Феномен сознания. Монография

противоположных качества могут помочь достичь свободы в мышлении. Как же добиться сознательной свободы и преодолеть произвол бессознательного, а также бесконтрольного влияния на собственный ум чужих мыслей? Успеха можно достичь только путем приобретения бесценной способности удерживать ум в состоянии нейтрального равновесия.

Как и в работе с эмоциями, на первых порах требуется научиться дистанцироваться от предмета мысли и самого мыслительного процесса, не отождествлять себя как целое с ними. «Я» – не есть мысль, мысли зарождаются в моем сознании, проходят как конвейер через него и уходят из него. Дистанцированность постепенно приводит к устойчивой привычке непривязанности к мыслям, что, в свою очередь, повышает степени свободы, дает возможность просмотра вариантов и интерпретаций как бы со стороны, гибкому оперированию ими, повышает скорость реакции на внезапное изменение ситуации. В современной теории аргументации в качестве одного из требований к рациональным дискуссиям выдвигается требование рассматривать свое мнение наравне с чужими мнения, т.е. непредвзято и отстраненно. В этих целях я бы предложила вместо слов «мое мнение» использовать словосочетание «мнение от меня» (мнение, которое я предлагаю своим собеседникам для рассмотрения). Постоянное упражнение в непривязанности к идеям и мнениям вырабатывает привычку ментального аскетизма, значительно повышает эффективность теоретической работы, культивирует особое состояние когнитивной системы, которое именуют «пребыванием в настоящем», открытостью актуальной ситуации.

Не привязываться к мыслям помогает развитие навыков объемной аргументации как просмотра аргументов «за» и «против» в каждом вопросе, как возможность видения отрицательного в положительном и положительного в отрицательном, как просмотр будущих ситуаций с учетом противодействующих факторов. Объемную аргументацию можно ввести в ранг духовного упражнения, если культивировать в себе способность к объемному синтезу аналитических раскладок, к вмещению противоположностей. Приведу в качестве пояснения любопытный отрывок из Учения Живой Этики: «Колебание мысли между двумя

противоположными полюсами умозаключений показывает, что сознание находится в центре между ними и может выбрать любой, но лучше остаться в точке уравновешивания, то есть в центре, который управляет обоими полюсами, не отдавая предпочтения ни одному. При этом условии легче понять происходящее на полюсах, будучи готовыми

вкаждый момент наложить печать окончательного решения на их проявлении. Равновесие утверждается в центре и от центра. Качание противоположностей обуславливается существованием нейтральной точки. Когда сознание

вцентре ее, а не на полюсах, оно может управлять положительной и отрицательной противоположностями. Но при этом следует твердо запомнить, что предвзятости и предубеждения быть не должно. Явления воспринимаются при полной нейтральности, равновесии сознания, чтобы они могли говорить сами за себя, а не предпосланная им предубежденная мысль»1.

Если собрать лучшее, что наработано когнитивными практиками, то общая картина даст представление о перспективах эволюции мышления и улучшении его качеств. Идеальный образ целостного, синтетического творческого мышления со всей очевидностью должен сочетать множественные аспекты мышления, вмещать противоположности. Мышление должно быть созидательным и очистительным, спонтанным и дисциплинированным, творческим (интуитивным) и критическим, образным и логико-вербальным, теоретическим и прагматическим. Я попытаюсь обобщить идеи синтеза множественного

всхеме, которую назову квадратом базовых оппозиций.

Мышление:

Виртуальное (внутренний, конструктивный план сознания,

активизация воображения и интуиции)

Прагматическое или ситуативное (внешний, объективный план сознания активизация наблюдательности)

1 Грани Агни-Йоги. 1961 г. Новосибирск, 1994. С. 247.

софистов можно считать первыми синергетиками – они разработали множество оригинальных приемов «творческого хаоса», способов разрушения логических связей (в отношении конкретных ситуаций, главным образом речевой практики). Цель образования у софистов отличалась от идеалов классической традиции в философии, ориентированной на познание истины (для непосвященных казавшейся далекой и непонятной). Софисты выдвигают на первый план арете как способность личности к самоутверждению. Природа arete – творческие возможности личности. Софисты разрабатывают техники эристического спора, в котором пробуждается воля и оттачивается ум, воспитывается изобретательность, развивается живая реакция в условиях интеллектуального состязания. То, что для логики (дисциплинированного мышления) выглядит бессмысленным, в софистике (спонтанном мышлении) приобретает смысл.

Софисты разработали приемы разрушения логических связей, которые и по сей день используются в инновационной педагогике и практической психологии. Назову некоторые из них. Техники вопросов, которые предполагают возможность задать чрезмерный и избыточный вопрос, провокационные вопросы-капканы. Игра на многозначности, омонимия и техника создания каламбура, преувеличение, доведение до крайности или абсурда, провоцирование парадоксальных ситуаций. Софистические техники успешно использовались в суфизме, если вспомнить несравненного Ходжу Насреддина. В духовной суфийской традиции борьба с догматизмом и воспитание гибкого творческого мышления, сочетающего спонтанность с дисциплинированностью, мыслились как пути к самосовершенствованию. Кстати, суфии придавали большое значение воспитанию умения воспринимать целостность и богатство конкретной ситуации, а также подчеркивали тупиковость чисто абстрактного, отвлеченного мышления.

Доведение до абсурда, преднамеренная бессмыслица являются великолепными профилактическими средствами против тупости, лености мышления и догматизма. Бессмысленное в логическом аспекте – нонсенс – выражение, в составе которого слова занимают места, не соответ-

ствующие их семантическим категориям, в результате образуется семантический беспорядок. Семантически бессмысленное выражение означает невозможность сопоставить ему никакое осмысленное положение дел. Если помыслить познание как процесс, то бессмысленное или лишенное смысла выражает одну из граней еще неосмысленного. В любом виде творчества, в том числе и научном, переходы от более осмысленного (более ясного) к менее осмысленному (размытому) и наоборот, постоянны. Зачастую бессмысленное в процессах творчества нового означает разрыв с устоявшимися правилами, теоретическими представлениями, языковыми стилями, что ведет к конфликтам из-за полного непонимания и невозможности представить определенное содержание. Конечно, ошибочны крайности безмерного расширения смысловой области или ее сужения. Например, неопозитивисты сужают осмысленное, считая бессмысленными все высказывания, которые несводимы к тому, что дано в чувственном опыте. В публичных спорах нередко используются приемы преувеличения до абсурда в целях усиления наглядности опровержения.

Парадоксы и абсурд играли эвристическую роль в истории науки, отражая ощущение необычности нового знания и стимулируя качественный скачок в мышлении. Например, отрицательные числа поначалу казались абсурдными. Они возникли в результате обобщения операции вычитания на случай, когда она невозможна, скажем, попробуйте со стола, где лежат 5 яблок, взять 7 яблок. В Cредние века математики использовали отрицательные числа с отвращением – Декарт называл их ложными, а Паскаль считал вычитание из нуля операцией, лишенной смысла. Кардано включал отрицательные величины в число корней уравнений, но полагал, что это просто символы, лишенные реального смысла. Он называл их фиктивными корнями1.

Ассоциативное мышление, построенное на разрыве логических связей, – непременная составляющая творческого процесса. Приведу примеры из музыкальной

1 См. увлекательную статью К.И.Бахтиярова о парадоксальной эффективности математики. Бахтияров К.И. Логика двух- и трехмерная (парадоксы и силлогизмы) // Мысль и искусство аргументации. М., 2003.

жизни. Рассказывая о своем творчестве, Владимир Спиваков, отметил, что ассоциации незаменимы, когда хочешь рассказать о своем понимании музыки кому-то другому: «С помощью одних лишь специальных музыковедческих терминов многого ведь не передать: они действуют на весьма ограниченном «пространстве». Поэтому волей-неволей обращаешься к образным сравнениям

иметафорам. Например, я могу сказать на репетиции своим коллегам-музыкантам, что данное место нужно играть словно бы обожженными пальцами – и они тотчас поймут меня. Почувствуют тот особый звуковой колорит, который необходим»1.

Стирание логических связей, сознательное порождение «нелепых ассоциаций», образов-кентавров имеет исключительное значение в обучении стратегиям запоминания2, в которых специально завышается эмоциональная энергетика, провоцируются ее неожиданные всплески. Нелогические ассоциации смешны, позволяют добиться расслабления и настроиться на цель, но при этом, конечно, приходится обращать внимание на сохранение самообладания. Например, профессиональный психотерапевт Лапп предлагает своим пациентам в качестве упражнения мысленно представить себе следующее: рука

иперчатка; корабль и море; бутылка и море; шляпа

иморе; карандаш и море3. Упражнения на ассоциации

ивизуализацию развивают, кроме вербальной, чувственные виды памяти – визуальную, обонятельную, осязательную, слуховую, кинестетическую и пр. Восприятие

иобработка информации становятся полными, при задействии всех сенсорных возможностей организма.

Улогического мышления – свои достоинства и свое особое предназначение. Не стоит сводить логическое к узкому логицизму, так как современная логика имеет достаточный арсенал средств, чтобы представить гибкость мышления и даже стирание мешающих умственных связей. Великое множество логических систем можно

1 Цыпин Г.М. Психология музыкальной деятельности: проблемы, суждения, мнения. М., 1994. С. 111.

2 См., например: Лапп Д. Искусство помнить и забывать. Как не вспоминать о забывчивости. М.–СПб., 2003.

3 Там же. С. 121.

условно подразделить на классическую логику и неклассические логики. Грубо говоря, классика – это определенность, а неклассика – вектор в сторону неопределенности (с разной степенью). Классика – это мышление в категориях действительного (да или нет), а неклассика – это мышление в категориях возможного. Там, где требуется дисциплинированность, следование оправданной норме, востребована классика, тем более что мышление по своей сути есть конструирование смыслов через форму – грамматическую и логическую. Изобретение формы неоценимо важно в познавательном отношении – без формы невозможно никакое понимание вообще. В реальном творческом процессе мышление в категориях действительного дополняет мышление в категориях возможного.

У классики и неклассики есть свои возможности и границы. Самые простые ситуации классичны и не требуют излишней информации для оценки или действия. Например, для того, чтобы включить свет, достаточно нажать на кнопку белого выключателя, не вдаваясь в подробности, скажем, какого точно цвета выключатель – молочного, серовато-беловатого, розовато-беловатого, яркой белизны, бледно-желтоватого, грязно-белого и пр. Свет включен, и выключатель в одном положении, свет выключен, и выключатель в другом положении. Классика отрезает бесконечность выстраивания альтернатив, сужает выбор, позволяет принять решение и совершить действие. Неклассика дает простор воображению, которое конструирует все возможные варианты и перспективы.

Откуда же возникает потребность в конструировании возможных положений дел? Одна причина объективна

исвязана с неполнотой информации относительно ситуации, но другая причина, субъективная, кроется в самом человеке. Это – его желания, убеждения и намерения! В самом деле, прочтение ситуаций, их интерпретации личностно-нагружены по естественным причинам особенностей индивидуального когнитивного стиля (индивидуальных способов решения проблем), заинтересованности самого человека, обусловленности его представлений о мире социальными, культурными обстоятельствами

ижизненным опытом. Кроме того, при моделировании будущих ситуаций человек активно вводит свои желания

вдействия будущего. Искусство мышления и аргументирования развивает особую способность лавирования между определенным и неопределенным в постановке задач, выстраивании оценок, приведении аргументов и, вообще, выражении своих мыслей. При ведении переговоров, если есть согласие, усиливается определенность и детализация в деловых соглашениях, а если появляются разногласия, то делаются шаги в сторону общности и неопределенности в формулировках, так чтобы они устраивали всех.

Можно подвести итог: мы нуждаемся в определенности при принятии решения и выборе. Она возникает в конструктивных и конвенциональных ситуациях, в случаях простой очевидности. Но также и… полная или абсолютная определенность возможна для совершенного человека. Почему? Совершенный человек (мудрец) сразу распознает ситуацию, безошибочен в своих оценках и, кроме того, знает, как ему поступать, у него нет сомнений-аль- тернатив, его выбор определен. В большинстве же случаев обычный человек вынужден мыслить в условиях неопределенности (для этого логика и воображение как раз и необходимы), но эта неопределенность опять-таки чередуется с определенностью. Находясь на пределе познанного и непознанной тайны в творчестве, человек вынужден иметь дело с виртуальными объектами (далекими от того, что воспринимают его физические чувства), и отсюда его гипотезы и новое ви1дение реальности представляются ему как потенциально возможное. Для обыденного ума верна формула «все, что может быть, еще не обязательно будет». Однако чувство уверенности в своей правоте придает четкость и ясность мысли. Классика и неклассика дополняют друг друга в процессе обдумывания проблемы и принятия решения.

Если же человек мыслит категорично, исключительно

визмерениях действительного («да» или «нет»), это может быть показателем проявления фанатизма и отсутствия объемного, многомерного мышления. Замечу, что мышление в категориях действительного не стоит отождествлять с действительностью. Любая логика как мыслительный процесс выстраивает модели действительности. Скажем, классическая логика просматривает все возмож-

ные значения рассматриваемого высказывания на предмет его истинности или ложности. Для простого высказывания «А или В» таких семантических вариаций четыре: <ии>, <ил>, <ли>, <лл>. Дизъюнктивное высказывание ложно только в последнем случае. Логик рассуждает так: предположим, что данное высказывание истинно (высказывания истинны), – посмотрим, что из него можно вывести. Если имеются конкретные данные относительно элементарных составляющих сложного высказывания, то решение вопроса об истинности сложного однозначно – оно истинно или ложно. Однако в случае неклассики неполнота информации сохраняется, и ответить определенно нельзя.

Исследование сложных, эволюционирующих, человекоразмерных систем в синергетике расширяет границы научного поиска и решений, ориентируя его на отход от упрощенных схем в сторону моделирования уникальноконкретного (постнеклассическая наука в терминологии В.С. Степина, методология трансдисциплинарных исследований). Среди гуманитариев становится популярной методология case-study (исследования индивидуальных конкретных ситуаций). Все это свидетельствует о развитии новых форм прагматически-ситуативного мышления. Также можно наблюдать еще одну примечательную тенденцию, связанную с активизацией противоположного полюса. Я назвала мышление виртуальным, имея в виду способность воображения создавать умственные картины, изобретать смысловые модели, как бы протаскивая их

внастоящее из будущего. Этих воображаемых ситуаций еще нет, они далековаты от нынешнего, т.е. виртуальны. В двадцать первом веке не только искусство, но и наука

вреалиях технонауки конституирует виртуальные миры, о чем немало пишут, например, в связи с проблемой Интернета. Но в условиях техногенного рая (или ада)

вконституировании новых миров, новых отношений и новой жизни партнером человека становятся машины. Машины – со-творцы, но машины – и костыли!

Подведем итоги.

В построении системной модели мышления целесообразно придерживаться гипотезы о двойственной природе

мысли, обусловленной единством информационного

иэнергетического аспектов. Информационный аспект мышления предполагает процессы упорядочивания, организации, создания форм, а также восприятия, передачи, хранения, обработки информации. Энергетический аспект мышления можно обсуждать в психологических терминах устремлений (интенций), желаний и воли, а также – энергий психических процессов.

Совершенствованию мышления препятствует ряд серьезных трудностей: беспорядочность мыслей; влияние на мысль аффектов, неизжитых желаний и переживаний, укоренившихся в недрах бессознательного; негативные следствия специализации; рефлекторность мышления, догматизм, отвлеченность и пр.

Овладение мыслью предполагает развитие комплекса навыков, связанных как с созиданием, так и с разрушением мыслеформ. Среди важнейших – упражнение в непривязанности к идеям и мнениям, которое способствует поддержанию открытого состояния когнитивной системы, называемого «пребыванием в настоящем».

Представляют интерес практики работы с энергетическим аспектом мысли. Несмотря на различия, все они придерживаются общей стратегии – сначала сознание настраивается на определенную психоэнергетическую конфигурацию, а затем волей направляют поток энергий в нужное русло. Примерами могут служить практики мантры (звукоритмических формул) и янтры (зрительных образов).

Идеальный образ целостного, синтетического творческого мышления должен сочетать множественные аспекты мышления, вмещать противоположности. Мышление должно быть созидательным и очистительным, спонтанным и дисциплинированным, творческим (интуитивным)

икритическим, образным и логико-вербальным, теоретическим и прагматическим. Синтетическое мышление в традиции западноевропейского рационализма возможно только на основе развитой аналитики, оно воспитывается развитием объемной аргументации.

Эйдетическая память и воображение

В 30-х гг. ХХ в. Л.С. Выготский, один из крупнейших отечественных психологов, родоначальник культур- но-исторической теории поведения, представил научной общественности новое направление исследований – эйдетику1. Исследование эйдетических феноменов было впервые предпринято в школе Эриха Иенша в Марбурге. Эйдетиками, от греческого слова эйдон – вижу, запоминаю, назвали людей, которые способны вызывать в себе наглядные образы. Основу нового учения составил, как это представлялось в то время, промежуточный вид памяти – эйдетическая память, благодаря которой человек внутренне видит конкретную картину столь же ярко и четко, сколь это состоялось при восприятии внешнего факта действительности. В начале ХХ в. психологам были известны два типа образов памяти. Во-первых, возникающие последовательные образы при переводе взгляда с реального предмета на белую или серую поверхность. Если, например, глаз фиксировал реальный куб в красном цвете, то на светлой поверхности зафиксируется зеленый цвет. Во-вторых, были хорошо изучены представления как следы обычной памяти в виде схем (местонахождение, форма, цвет). Эти следы раздражений более ярко или более смутно возобновляются в наших представлениях, но они не воспроизводят полноты реального, живого восприятия. Считалось, что эйдетические образы занимают между этими двумя типами образов промежуточную позицию. Изучались патологии, химические воздействия на эйдетический эффект. Были сделаны выводы о распространенности эйдетической памяти у детей младшего возраста, в патологиях и у примитивных народов, а также предложены модели эволюции эйдетической памяти. Мы не станем здесь разбирать критическое обсуждение Л.С. Выготским концепций школы эйдетизма на идеологическом языке идеализма и материализма. Для нас важно отметить фиксацию фактов эйдетизма и попытки их осмыслить.

1 Выготский Л.С. Эйдетика // Выготский Л., Геллерштейн С., Фингерт Б., Ширвиндт М. Основные теории современной психологии. М.; Л., 1930. Переиздано в: Психология памяти (Хрестоматия по психологии). М., 2002. С. 178–199.

Наблюдения убедительно показывают, что эйдетизм распространен не только среди указанных категорий. Эйдетические представления в разной форме задействованы в творчестве, и особенно в художественном творчестве. Причем не только как образы памяти, но и образы воображения и конструктивного мышления. Техникам визуализации (эйдетического воображения) обучают в духовных практиках специально.

Что же такое визуализация и как она проявляет себя в различных видах творчества? Термин «визуализация» имеет множество значений в научном и культурном обиходе. Под визуализацией в широком смысле понимают ви1дение – способность делать зримыми объекты и процессы. Ви1дение предполагает знание, осознание, понимание. Ви1дение-понимание дается не только через зрение, но и через другие чувства – осязание, слух, вкус, обоняние. Ви1дение как состояние переживается тонко-разумными эмоциями. В этом значении визуализация совпадает

своображением как способностью конструировать чувственный и ментальный образ. Есть особая разновидность визуализации, при которой внимание целиком направлено вовнутрь, в ментальные реальности внутреннего видения. В таком случае говорят об эйдетическом воображении – способности ментального порождения и переживания живых картин, которые воспринимаются столь же ярко и отчетливо, как и при внешнем восприятии (восприятии, направленном на объекты внешнего мира). В собственном значении визуализация обязательно предполагает качество зримой ощутимости. Условно будем выделять внутреннеориентированную и внешнеориентированную визуализации.

Внешнеориентированная визуализация предполагает направленность внимания вовне. Происходит сплав внутреннего и внешнего – воображение скоординировано

стелесными действиями с физическими предметами. Например, художник создает чувственные образы, работая с двумерным полотном, воспринимая цвет, светотень, динамику линий и зарождающуюся композицию непосредственно глазом. Художественное воображение работает, опираясь на физическое зрение и эстетический вкус. В ряде случаев требуется аналитическая поддержка в виде

предварительного продумывания сюжета – вплоть до концепции картины, но в импровизационных техниках («техниках потока») – кисть художника ведет настроение

иособое состояние сознания и психики, для которого характерен баланс расслабления-напряжения и такое качество внимания, как произвольность-непроизволь- ность. Свободная игра действа, ощущений и потока образов сравнима с родом медитативной практики.

Вмедитативных практиках внешние объекты служат определенной цели – помочь практикующему войти в определенное состояние сознания. Различают созерцательные и кинестетические (телесно-двигательные) медитативные визуализации. Например, существуют две разные практики работы с янтрами (мистическими рисунками) – статическая и динамическая. Созерцают янтру-символ посредством всматривания в изображение, но в одной из тибетских школ буддизма (мастера Вайрочаны, VIII в.) янтру образует само тело практикующего, ритмично меняющее свои формы в пространстве (асаны) в координации с определенным дыханием. Индийская статическая йога посредством созерцания внешнего образа вызывает динамику внутренних энергий с последующим достижением расширенных состояний сознания. Цель динамической тибетской йоги – достижение расширенного сознания путем обретения единства тела, энергии

иума, установлению баланса между внешнетелесной

ивнутреннеэнергетической динамикой.

Часто под визуализацией понимают материализацию субъективного визуального образа, реализацию идей

иобразов в физическом мире. Материальное воплощение идеи – плода устремления и воображения – смысл творчества в культуре, ориентированной на внешний мир. Воплощение может осуществляться на разных уровнях

ив разных аспектах материальной действительности – вещей, вещества, энергий, информации. На рынке услуг популярны архитектурная визуализация и визуализация интерьера. Широкое распространение получает виртуальная визуализация. Искусство кино и компьютерные телекоммуникации используют технологии анимации – создания живых зримо-ощутимых картин, используя оцифровку, а также электронные и иные невещественные носители.

то, что хотим видеть, и то, что можем знать. Причем знание, сопровождающее видение, не обязательно представимо в речи. Визуальное понимание может быть ясным (ясновидение), но не обязательно четко осознанным

ипонятым через слово.

Вхимии имеются многочисленные методы, которые специалисты именуют представлениями: графические изображения не воспроизводят реальность, а символически ее преобразуют. Этот метод справедливо называют одновременно научным и художественным. Выдающийся современный химик с философским пониманием основ этой науки Р. Хоффман назвал метод представлений внутренним кодом химии, ее субкультурой1.

Передача структурной информации посредством графических изображений в химии преследует различные цели. Смысл, передаваемый рисунком-схемой, сразу же бросается в глаза при знании этого профессионального языка. Графические записи можно рассматривать как особый вид стенографии. Например, вместо того, чтобы выписывать полные структурные формулы с указанием всех атомов, химик для своих коллег рисует формулу-ске- лет. С точки зрения когнитивной науки можно отметить, что формула-скелет служит целям когнитивной экономии2 – по принятым конвенциям наглядного кодирования подразумеваемая информация без труда восстанавливается профессионалом.

Взависимости от усложнения задач и повышения уровней исследования возникают потребности в более обширной информации, и соответственно рисунки становятся более сложными. Широко распространено более реалистическое шаростержневое изображение, которое позволяет воспроизвести молекулярные представления, а более усложненный вариант – объемное изображение с помощью полусфер.

Однако эти средства уступают в простоте формуламскелетам, которыми можно обмениваться в обычной беседе. В отличие от химиков-органиков, для специалистов по

1 Хоффман Р. Такой одинаковый и разный мир. М., Мир, 2001.

2 Термин «когнитивная экономия» предложен И.П. Меркуловым для объяснения когнитивных функций понятий. См., например: Меркулов И.П. Когнитивная эволюция. М., РОССПЭН, 1999.

физической химии существенна информация о сложных колебаниях молекул относительно точек пространства, которые лишь условно фиксированы, и информация о вероятности нахождения электронов в заданной точке пространства и заданном моменте времени (ведь все химические свойства определяются электронами). Физикохимические представления широко включают в качестве средств выразительности ломаные и вихревые линии. Орбитали, «гантели» – эти и другие фигуры используются для представления электронного кружения. Решая задачи синтеза новых веществ, современные химики работают «совместно с компьютером»: достаточно набрать формулу, и электронный помощник выдаст ее визуальный образ, но если формула некорректна, то на ошибку сразу будет указано.

Имеется существенное отличие целей и стратегий визуализации в духовных практиках. Практики йоги, тантры, дзэна, дзогчена (учение об уме в традиции Бон – добуддийской религии Тибета) преследуют в качестве высшей цели достижение просветления и самореализации, а в качестве задач пути первостепенное внимание обращают на познание и преобразование внутреннего мира практикующего. На Западе творчество в искусстве

ив науке невозможно без раскрытия и развития способностей творца, развития его внутреннего мира и личностных качеств, однако предполагается, что результаты творческой мысли всегда будут материализованы в культуре

ипреображаемой действительности. Западная ментальность на вершинах научного гения нацелена на поиск истины и утверждение ее в пределах опыта и практики. Углубление познания не мыслится без изобретения

исовершенствования новых технических средств. Западный менталитет возводит на вершину сознание (в союзе с рефлексивной мыслью), считая его самодостаточным управителем разумной жизни, а практики йоги учат управлять самим сознанием. Техногенная цивилизация не мыслит свое развитие без техники, а альтернативный путь заявляет о скрытой мощи естественного потенциала человека. Например, практики буддизма направлены на совершенствование ума (психики) для того, чтобы ум мог воспринимать реальную картину миру. Но чтобы понять

духовный путь, его нужно пройти или, по крайней мере, осмыслить ценные приобретения. Можно ли научиться порождать визуальные образы? Как их создавать и как научиться управлять процессами воображения? Думается, что изучение практик самосовершенствования может многое прояснить о визуализации как творческой способности ума.

Техника визуализации особенно развита в тибетской йоге. Согласно авторитетному исследователю буддийских традиций Тибета Рамачандре Рао, большинство практикующих осваивают визуализацию от 3 до 7 лет, не делая ничего больше1. Ученик получает специальное руководство по визуализации и проходит ритуал «наделения силы» от учителя, которая помогает ему в его упражнениях. Ключевым в визуализации является концентрация на символе. Символы многообразны – простые геометрические формы (янтры), чертежи с тщательно проработанными деталями (мандалы), персональные божества или личные высшие покровители, небожители и небожительницы типа сирен. Важно, что тибетцы не считают эти рисунки объективной реальностью, они – символы, через которые проявляются духовные энергии и которые помогают на них настроиться. Понять и воспринять функциональные значения символов можно только во время медитации. Священные слова-формулы, жесты, диаграммы рассматриваются как искусственные приемы, которые ведут к визуализации. «Когда визуализации уходят в пустоту, погруженность в самадхи становится «естественной» (sprosMed), и тогда все вспомогательные средства не нужны»2. Визуализация понимается как глубоко творческий процесс, который субъективен. При этом «тибетские тексты ясно разделяют «оптические иллюзии типа миражей» (sMig-rgyu) и «картины в сознании» (sNang-ba). Если первые – бессознательные, не зависящие от воли представления, то вторые – активные, обдуманно произведенные. Визуализации принадлежат ко второй категории, когда субъект полностью осведомлен об искусственной природе того, что он вызывает»3. Визуализация в тибетской йоге

1 Рамачандра Рао. Тантра, мантра, янтра. М.: Беловодье, 2002. 2 Там же. С. 287.

3 Там же.

рассматривается как средство, которое позволяет достичь освобождения и чистого сознания, я бы сказала – как способ вхождения в определенное состояние сознания с последующим пребыванием в нем. «Важной деталью является то, что верующий отождествляет себя с божеством, медитирует в этом состоянии и смотрит на мир глазами божества. В одной из садхан верующий становится Бодхисаттвой Манджушри, взирает на мир с мудростью и состраданием и подтверждает свой обет освободить все живые существа, пребывающие в сансаре»1. Визуализация в медитации на пути самосовершенствования используется как мощное средство трансформации личности через отождествление с высокими образцами.

Обратимся к творческим состояниям сознания в культурных практиках.

Примеры умственных представлений, эйдетического мышления и памяти не редки среди талантливых и гениальных людей. В гуманитарной среде мастера-мыслителя выделяет способность создавать текст, представляющий результаты исследования, сразу, без черновиков. Если для теоретика работа «в уме» – это развитость «умозрения», смыслового воображения, то для музыканта работа «в уме», без инструмента свидетельствует о развитости внутрислуховых представлений. «Метод этот, как известно, давно практикуется некоторыми пианистами, скрипачами, вокалистами и т.д., не говоря уже о дирижерах. Подлинными виртуозами в этом отношении были В. Гизекинг, И. Гофман, Я. Хейфиц, Э. Петри… О видном московском пианисте Г. Гинзбурге в свое время писали: «Он садился в кресло в удобной и спокойной позе и, закрыв глаза, «проигрывал» каждое произведение от начала до конца в медленном темпе, вызывая в своем представлении с абсолютной точностью все детали текста, звучание каждой ноты и всей музыкальной ткани в целом»2. У художников – пространственная визуализация. В письме И.Н. Крамского – И.Е. Репину: «Вы, вероятно, заметили во мне неспособность возиться с эскизами? И почему?..

1 Там же. С. 291.

2 Николаев А.А. Г.Р. Гинзбург // Вопросы фортепианного исполнительства. Вып. 2. М., 1968. С. 179. Цит. по: Цыпин Г.М. Психология музыкальной деятельности: проблемы, суждения, мнения. М., 1994. С. 169.