Феномен сознания. Монография

оказавшихся противоположно ориентированными по отношению к динамикам мира, человек (как целое) больше не способен непосредственно ощущать происходящее в мире как часть себя самого.

Но еще интереснее то обстоятельство, что эта поверхностная структура оказывается подобным же образом отделена и от внутреннего мира, от субсистем собственного организма, поскольку последние не изменили направленности своих энергетических динамик, которые по-пре- жнему совпадают с направлением движения энергии в окружающем пространстве. Именно данное обстоятельство и является глубинной основой того, почему возможно непосредственное интуитивное усмотрение: внутренние системы, сохраняя ту же направленность динамик, что и общемировые процессы, не утратили способности схватывать сущность воспринимаемого, буквально прожи- вая-ощущая ее как часть самих себя. Такое глубинное, объемное усмотрение в буквальном смысле является «внутренним», знанием всем своим существом, «нутром», (что как раз и соответствует термину – «вън-утр-еннее»: от «утроба»), и именно оно лежит в основе того феномена, который люди привычно именуют интуицией или внутренним голосом.

Эго-сознание, подсознание, бессознательное в их соотносительности с телесностью человека

Итак, в результате пережитой человеком (на уровне «я как целое») диссоциации выделился, «организационно оформился» особый слой телесности (фактически исчезающе тонкая прослойка, граница, поверхностная структура), опосредующая отношения организма со средой. Одной своей гранью эта структура соприкасается с внешним миром, другой – с внутренним миром собственной телесности уровня «организм как совокупность субсистем». Эго (я, самость) – структура уровня целого. Ее локализация – как раз граница внешнего и внутреннего пространства. И она предрасположена к поверхностному восприятию реальности именно потому, что такова ее собственная природа: это – плоскостное образование.

Отношение ко всему остальному миру у такого «я» по вышеописанным причинам будет как к чему-то, что отделено от него барьером не-данности в прямом пережива- нии-усмотрении. Иными словами, остальной мир для я как целого оказывается чем-то иным, альтернативным, отличным в глубинной своей основе, т.е. другой природы. Все это приводит к тому, что, когда индивид функционирует в выделенном режиме (а выделенным для человека современной технократической культуры, без всякого сомнения, можно назвать режим идентификации с я как новая целостность), основной объем информации регистрируется вне сферы сознания.

Разумеется, данные о происходящем в мире воспринимаются на всех уровнях телесной организации: отдельных субсистем, организма как их совокупности, организма как новой целостности. На всех этих уровнях будут иметься репрезентации воспринятого. Но так как фокус самоидентификации у современного человека большую часть времени помещен в я как целое, то и в сфере досягаемости оказывается только та часть информации, которая фиксирована на этом уровне. Все остальное, что получило репрезентацию исключительно на базовых уровнях, субъектом не осознается и не воспринимается без специальных усилий или особого стечения обстоятельств.

Но что значит «ему доступна только та часть информации, которая фиксирована на уровне целого»? Что является тем средством, которое используется целым для постижения мира? Это способность, которая знакома нам как специфически человеческое сознание и которая сформировалась как адаптивно ценная компенсаторная стратегия, призванная сгладить негативные последствия нового отношения человека к миру после диссоциации. Иными словами, непосредственно доступной субъекту, поместившему локус самоидентификации в эго, оказывается информация, извлекаемая в результате применения сознания и средств постижения, основанных на его использовании. Остальная же часть информации, которая была воспринята на базовых уровнях организации телесности (отдельными субсистемами и организмом как их совокупностью), оказывается вне сферы достижимости сознания. Это и значит, что она им не осознается. Тогда

получается, что неосознаваемое – это то, что было воспринято субъектом на тех двух уровнях телесности, с которыми он себя не отождествляет и которые оказались (в силу диссоциации целого) отделены от него барьером инаковости, не данности в непосредственном переживании-усмотрении.

Когда говорят о неосознаваемом, обычно подразумевают такие пласты психики, как подсознание и бессознательное. Причем нередко используют эти понятия как взаимозаменимые, поскольку отчетливо обозначить разницу между содержаниями этих уровней (за исключением указания на то обстоятельство, что одни более доступны для осознания, чем другие) не так просто. Однако на базе предложенной модели разных уровней организации телесности представляется возможным дать новое их истолкование, которое позволит сделать природу этих феноменов более прозрачной.

Я предлагаю рассматривать бессознательное как такой тип организации процессов восприятия, репрезентации и переработки информации, для которого областью определения выступает телесность уровня отдельных субсистем организма. И тогда становится понятным, почему содержания подобного рода так малодоступны для сознания: последнее у современного человека технократической культуры – в соответствии с предложенной моделью – имеет областью определения эволюционно наиболее высокий уровень организации телесности: «организм как новая самостоятельно действующая в мире целостность». Но поскольку «материальным» субстратом, «вещественным»1 носителем этого уровня является пространство поверхности, пространство границы, отделяющей эго как от внешнего, так и от внутреннего мира собственных субсистем, слишком велика оказывается дистанция, разделяющая эти системы репрезентации информации. Информация, представленная средствами телесности уровня отдельных субсистем организма, для эго-сознания,

1 Беру эти понятия в кавычки, потому что понятие пространства поверхности – мнимость, никакого вещественного субстрата у него быть не может. Однако как уже говорилось, за этой мнимостью или иллюзией (как расценивается человеческое «я», «самость» в восточных традициях) стоят вполне реальные динамики внутренних ощущений человека.

сферой локализации которого выступает пространство поверхности, пространство границы, а областью определения – «организм как новая самостоятельно действующая в мире целостность», – оказывается непосредственно нечитаемой. Связано это с тем, что на двух базовых уровнях субъект не пережил диссоциации, сохранив качество изначальной недвойственности. На производном же уровне вследствие эпизода филогенетической эволюции, представленного в Библии мифом о грехопадении, его мир оказался расколот на противоположности, диссоциирован, а его сознание – как когнитивная способность этого уровня – фундаментально зависимо от данного принципа организации информации. В соответствии с данным принципом сформировались также и язык человека, и весь категориальный аппарат мышления. А как известно (гипотеза лингвистической относительности Сепира–Уорфа), язык непосредственно влияет на мировосприятие человека, задавая те категориальные схемы и обусловливая те выразительные возможности, в которые мы втискиваем наше ви1дение мира. Таким образом оказывается, что недуальный, недвойственный мир организации телесности на уровне субсистем организма воспринимается самим же человеком, поместившим локус самоидентификации в эго, как иноприродный ему, чужой, как в некотором роде «не-я». И это верная интуиция, если принять во внимание, что для диссоциированного человека «я» – это тончайшая прослойка телесности, а на самом деле – мнимость, пространство поверхности, как раз изолирующей его от внутреннего мира собственных субсистем. Я бы даже сказала, что свойство изолировать – характерное, атрибутивное свойство феномена «я», самости. Сама природа этого феномена наилучшим образом может быть выражена в метафоре изоляции именно потому, что «я», эго, самость – по своей сути – и есть пространство границы, отделяющей человека как от внешнего мира, так и от внутреннего мира собственных субсистем.

Что же касается подсознания человека, то я предлагаю рассматривать его как такую сферу психических процессов и содержаний, которые определены на уровне телесности «организм как совокупность подсистем». Подсознание в большей мере доступно осознаванию, чем

бессознательное, поскольку фактически это тот же уровень общности, что и «организм как новая целостность», только в другой своей ипостаси. И ключевым, как мне кажется, здесь является вопрос о наличии позиции наблюдателя по отношению к процессу жизни. В том случае, если человек выбирает данную позицию (функционально это проявляется в отождествлении с эго), он выпадает из непосредственного единства <человек-мир>. Поэтому содержания, зафиксированные на уровне «организм как совокупность субсистем», оказываются недоступны прямому непосредственному осознанию.

Если же человек отказывается от позиции наблюдателя по отношению к происходящему, т.е. без остатка, до конца погружается в процесс, не выделяя себя из него, буквально «становясь самим процессом», он получает свободный и неограниченный доступ к содержаниям, которые циркулируют на уровне «организм как совокупность субсистем», потому что это он же, только в другом проявлении. Именно в этот момент исчезает разделяющий его и мир барьер, а вернее, граница, которой он сам отделил себя от него, отождествившись с уровнем «я как целое». Полагаю, что именно возможность подобной трансформации, сопровождаемая изменением доступа к циркулирующим в сфере неосознаваемого содержаниям, и лежит в основе механизмов творческого процесса – в частности, таких его стадий, как инкубация идеи и озарение.

Тогда выстраивается следующая иерархия: эго-созна- ние – это то, что имеет своей областью определения иллюзорное пространство границы («пространство поверхности»), возникающее как новое эмерджентное качество человеческой телесности в тот момент, когда в мир человека привносится диссоциация. По существу, феномен границы – это мнимость, но в его основе – подлинное ощу- щение-переживание субъектом барьера, препятствующего прямому, непосредственному, без усилий доступу к схватыванию происходящего во внешнем и во внутреннем мире. Можно также сказать, что пространство поверхности, пространство границы отделяет его распознающую ипостась от переживающей, чувствующей.

Подсознание – это когнитивная способность предыдущего уровня системной организации человеческой телес-

ности (организм как совокупность субсистем). Бессознательное – самый глубокий, далеко отстоящий от феномена сознания пласт психики. В его основе – наиболее ранний уровень организации человеческой телесности: отдельные субсистемы, еще не только не интегрированные в единую, новую целостность, но находящиеся на той стадии развития, когда приоритет отдается не объединению в рамках целого, а собственным внутренним процессам.

Потому-то ситуация и оказывается следующей: неосознаваемая информация обычно не доступна субъекту, поскольку обычным (приоритетным) для представителя современного социума является режим функционирования в пространстве поверхности. И так как между ним и двумя другими уровнями (по описанным выше причинам) существует барьер, граница, укорененное на базовых уровнях знание непосредственно не дано эго-сознанию,

т.е. является неосознаваемым. Условно говоря, коды размещения информации на этих уровнях разные: сознание, владеющее только собственным языком, без специальных усилий ничего не может сказать относительно информации, циркулирующей на базовых уровнях, поскольку эти языки непосредственно им не читаются, они организованы по другим принципам, элементарные единицы в них не те, что у него.

Итак, человек как целое (новая форма телесности, эмерджентно возникающая на базе предыдущих) с полным на то основанием видит внешний мир отделенным от него барьером не-данности в непосредственном прямом усмотрении. Но он же в пределах обычных возможностей своей телесности (правда, только двух базовых уровней ее организации: как совокупности субсистем, и отдельных его систем) не пережил диссоциацию и соответственно не утратил возможности непосредственно воспринимать- переживать-знать происходящее в другом как во-мне- самом-совершающееся. Поэтому на базовых уровнях телесности нет ощущения барьера, границы, отделяющей, изолирующей от внешнего мира. На них субъект той же природы, что и мир. Отсюда и некоторые особенности функционирования неосознаваемого. И в частности, общая с внешним миром природа этих пластов человеческой экзистенции делает проживание происходящего

в мире как в-них-самих-совершающегося для этих уровней ненасильственным и спонтанным. Отсюда – огромный объем фиксируемой информации, недискретность восприятия, недвойственность кодов.

Инаковость субъекта (на уровне целого) и мира (как внешнего, так и внутреннего – на базовых уровнях) не изначальна. Она обусловлена логикой событий, является естественным следствием совершенного на одном из этапов эволюции выбора. Но если это так, то вследствие нового выбора она может быть снята. Человек не имел бы шансов вернуться к гармонии с миром (внешним и внутренним), если бы его природа изначально была иной, чем природа окружающего мира и мира его внутренних систем. Но ведь это не так. Значит, и возможности восстановления гармонии существуют.

Репрезентативные системы и канал мысли

Итак, эго-сознание укоренено в том слое телесности, который предстает как пространство поверхности, пространство границы. Оно воспринимает происходящее и репрезентирует его средствами, которые соприродны ему

иявляются такими же плоскостными образованиями, как

ионо. Важнейшим средством освоения мира на основе ресурсов эго-сознания выступает мысль.

Внекоторых восточных традициях мышление (мысль) рассматривается как шестое чувство, функционирующее наряду с известными пятью, которые в западной культуре называют органами чувств. Шире их можно понимать как репрезентативные системы, призванные воспринимать

икодировать информацию, обеспечивающую возможность взаимодействия человека с миром в целях его выживания.

Вся информация, фиксируемая разными репрезентативными системами, создает своего рода банк данных, которыми человек оперирует. При этом можно сказать, что варианты выходов, а также перспективы последующего развертывания ситуаций, аккумулированные в каждой такой системе, различаются. Ведь недаром основоположники НЛП Дж. Гриндер и Р. Бендлер говорили о том, что важно научить клиента использовать все репрезентативные системы («Я вижу», «Я слышу», «Я осязаю», «Я обо-

няю»). В противном случае большой объем информации, касающейся возможных вариантов решения ситуаций, просто не удается актуализировать1.

То, какой канал кодирует информацию, – существенно, так как его особенности определяют не только форму представления воспринятого, но и то, что именно из общего объема поступающего будет воспринято; параметры репрезентативной системы влияют на то, какая информация из мира (и внешнего и внутреннего), будет воспринята – в буквальном смысле, а не только в плане того, как она будет кодирована.

Идело здесь вот в чем: всякая система распознает

вокружающем только то, что соответствует ее собственной природе, что резонансно посылаемым ею в мир сигналам. Поэтому в одной и той же информации различные распознающие системы воспримут разное, а именно то, что отвечает их собственной природе. Так и получается, что аудио-, визуальный, обонятельный, осязательный, кинестетический ряд – для человека уровня отдельных систем – это разные события, допускающие разные варианты выходов и решений. И то, что наше «я» уровня целого воспринимает как однозначное, на самом деле, если смотреть на него глазами, допустим, субсистем, – может оказаться чем-то совсем иным. Ведь на пути появления

всфере эго-сознания поступающая информация, изначально многоплановая, неоднозначная, мультимодальная, проходит различные этапы преобразования. В частности:

1.Она кодируется репрезентативными системами разных модальностей;

2.Некоторые из таких систем полностью или по большей части игнорируются нашим «я» уровня целого;

3. Оставшаяся информация приводится в соответствие с существующими на уровне эго-сознания стереотипами, установками, разного рода устоявшимися представлениями.

Кстати, некоторые каналы поступления информации настолько сильно игнорируются нашим «я», что не осознается не только поступающая по ним информация, но даже обстоятельство их наличия. Например, это касается так называемого «шестого» чувства (с определенными оговор-

1 Бендлер Р., Гриндер Дж. Структура магии. СПб., 1993. Т. 2.

ками его можно назвать каналом непосредственного внутреннего чувства): человек технократической культуры обычно отвергает саму возможность его существования.

Весьма показательна в этом отношении история Барбары О’Брайен1 – мужественной исследовательницы своего внутреннего мира, которая, пережив острый приступ шизофрении и войдя в стадию ремиссии, нашла в себе силы проанализировать и с юмором и предельной открытостью изложить собственный опыт, такой необычный для среднестатистического человека. В ее эссе имеются как эпизоды, связанные с острым периодом болезни, так и со стадией выхода из кризиса, когда она столкнулась с очень необычным феноменом предзнания будущего. Это был своего рода внутренний голос (который она нейтрально обозначила «Нечто»), подсказывавший ей выигрышные номера в рулетку, дававший возможность абсолютно безошибочно знать, что произойдет в ближайшем будущем.

Так вот, весьма характерно, что факт появления в ее жизни этого благосклонного к ней помощника напугал ее больше, чем первые признаки начавшейся шизофрении («марсиане», «операторы», «зеленые человечки»), потому что в последнем случае было, по крайней мере, понятно, что они такое, – болезнь. А вот что такое этот подсказывающий голос, который воплощает то, чего не может быть, потому что не может быть никогда?

Известные нейрофизиологи Т.А. Доброхотова и Н.Н. Брагина также сообщают очень интересные данные об особенностях восприятия у пациентов в период пароксизмальных кризисов. В их числе и предзнание будущего, и необычные синестезии, и наличие информации о тех вещах, восприятие которых невозможно с опорой на стандартные органы чувств (например, видение того, что происходит в палате на другом этаже). Они пишут: «Наиболее интригующим представляется феномен предвосхищения, также возникающий пароксизмально: во время приступа больные оказывались способными видеть, слышать (воспринимать с помощью органов чувств) события будущего времени»2. Или еще: «В момент приступа

1 О’Брайен Б. Необыкновенное путешествие в безумие и обратно. М., 1996.

2 Брагина Н.Н., Доброхотова Т.А. Проблема «мозг – сознание» в свете

левша как бы способен видеть, слышать или каким-то иным образом «чувствовать» события, которых еще нет сейчас и здесь (в настоящем времени и реальном пространстве), а состоятся в будущем»1. Весьма характерно, что сами исследовательницы, честно и мужественно приводящие данные факты, испытывают немалое смущение по этому поводу и откровенно говорят о том, что не имеют модели для интерпретации подобных феноменов.

Имеются также многочисленные антропологические данные, свидетельствующие о том, что представители примитивных культур без всяких специальных усилий способны получать информацию, которую не может извлечь из ситуации представитель технократической культуры2.

При всем при этом, несмотря на обилие соответствующей эмпирики, нам очень трудно признать вышеупомянутые «альтернативные феномены», какими бы свидетельствами они ни подкреплялись. Причину этого скептицизма я усматриваю в том, что все они связаны с функционированием канала поступления информации, параметры которого не только не соответствуют, но прямо противоположны параметрам канала мысли, являющегося выделенной системой репрезентации информации для современного человека.

Остановимся немного подробнее на особенностях «канала мысли» и тех преобразованиях, которые информация проходит для того, чтобы получить репрезентацию в нем.

Буддисты называют ум шестым чувством. Для них мысль – это не интегральная метауровневая способность, как для европейцев, а просто еще одно чувство, еще одна система репрезентации информации, рядоположенная остальным пяти. Для европейцев же она стала настолько доминирующей, универсально используемой, что превратилась в выделенную, играющую роль некоего универсального языка, на который переводят (а точнее, стремятся перевести) данные всех остальных каналов поступления информации. Однако возможно, что она – того же порядка,

современных представлений о функциональной асимметрии мозга // Мозг и сознание. М., 1990. С. 87–88.

1 Брагина Н.Н., Доброхотова Т.А. Левши. М., 1994. С. 90.

2 Канетти Э. Масса и власть. М., 1997. С. 359–364.

что и другие репрезентативные системы, и просто обеспечивает свою картину репрезентации происходящего.

Приведу пример. Пусть у нас есть человек, потерявший обоняние в результате хронического заболевания носа. И вот он оказывается свидетелем некой непонятной для него ситуации, когда один человек лежит, а другой наклонился над ним и чем-то трясет перед его лицом. Тот, кто утратил обоняние, не будет иметь непосредственной информации о том, что происходит, потому что он не ощущает запаха нашатыря. Конечно, по косвенным признакам (закрытые глаза одного, озабоченное лицо другого

ит.п.) он может догадаться – в результате размышлений

иреконструкций, – что другого приводят в чувство. Но

ведь эта информация содержится непосредственно

всистеме обонятельного ряда, к которому он – в силу особенностей личностной истории – не восприимчив.

Плохослышащие и слабовидящие люди постоянно вынуждены разгадывать ребусы, которые стандартному большинству незнакомы, именно потому, что не все каналы репрезентации информации у них функционируют

вполном объеме. Для таких людей выделенным каналом окажется какой-то другой: допустим, для слабовидящих – осязание и слух, для слепоглухонемых – осязание.

Иными словами, роль «главного канала» – функциональна, а не субстанциональна. То, что мы все выражаем в языке мысли, и теперь уже сам этот канал воспринимаем как выделенный, универсальный, метауровневый по отношению ко всем прочим, не обязательно значит, что таков его подлинный статус. Это может означать лишь то, что в силу особенностей культурной истории европейского человека он стал, оказался таким. И то, что какие-то вещи, какие-то аспекты происходящего принципиально, ни при каких условиях, непредставимы в нем, вовсе не дискредитирует ту информацию, снижая ее статус, делая ее как бы немного неполноценной. Это (при альтернативном ракурсе рассмотрения) – нормальная ограниченность возможностей самого мыслительного канала репрезентации информации: как не вся информации, представимая в каналах обоняния, зрения, слуха, может быть представлена, допустим, в канале осязания, также и не вся информация, поступающая по каждому из остальных каналов, представима в канале мысли.

Таким образом, имеет смысл по-иному расставить акценты: не информация, невыразимая в языке мысли, чем-то нехороша, в чем-то «не соответствует стандарту», а выразительные возможности канала мысли непригодны для репрезентации некоторых видов информации. И естественно, это не значит, что один канал восприятия и переработки информации хороший, а другой – плохой, они просто разные, по некоторым параметрам даже противоположные.

Таким образом, репрезентация в мысли, формой выражения чего является естественный язык и язык образов сознания, – лишь один из возможных, по сути, равноуровневых каналов, который оказался доминантным просто в силу эволюционной и культурной истории человечества.

Учитывая вышесказанное, можно сделать следующий вывод: наименованием «бессознательное» мы не совсем верно передаем природу феномена, очень значимого для понимания внутреннего мира человека. Оно верно по отношению к «мыслецентрированному» субъекту, но не по существу. По существу же, то, что мы именуем бессознательным, подчеркну: то, что для канала мысли – бессознательное, – складывается из аспектов репрезентации происходящего языками всех кодирующих систем в той

их части, которая не имеет адекватного эквивалента в языке мысли (в естественном языке и языке образов сознания), плюс те содержания, которые поступают по каналу, альтернативному по отношению к каналу мысли.

Иными словами, если мы отождествляемся с эго, то приоритетным для нас оказывается канал мысли, и тогда статус бессознательного приобретает информация, поступающая по стандартным каналам в той ее части, которая не кодируется эго-сознанием, плюс все из непризнаваемого канала непосредственного чувственно-телесного опыта. А не признается он эго-центрированным сознанием именно потому, что не имеет – по природе своей – репрезентации в языке мысли. Иначе говоря, здесь происходит путаница причины и следствия: для нас ни этой информации не существует, ни этого канала не существует, потому что они непредставимы в языке канала мысли. На самом же деле все не так. Некоторые люди не кодируют происходящее в виде аудиоили видеоряда, но ведь никто на этом

основании не будет утверждать, что такая форма репрезентации невозможна, не существует. Если человек не чувствует запаха нашатырного спирта, это не значит, что им не пахнет. Это не значит, что информация, получаемая таким человеком в результате реконструкций и размышлений, в принципе не может быть получена в результате непосредственного восприятия специфического запаха.

Так же и с «шестым чувством»: если канал мысли недостаточно отчетливо, лишь изредка и при особых условиях воспринимает информацию, кодированную данной репрезентативной системой, это не значит, что она к человеку не поступает, что она в его репрезентативных системах не представлена. Это значит лишь, что приоритетный канал, с опорой на который современный человек функционирует бо1льшую часть времени (канал мысли), к ней нечувствителен, плохо приспособлен для восприятия такого рода содержаний. Я полагаю, что информация, поступающая по этому каналу, в некоторой своей части параллельно кодируется также и остальными репрезентативными системами (кроме канала мысли) в соответствии с их специфическими параметрами: зрительной, осязательной, обонятельной, кинестетической. Очевидно, последнее и составит «неосознаваемые аспекты» информации этих каналов. Т.е. это, возможно, не какая-то особенная звуковая, визуальная, обонятельная, осязательная информация, которая непредставима в языке мысли (в сознании). Возможно, это все и есть та самая «неосознаваемая», «интуитивная», «непосредственно-чувственная» информация, но в той форме, как она репрезентирована аудио-, видео-, и пр. системами репрезентации.

Таким образом, здесь снова имеет смысл сместить акценты: мы не осознаем / не способны выразить в языке мысли не часть аудио-, видео-, кинестетической информации, а информацию, поступающую по каналу, который условно можно назвать каналом телесно-чувственного (или интуитивного) знания – и непосредственно, и в той ее форме, в какой она репрезентирована аудио-, видео-, обонятельной, осязательной, кинестетической системами.

Для этого типа информации верно следующее: как она непредставима в языке мысли, так же в нем непредставимо и ее выражение во всех остальных репрезентативных

системах. В отличие от языка мысли остальные репрезентативные системы имеют возможность непосредственного восприятия и выражения компонентов интуитивной информации собственными ресурсами.

Таким образом, информация, непосредственно поступающая по каналам аудио-, видео-, осязательного, обонятельного, кинестетического ряда, в общем случае выразима средствами языка мысли, хотя и не всегда это удается сделать легко. Информация же, поступившая через канал непосредственного чувства и лишь параллельно кодированная средствами остальных репрезентативных систем,

непосредственно невыразима в языке мысли. Именно такого рода содержания и составят основной массив бессознательного, а вернее, того, что именует бессознательным современный человек, поместивший локус самоидентификации в эго. В этом-то и трудность: мы пытаемся использовать однопорядковое, но по статусу противоположное средство выражения (язык мысли) для репрезентации исключающего возможность такого выражения содержания. И стремимся чуть ли не насильно переводить последнее на язык сознания. А это просто по логике вещей невозможно. Поэтому часто звучащие в психотерапевтических сессиях рекомендации «просто осознать» сами по себе мало что дают, поскольку осознание содержания, представленного в форме, принципиально противоположной той репрезентативной системе, для которой и функционирует сознание, – отдельная нетривиальная задача.

Язык канала непосредственного внутреннего чувства

Теперь, если мы зададимся вопросом о том, что представляет собой язык этого необычного канала поступления информации (канал так называемого «шестого чувства»), правильнее всего (хотя и довольно неэстетично) будет назвать его языком «нутра» – отсюда выражение «нутром чую» и отсюда же вън-утр-еннее (от «утроба») чувство. Элементарными единицами представления информации в этой репрезентативной системе, думается, будут динамики энергии, на уровне тела предстающие как всплески-пере- ливы неясных, неотчетливых, синкретичных телесных

чувств-ощущений-переживаний. В них все слито, смешано. Они – по самой своей природе – не могут быть представлены и проанализированы в том ключе, как это допускают объекты ss-уровня. Они принципиально невыразимы в естественном языке, потому что последний – язык эго-сознания – поверхностной, плоскостной структуры.

Как может формироваться такой код?

Известный мнемонист Шерешевский оставил бесценные свидетельства особенностей организации ранних детских впечатлений, которые людьми с обычной памятью не воспроизводятся. С самого раннего детства происходившее воспринималось им в сложном сочетании образов разных модальностей, ярко, целостно. В частности, он говорил, что все хорошее, приятное, женское у него слилось с переживаниями светлого. Вот мать склонилась над его колыбелькой, и это – светлый туман. «“Мама” и все женщины – это что-то светлое… и молоко в стакане, и белый молочник, белая чашка – это все, как белое облако…»1

А плохое, темное, мужское он переживал, как «а жук». Здесь мы видим звукокомплекс еще не как составляющую языка сознания, а как синкретичное переживание– ощущение–образ–звукосочетание. Примерно так, вероятно, звучит начало вербально оформленной мысли. Это чтото переходное от комплексов – динамик энергии к комплексам физических телесных ощущений и их коррелятов в образах–символах языка, т.е. здесь, вероятно, мы видим начатки формирования нового для развивающегося организма типа кодирования – кодирования в языке мысли. И позднее, будучи взрослым, он продолжал оценивать внешние объекты именно по их переживаниям в собственном внутреннем ощущении: «Разве это коржик? Какой же это коржик? Коржик – это что-то острое, колючее». Или еще: «Я был болен скарлатиной… пришел из хедера2, голова болит… Мать говорит: «у него «а хиц» (жар)». Вот это верно! «Хиц» – это что-то вроде молнии, яркое… из моей головы выходит такое острое, оранжевое… Это верно!»3

1 Лурия А.Р. Маленькая книжка о большой памяти // Романтические эссе. М., 1996. С. 53.

2 Школа (др.-евр.).

3 Лурия А.Р. Маленькая книжка о большой памяти. С. 54.

На примере таких самоотчетов мы видим, что представляет собой и в каких формах проявляется диффузный синестезический тип переживаний, который неврологи оценивают как характерный лишь для наиболее примитивных, «протопатических» форм чувствительности1. В случае Шерешевского перед нами редкий феномен сохранения и яркого, отчетливого воспроизведения тех форм восприятия, которые обычно – в ходе естественной эволюции индивида – изживаются как затрудняющие адаптацию к реальности, в которой вынужден функционировать современный взрослый человек технократической культуры, потому что препятствуют нормальному и полноценному развитию эго-сознания. В частности, Шерешевский жаловался А.Р. Лурии на то, что яркие переживания звуковой составляющей языка чрезвычайно затрудняют восприятие смысла выражений. Это было одной из причин того, почему его карьера как адвоката не была успешной.

Итак, в момент своего поступления информация репрезентативными системами организма фиксируется многослойно: сразу на всех уровнях, свойственными им, органичными для них средствами. Чем определяется то, что средства органичны для данной системы? Тем, что элементарные единицы ее языка – того же уровня и тех же параметров, что сама система. Коротко говоря, для vs-системы органичны средства той же природы, т.е. – vs-средства, для ss-системы – ss-средства.

Как осуществляется перевод с языка телесных динамик (vs-уровень) на язык эго-сознания (ss-уровень)?

На мой взгляд, поскольку, поступая, информация сразу параллельно кодируется всеми репрезентативными системами, она изначально оказывается представлена одновременно:

1)в языке телесных динамик (уровень отдельных субсистем организма);

2)в языке чувств–ощущений–переживаний (организм как совокупность систем);

3)в вербально–образных средствах эго-сознания (уровень телесности «организм как новая целостность»).

Каждый уровень фиксирует то из поступающего, что соответствует его собственной природе, и теми средства-

1 Там же. С. 51.

ми, которыми располагает и которые органичны ему. В результате в процессе эволюции человека постепенно складывается система увязок «информационных единиц» всех трех языков: словам естественного языка оказываются сопоставлены определенные слитые синкретичные комплексы внутренних ощущений телесных динамик, сопровождающих это слово, разворачивающихся вместе с ним и параллельно ему (т.е. именно так, как они когда-то оказались представлены в системе <ум-тело> человека в момент поступления сигнала). Все это сопровождается более или менее отчетливо переживаемыми чувствами, ощущениями и эмоциями. В дальнейшем вся система взаимосвязей-увязок может быть активирована, отталкиваясь от любого ее пласта: от вербально-образного, от эмоционального, от телесно-энергетического.

Иными словами, какой бы пласт всей системы увязок в данной конкретной ситуации ни выступил на первый план, одновременно будут активированы составляющие

идвух других уровней, поскольку так они изначально закладывались и так сохраняются в памяти человека (телесной, эмоциональной, символической). Именно поэтому существует возможность через осознание управлять эмоциональными и психофизическими состояниями. Именно поэтому, регулируя эмоции, можно воздействовать на течение физиологических процессов. Именно поэтому изменения физического состояния приводят

ик эмоциональным изменениям, и к изменению параметров функционирования сознания.

Итак, все в природе человека взаимосвязано. Языки кодируют поступающие сигналы параллельно, перевод осуществляется не в том ключе, как в рамках поверхностных структур,1 а, по сути, автоматически: т.е. активация любого из пластов содержаний непосредственно сопровождается разворачиванием двух других языков. По этой причине нет нужды предполагать существование некой специальной системы перевода, осуществляющей трансляцию, допустим, с языка телесных динамик, на язык

1 Как к этому привыкло эго-сознание: допустим, с одного иностранного языка на другой или с естественного языка на искусственный, когда требуется отдельная система перевода, содержащая правила сопоставления выражениям одного языка выражений (элементарных единиц) другого.

чувств или на язык образов сознания, что в принципе приводило бы к методологической трудности регресса в бесконечность, которая также известна как парадокс гомункулуса (если в человеке сидит некий маленький человечек, ответственный за то, чтобы переводить с одного языка на другой, то необходим и такой человечек, который будет следить, чтобы тот человечек включился в работу и осуществлял ее грамотно, но тогда необходим и тот, кто проследит за работой этого человечка и т.д. Или в другом варианте: если перевод с языка на язык задается особой системой правил, то необходима еще одна система, которая будет задавать правила, по которым в данной конкретной ситуации должны применяться именно эти правила исходной системы перевода и т.п.).

Повторяю, в предлагаемом подходе такой трудности не возникает, поскольку постулируется, что поступающая информация параллельно кодируется одновременно всеми репрезентативными системами, поэтому и разворачивается она сразу всеми рядами – так, как зафиксировалась в момент поступления. Что касается объема представленности, то можно сказать, что часть информации получит репрезентацию во всех трех языках, часть только в двух (та, которая либо не соответствует параметрам эгосознания, либо блокируется им как нежелательная) либо и вовсе одного – языка телесных динамик. Последнее произойдет с такого рода процессами и содержаниями, которые особенно неотчетливо соотнесены с эго-сознанием или же прямо противоположны его параметрам. Это, например, могут быть тонкие ощущения, связанные с переживанием динамик энергии, которые представителями западной культуры вообще практически никогда не осознаются и отчетливо не воспринимаются. Последнее, однако, не означает, что такую чувствительность-воспри- имчивость нельзя при желании развить. Это доступно, но требует специальных усилий и долгой практики. Люди, занимающиеся особыми техниками (допустим, практикующие осознанные сновидения или изучающие восточные единоборства) со временем развивают такие умения. Источники свидетельствуют, что основатель айкидо, мастер Морихэй Уэсиба до такой степени развил свою чувствительность и восприимчивость, что не мог путешество-

вать в поездах, т.к. «воспринимал электромагнитные возмущения, совершенно невоспринимаемые обычными людьми»1.

Как уже говорилось, есть типы информации, которые не распознаются, не читаются эго-сознанием, потому что природа феномена, являющегося ее источником, не соответствует его природе, ей ничто не резонансно в нем. Соответственно нет у эго-сознания и средств для размещения в своих категориальных сетях подобной информации. Данное обстоятельство выражается в хорошо известном феномене: человек что-то чувствует, что-то понял, а выразить не может. И это не потому, что его язык беден, и не потому, что информация богата, а потому, что ее природа исключает возможность ее выражения средствами естественного языка и категориального мышления (средствами уровня «человек как целое»).

Что же именно в параметрах информации обусловливает невыразимость ее средствами эго-сознания?

В первую очередь качество недвойственности, вследствие чего структура, фундаментальной характеристикой которой является двойственность (т.е. эго-сознание

иоднопорядковые ему средства), такую информацию не читает, не распознает. Если же человеку все же удается пережить в себе, осуществить осознание этой составляющей мира (последнее происходит в момент просветления), подобное знание-переживание оказывается невыразимо в языке и категориальном аппарате дуального «я» – эго. Иными словами, в момент поступления такой информации те ее компоненты, которые имеют характеристику недвойственности, не получают кодирования средствами эго-сознания.

Однако два базовых уровня организации телесности: отдельные субсистемы и организм, как их совокупность, – воспринимают и репрезентируют ее, поскольку диссоциация, имевшая место на уровне целого, их не затронула

иони остались соприродны миру. В результате эти системы без всякого напряжения, совершенно естественно

испонтанно регистрируют такую информацию и репре-

1 Тосихико Яяма. Ци-терапия: путь к новому сознанию и телу. К., 2000. С. 17.

зентируют своими средствами. Именно она составляет основной массив того, что в эго-центрированной культуре получило наименование «подсознания» и «бессознательного».

ПРАКТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ГРАМОТНОГО ОБРАЩЕНИЯ С ЭГО-СОЗНАНИЕМ

Пока что речь шла в основном о важной приспособительной роли эго и его когнитивного коррелята – эго-соз- нания. Но оборотной стороной их достоинств являются их недостатки. В частности, чем сильнее развиты эти структуры, тем жестче граница, отделяющая человека от мира

итем больше доля времени, проводимого им вне настоящего: в режимах прошлого (разного рода воспоминания

ипереживания по поводу них) и будущего (ожидания, которые в процессе их проживания рождают напряжение, а в случае их неисполнения вызывают разочарование, усиливая общую неудовлетворенность качеством жизни). Кроме того, чем мощнее эго-сознание, тем более развитой

иустойчивой оказывается конструируемая им картина мира, где искажающие преобразования информации в процессе ее выведения на уровень эго-сознания (чтобы она оказалась соответствующей его стандартам) максимальны. Есть и целый ряд других негативных следствий функционирования сильно развитого эго-сознания, которые пока оставим в стороне. Достаточно сказать, что все духовные традиции в один голос рекомендуют практики, позволяющие ослабить (а в идеале устранить) диктат эго. Но сделать это непросто. И даже в том случае, если субъект выбирает такой путь своей сознательной целью, достичь искомого удается далеко не всегда. Вместе с тем именно с подобным достижением духовные традиции связывают обретение целостности, прозрачной ясности восприятия, непоколебимого чувства внутреннего покоя.

Как же грамотно поступить в непростой ситуации: с одной стороны, эго-сознание и вся культурная традиция, связанная с его доминированием, – необходимая

инеустранимая составляющая нашей жизни; с другой – оно же – причина многих эмоциональных, психологических и даже физиологических проблем современного