Трансформация социально-политических и экономических ориентаций в современном столичном мегаполисе. Сборник научных статей

Валерий Брайнин-Пассек пишет: «постмодернизм бесстилен. Постмодернизм не то что отрицает идеалы, он просто вне идеа-

лов» [1].

Таким образом, процесс глобализации и культурный постмодернизм приводят нас к определенной оценке современного общества. Согласно этой оценке, в этом многокультурном социопространстве нет единой системы ценностей. Конечно, мир никогда не представлял собою единую универсальную систему, с одинаковыми, общими для всех ценностными ориентирами. Обращаясь к прошлому и выстраивая условно-обобщенную схему, мы можем сказать, что в истории человечества существовало две культурные модели развития человеческого общества: традиционная и либеральная. Развиваясь поэтапно, эти модели сменяли друг друга: вначале традиционная, затем либеральная. Каждая из них выстраивала свою систему ценностей. Эти ценности напрямую зависели от ответа на вопрос: Кто такой человек? Какое место он занимает в мире? В зависимости от ответа, выстраивалась система ценностей.

В традиционной культуре ценности носили религиозный характер. Сущность человека и его место в мире рассматривались

сточки зрения его соподчиненности высшему началу. Только абсолютные, трансцендентные ценности могли служить главными ориентирами в обществе. Только они определяли поведение человека, и отвечали на главные смыслообразующие вопросы. В традиционных культурах высшие нравственные ценности связываются с верой в Бога и ревностном почитании его. Жизнь и свобода человека находятся в непосредственной зависимости от этих ценностей. Поэтому вопрос о нравственности — это вопрос о возвращении человека к Богу, о восстановлении связи человека

сБогом, о возвращении ему вечной жизни или бессмертия. В традиционной культуре личность не может быть абсолютизирована, так как она «не развивается «из самой себя», что в ее высших творческих силах она связана с миром ценностей — сверхиндивидуальных, сверхэмпирических» [3: с. 14]. В отличие от традиционной, либеральная культура, центральное место отводила (и

141

отводит) автономному существованию человека, она абсолютизирует его сущность, делает его личность автономной и независимой. Абсолютизация личности, ее самосущность определяли свободу и независимость человека как главные и определяющие ценности либеральной культуры.

Проблема современного общества как раз и заключается в том, что из-за культурного калейдоскопа традиционная модель и либеральная культурные модели оказались не просто в параллельном сосуществовании, а напротив, их ценностные критерии пересеклись, разрушая, таким образом, систему ценностных ориентиров.

Литература

1.Брайнин-Пассек В. О постмодернизме, кризисе восприятия

иновой классике // URL: http://www.brainin.org/Literary/Essay/ Postmodern1.htm (дата обращения: 30.03.2013)

2.Емелин В.А. Постмодернизм: в поисках определения // URL: http://emeline.narod.ru/postmodernism.htm (дата обращения: 30.03.2013)

3.Зеньковский В.В. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. – М.: Школа-Пресс, 1996. – 272 с.

4.Панкадж Г. Почему мир не «плоский» // URL: http://www. intelros.ru/pdf/Pro_et_Contra/vol11num3-07.pdf (дата обращения: 30.03.2013)

142

В.Н. Твердынин,

аспирант ОУК философии

Исследование социальных параметров и характеристик членов сообществ любителей фантастики

В последние полвека увлечение фантастикой постепенно переросло в один из видов массового досуга для значительного числа людей. Благодаря информационным технологиям и развитию индустрии развлечений деятельность объединений любителей фантастики стала социально-значимым явлением.

По сравнению с другими сообществами, создаваемыми по принципуобщностиинтересовиувлечений(общеехобби),любители фантастики стали организовываться относительно недавно.

Фантастическая литература с момента своего возникновения имелачётковыраженнуювомногихпроизведенияхсоциальнуюнаправленность.Воднипериодысоциальностьвфантастическихпро- изведенияхусиливалась,вдругие—уменьшалась.Фантастический сюжет, начиная с народных сказок, возникал как средство преодоления жизненных проблем и, в первую очередь, социального неравенства. Российская фантастика не является исключением [1: с. 191].

Именно поэтому фантастические произведение воспринимаются многими как своеобразная часть социального пространства, в которой возможно параллельное существование с действительной социальной реальностью и одновременно есть возможность для моделирования общественных процессов. Своеобразная «обработка» такого материала постоянно ведётся в объединениях любителей фантастики, а обмен полученными достижениями и результатами ведётся на встречах и съездах различного уровня. (Среди участников таких встреч используется слово конвент.) Летом 2012 года в Санкт-Петербурге состоялся ежегодный общероссийский съезд любителей фантастики «Старкон 2012», получивший достаточно широкое освещение в прессе, на телевидении и в ряде интернет-сообществ.

143

Среди участников этого мероприятия было проведено социологическое исследование, проходившее в форме анкетирования с последующейобработкойрезультатов.Цельюэтогоисследование было выяснение соотношение возрастных групп участников, их активность в деятельности СЛФ и их предпочтения в различных видах фантастики. Первая группа — научно-фантастические произведения. В произведенияхэтой группы все фантастическиеэлементы имеют либо научное, либо наукообразное объяснение. К ней относятся «Звёздный путь» (Star Trek), «Доктор Кто» (Doctor Who), Mass Effect. Вторая группа — фэнтези. В этой группы фантастические элементы объяснены волшебством, магией и другими ненаучными терминами. К ней относятся «Властелин колец»

(Lord of the Rings), «Хроники Нарнии» (Chronicles of Narnia), «Игра престолов» (Game of Thrones). Третья группа — промежуточный вариант. Здесь встречаются признаки обоих выше перечисленных групп «Звёздные войны» (Star Wars), «Дюна» (Dune), Warhammer 40000 [2: с. 144].

Анализ данных о возрасте участников форума показал, что возраст лидеров сообществ лишь на три-четыре года превышает возраст рядовых членов. При этом происходит статистически сходный подъём и последующий спад интересов к деятельности сообществ и у рядовых участников, и у лидеров. Это является характерным показателем демократичности формировании руководства в сообществах любителей фантастики.

Из полученных данных также следует, что максимум участия в подобных мероприятиях приходится на возрастную группу от 22 до 25 лет. Это объясняется тем, что наиболее активные участники подобных движений имеют достаточно высокий образовательный ценз и одновременно среди них высок процент лиц, не связанных семейными и прочими «взрослыми» обязательствами. Можно сделать вывод, что для данной категории в определённой степени характерен социальный инфантилизм. В данном случае можно наблюдать корреляцию с полученными автором ранее данными [3: с. 227–230] о том, что большая часть участников российских сообществ любителей фантастики — жители больших горо-

144

дов, в первую очередь Москвы и Санкт-Петербурга. Это связано с тем, что в больших городах больше возможности для общения между членами сообществ, которые не являются в России в полной степени массовыми.

Для того чтобы получить социально-психологическую картину исследуемого объекта, было проведено анкетирование наиболее активных участников съезда принимавших участие в его организации.

Из тридцати двух опрошенных восемь принимали активное участие в подобных мероприятиях более трёх раз. Можно говорить о том, что на подобных съездах имеется чётко выраженная лидирующая группа, примерно в той же пропорции, как и в большинстве общественных движений.

Половину организаторов мероприятия составляют москвичи (Москва и область) и 42 % представители Петербурга и Ленинградской области. Естественно, что среди рядовых участников доминируют представители Петербурга и Ленинградской области. Если сравнивать с предыдущими мероприятиями, проводившиеся шесть лет в Москве, где доминировали москвичи, то это вполне объяснимо.

Анализируя результаты исследования жанровых предпочтений, можно констатировать, что среди симпатий участников съезда уверенно лидируют «Звёздные войны». Возможной причиной может служить то, что данное мероприятие долгое время было мероприятием фан-клуба «Звёздных войн», и лишь последние три года стало общим для членов всех сообществ любителей фантастики.

Рассматривая симпатии участников по видам фантастических произведения, можно видеть, что лидерами в этих «номинациях» являются Mass Effect (научная фантастика), «Властелин колец» (фэнтези), «Звёздные войны» (промежуточная группа). Если победа «Звёздных войн» и «Властелина колец» вполне ожидаема, т.к. они являются «живой классикой», и на них выросло не одно поколение фанатов, то высокая популярность игровой серии Mass Effect, появившейся лишь в 2007 году, оказалась неожиданной.

145

Возможно, Mass Effect вырвался в лидеры группы, поскольку незадолго до слёта вышла заключительная видеоигра этой трилогии и участники опроса были под свежим впечатлением от неё. Занявший же второе место в группе телесериал «Звёздный путь» сравним по своей значимости с победителями других групп.

Если проанализировать полученные результаты, то можно заметить, что предпочтения российских любителей фантастики практическинеотличаютсяотсимпатийихзарубежных«коллег». Там тоже наиболее многочисленные фангруппы имеют «Звёздный путь» (около 3 млн человек), «Звёздные войны» (порядка 8 млн) и «Властелин колец» (около 4 млн) [4: с. 41–59].

Кроме того, нельзя не видеть, что основная масса российских любителей фантастики сосредоточена в обеих столицах. Хотя это явление наблюдается и в других странах, там оно не столь сильно выражено. Это говорит о том, что в социальном плане жители крупных городов России, особенно представители молодёжи, по своим интересам значительно рознятся с жителями других российских регионов. Если учесть, что в клубы и другие организации любителей фантастики приходит молодёжь с образовательным цензом выше среднего, то для соответствующих возрастных групп это подтверждает недостаточное информационное развитие российских регионов.

Таким образом, в ходе исследования социальных предпочтений части российской молодёжи было показано, что увлечение фантастикой имеет целый ряд моментов как социально-психоло- гического, так и социально-воспитательного плана.

В заключении следует отметить, что деятельность сообществ любителей фантастики в целом и организация ими ролевых игр может быть расценена не только как деятельность неформальных молодёжных объединений, но и как процесс социального становления и воспитания в коллективе определённого сегмента российской молодёжи. Представители данной социальной группы, с учётом их высокого образовательного уровня и негативным отношением к девиантному поведению, способны проводя мероприятия различного уровня положительно воздействовать на ту часть

146

молодёжи, которая менее социально устойчива. Однако чётких механизмов такого взаимодействия пока нет. Остаётся надеяться, что популяризация в средствах массовой информации деятельности объединений любителей фантастики способны усилить эти тенденции.

Литература

1.Твердынин В.Н. Фантастика и фэнтези – два пути осмысления социальной реальности // Общество и образование в социальном и политическом пространстве: сборник научных статей / Автор-сост. Е.И. Боровлёва; отв. ред. Е.Н. Геворкян. – М.: МГПУ, 2011. – С. 190–193.

2.Твердынин В.Н. Сообщества любителей фантастики, как качественно новая социальная группа // Проблемы формирования культуры мира в образовательном пространстве города Москвы: сборник научных статей / Сост.: Г.М. Гогиберидзе; отв. ред.

Е.Н. Геворкян. – М.: МГПУ, 2012. – С. 146–149.

3.Твердынин В.Н. Социальная значимость фантастики и ролевых игр в жизни современной российской молодёжи // Образование наука и научные кадры / Глав. ред. Н.Д. Эриашвилли, зам. ред.: А.Л. Миронов, М.В. Саудоханов, М.И. Эриашвилли. – М.:

ЮНИТИ-ДАНА, 2012. – С. 227–230.

4.Coppa F. A Brief History of Media Fandom // Fan Fiction and FanCommunitiesintheAgeoftheInternet/К.Нellekson, К.Busse. – Jefferson, North Carolina: McFarland & Company, 2006. – P. 41–59.

147

Н.М. Твердынин,

кандидат технических наук, доцент ОУКСПЭ;

К.П. Воронова,

аспирант ОУКСПЭ

Сочетание социально-политических и экономических подходов к моделированию

миграционных процессов

Многофакторность миграционных процессов, с одной стороны, и многообразие их составляющих, с другой, делают крайне сложным не только их изучение (учитывая современные возможности сбора и переработки статистических данных), сколько прогнозирование как ближайших, так и отдаленных последствий миграции применительно к той или иной стране или региону. Одной из причин, затрудняющих прогнозирование в сфере миграции, является трудность в подборе моделей, адекватно отражающих миграционных процесс. Именно многофакторность миграции не позволяет, несмотря на наличие социального и политического заказа со стороны властных структур, дать удовлетворительный прогноз, согласующийся с проводимой российским государством миграционной политикой.

Хотя российскими властями и был принят целый ряд законодательных актов различного уровня, посвященных решению проблем, связанных с мигрантами, но, к сожалению, о глубоко продуманной миграционной политике, имеющей стратегическую направленность и отвечающую долгосрочным интересам нашего государства, говорить пока не приходится.

Можно предположить, что такая «невнятность» отечественной миграционнойполитикивтом,чтодостаточнотруднонайтибаланс между экономическими и социально-политическими целями: получении предпринимателями и государственными (в первую очередь муниципальными) структурами, использующими дешёвый труд мигрантов, максимальной экономической выгоды и поддержание союзнических и партнёрских отношений со странами СНГ.

148

Социальные стороны миграции особенно чётко проявляются

втех случаях, когда население мегаполиса начинает в значительной степени расти за счёт притока мигрантов, причём рост этот приобретает частично или полностью неконтролируемый характер. Естественно, что обострение ситуации сильно зависит от наличия рабочих мест и одновременно занятости (доли мигрантов)

втой или иной сфере деятельности [2].

Процесс привлечения мигрантов к каждой конкретной сфере деятельности имеет в любой стране и в каждый исторический период ряд сходных черт для разных стран (естественно, есть и различия). Поскольку миграционные процессы в большинстве случаев нелинейны и всегда являются многофакторными, то построить простую математическую модель, отражающую процесс привлечения мигрантов к различным сферам деятельности и их влияние на социально-экономические процессы в той или иной стране (даже по аналогии с какой-либо известной и описанной математически закономерностью) достаточно сложно [1]. Однако возможно упростить эту задачу, если в качестве ключевого параметра взять количество привлекаемых работников из других стран в главные и вспомогательные отрасли, введя критерий престижности соответствующей профессиональной деятельности (точнее специальности и квалификации в том или ином виде работ) и сравнивая его с долей участия соответствующей категории работников в создании валового внутреннего продукта (ВВП). При этом обращает на себя внимание, что и для современной России, и для стран Западной Европы, и для США, и для ряда других стран и регионов стран прослеживается чёткая зависимость между качественными требованиями к мигрантам в зависимости от того, какие производства в принимающей стороне (государстве, регионе) развиваются в первую очередь [3].

На основе предположения, что развитие любой страны за счет мигрантов осуществляется при наличии определенных соотношений между устойчивым уровнем динамики миграции и определенным соотношением между отдельными группами мигрантов (экспаты — мигранты, обладающие высокой квалифи-

149

кацией и, как правило, приглашаемые в страну и гастарбайтеры мигранты, представляющие неквалифицированную рабочую силу или имеющие низкую квалификацию), можно предпринять попытку создания общей модели, описывающей влияние миграции на социально-экономическое и политическое развитие государства. Естественно, что такая модель приблизительна и носит достаточно общий характер.

Графически модель может быть выражена в виде схемы взаимодействия четырех сегментов рынка труда, каждый из которых является отражением того взаимодействия, которое существует между мигрантами и местными работниками относительно их вклада в экономику данного государства. Каждому сегменту отвечает определённая социальная группа: местные работники с высокой квалификацией, местные работники с низкой квалификацией, экспаты и гостарбайтеры. При этом, общая площадь всех четырех сегментов сопоставима с уровнем реального ВВП, отражающего объем производства в той или иной стране (как известно, соотношение общего ВВП и реального сильно разнится для разных стран и может отражать развитость промышленнохозяйственного сектора экономики). Таким образом, создание реального ВВП обеспечивается четырьмя условными группами: высококвалифицированные работники из местного населения, высококвалифицированные работники-мигранты (экспаты), низкоквалифицированные работники из местного населения, неквалифицированные работники-мигранты (гастарбайтеры). В зависимости от количественного соотношения и качественного взаимодействия данных сегментов наблюдаются изменения в социальной структуре общества.

Возможность развития производства для такой модели будет находиться в соответствии с ростом общей площади сегментов, а при падении темпов экономического роста приводить к уменьшению этой площади.

Рассматривая «вертикальное» и «горизонтальное» движение сегментов по линиям «квалифицированный труд – низкоквалифицированный труд» и «работники-мигранты – внутренние

150