы удалось ответить на вызов природы и перейти от собирательства и охоты к земледелию. Соответственно никогда бы не возникло многочисленное сложноорганизованное человеческое сообщество, развитая речевая коммуникация и утонченная культура.

Информационная природа сознания

Эволюция когнитивных способностей неразрывно связана с их информационной природой. Только благодаря адаптивной ценности когнитивных способностей как инструментов информационного контроля окружающей среды и внутренних состояний организмов (а следовательно, и выживания) эти способности с появлением соответствующих структур когнитивных систем оказались под генетическим контролем и тем самым стали подлежать биологической (когнитивной) эволюции. Это относится ко всем без исключения когнитивным способностям живых организмов, в том числе и к человеческому сознанию. Какие же открытия в современной науке – генетике человека, нейрофизиологии, нейропсихологии, когнитивной психологии и других когнитивных дисциплинах, информатике и т.д. имеют особое значение для понимания информационной природы человеческого сознания, связей между сознанием и мозгом, между сознанием как высшей когнитивной способностью и работой когнитивной системы, процессами переработки информации? Эти открытия накапливались в течение нескольких десятилетий и в конечном итоге повлекли за собой, по сути дела, революцию в наших теоретических представлениях о работе человеческого мозга, нашей когнитивной системы, высшей когнитивной способности – сознания. Не претендуя на исчерпывающую полноту, рассмотрим подробнее хотя бы некоторые из них.

1. Открытие в 1924 г. Г. Бергером мозговых волн.

Мозговые волны являются не только несомненным и отчетливым признаком информационной (психиче-

ской) активности нашего мозга, но и отражают индивидуальные нейрофизиологические и психологические различия. Это открытие позволило сконструировать в 1928 г. энцефалограф и использовать метод электроэнцефалограммы, т.е. запись мозговых волн, в медицине как диагностическое средство определения симптомов эпилепсии

ииных психических заболеваний, а также местонахождения опухолей и других аномалий.

Исследования с помощью метода электроэнцефалограммы, в частности, показали, что когнитивные способности, другие личностные качества и поступки индивидов зависят от того, как справляется их мозг с информацией

инасколько он спонтанно активен. Оказалось, что определенные индивидуальные различия в нейрофизиологических параметрах коррелируют с когнитивными и психи-

ческими различиями людей. Так, например, лица

смономорфными альфа-волнами в среднем проявляют себя активными, стабильными и надежными людьми, они

свысокой вероятностью обнаруживают признаки высокой спонтанной активности и упорства. Самые сильные их качества – это точность в работе, особенно в стрессовых ситуациях, а также возможности кратковременной памяти. Лица с быстрым вариантом затылочного альфа-ритма, вероятно, превосходят других в абстрактном мышлении и в ловкости движений. Они способны быстро перерабатывать когнитивную информацию. Напротив, категория лиц

снизкоамплитудной ЭЭГ демонстрирует низкую спонтанную активность, они склонны оставаться экстравертами и конформистами, копировать статистически преобладающие поведенческие и мировоззренческие образцы, ориентироваться в своем поведении на окружающих. Но у них, как правило, хорошо развита пространственная ориентация, пространственно-образное мышление и эпизодическая память. Лица с диффузными бета-волнами делают большое количество ошибок, несмотря на медленный темп работы. Они обладают низкой устойчивостью к стрессу. Есть также данные о положительной корреляции между альфа-ритмом и интеллектуальными способностями, работой мышления, а также пространственным восприятием.

2.Влияние химических веществ на обработку мозгом когнитивной информации. Психотропные вещества, пси-

хофармакологические препараты могут оказывать влияние на симптомы аффективных расстройств и психических заболеваний. Было обнаружено, что психотропные лекарства влияют на функцию нейромедиаторов – химических веществ, обеспечивающих передачу информации между синапсами нейронов головного мозга (например, адреналин). В частности, некоторые больные депрессией реагируют на лекарства, которые ослабляют деградацию адреналина, увеличивая тем самым его количество в синапсах. Больные, страдающие другой формой депрессии, реагируют на лекарства, угнетающие обратный захват адреналина выделившим его нейроном, увеличивая таким образом пригодное для нейропередачи количество адреналина. Нейромедиаторные ферменты обнаруживают отклонения в активности не только при аффективных расстройствах и психозах – изменчивость по этому признаку в заметных пределах характерна также и для здоровых людей. Эта изменчивость определяется генетически.

3.Экспериментальные данные, свидетельствующие

оналичии информационного обмена между нейронами мозга. Было обнаружено, что обмен когнитивной информацией между нейронами головного мозга происходит посредством электрического (нервного) импульса, хотя передача ее через синапс осуществляется не электрическим, а химическим способом, который вызывает изменение электрического потенциала. Искусственное возбуждение отдельного нейрона соответствующей локальной области человеческого мозга слабым электрическим током, как оказалось, вызывает автономное генерирование когнитивной системой внутренних ментальных репрезентаций – перцептивных образов, восприятий или галлюцинаций, а также некоторых желаний или агрессивных побуждений (эксперименты Пенфилда и др.). Таким образом, было установлено, что «языком» мозга (если так можно выразиться) являются электрические сигналы. Многочисленные экспериментальные данные позволяют предполагать, что человеческий мозг является органом, перерабатывающим когнитивную информацию. Эта гипотеза выдержала весьма тщательные экспериментальные проверки, и ее правомерность общепризнанна в когнитивной науке. С 60-х гг. прошлого века модели переработки