Становление и развитие отечественной юридической науки в XVIII-XIX вв. Монография

ванием иностранного законодательства в правотворчестве; привлечением иностранных специалистов в систему образования и политику или посредством обучения передовой молодежи в европейских университетах. И если в начале XVIII столетия использовались все средства22, то в последующие периоды предпочтение отдавалось какому-либо одному. В середине – второй половине XVIII в. упор был сделан на внедрение в юридическое образование методик западноевропейских университетов

спривлечением зарубежных профессоров, в основном из Германии. Н. М. Коркунов, исследуяпроцессстановленияобщей теорииправа (энциклопедии. – М. К.) как отрасли отечественной научной юриспруденции, объяснял причину столь пристального изучения немецкого опыта: «Это потому, что только немецкая литература представляет в этом отношении самостоятельноеи преемственноеразвитие. Если на других языкахи являлись энциклопедии права,они были подражаниемнемецкими представляли собою разрозненные, не связанные преемственным развитием явления. Внашем отечестве преподаваниеэнциклопедии начато былоеще в концепрошлогостолетия (XVIII в. –М. К.) немецкими юристами, преподававшими в Московском университете»23. Однако первым таким центром подготовки отечественных юристов по иностранным методикам стал университет,созданныйпри Российской Академиинаук. Именно здесь трудились, сменяя друг друга, профессора права Христофор Гросс (дата рождения неизвестна, умер в 1742 г.), Иоганн Симон Бекенштейн (1684–1742), Фридрих Генрих Штрубе де Пирмон (1704– 1790), Георг Фредерик Федорович (даты жизни неизвестны, преподавал

с1759 г. по 1770 г.), оставившие определенный след в отечественном юридическом образовании. Их творчество было глубоко проанализировано историками Академии П. П. Пекарским и М. И. Сухомлиновым24, на труды которых позже ссылаются Н. М. Коркунов, Г. С. Фельдштейн, Г. Ф. Шершеневич, В. Э. Грабарь и др.

22А. Г. Станиславский, ссылаясь на анализ К. А. Неволина, дает этому факту следующую оценку: «Что касается до ученого законоведения, то мы не замечаем никаких следов успеха, при жизни Петра В., ни от высылки молодых людей за границу, ни от перевода сочинения Пуффендорфа... равно как и академия, которой он начертал план. Впрочем в академии место члена по части законоведения постоянно оставалось праздным» (Станиславский А. Г. О ходе законоведения в России и о результатах современного его направления. Казань, 1853. С. 28).

23Коркунов Н. М. Лекции по общей теории права. С. 15.

24См., напр.: Пекарский П. П. История Императорской Академии наук в Петербурге : в 2 т. СПб., 1870. Т. I ; Maтериалы для истории Императорской Академии наук : в 10 т. / сост. М. И. Сухомлинов. СПб., 1885. Т. I : 1716–1730 ; и др.

51

Опытпервых профессоровправаакадемическогоуниверситета«отражал довольнополно состояниеправоведенияв России», «наука в России наталкивалась на дорогусухого, формального теоретическоготрактования юридических проблем»25, – заключает Г. С. Фельдштейн. В начале предполагалось, что в Академии право будет изучаться на общих теоретических началах, оставляя «в стороне обработку русскогоюридическогоматериала», однаков последующем эта тенденцияизменилась, и некоторыми из профессоров предпринималась попытка внедрить сравнительный метод в изучение русского и европейского права.

Летом 1725 г. в Санкт-Петербург прибыл уроженец Вюртенберга, выпускник Тюбингенского университета Христофор Гросс. Сначала он был определен на должность адъюнкта по кафедре нравоучительной философии, затем назначен на должность экстраординарного профессора по той же кафедре26, где проработал два года.

Лекции Х. Гросса раскрывали суть естественно-правовой доктрины ичитались на латинскомязыке. В основе лежалиположения«эфики, по книге Пуфендорфской, – яже о должности человека и гражданина». Труды Х. Гросса не сохранились, однако в Записках об Академии наук есть сведения о том, что им было представлено несколько диссертаций по своему предмету «1. О мере добродетелей и злых дел, и может ли каковая изобрестися и с того какого плода чаять...», «3. О разуме законов, и разности, и о вменении, следующем по законам...», «7. О разуме права естественного, права языков и права гражданского, и правдивых между ими разделениях» и др.27

В 1731 г. Христофор Гросс был назначен на должность секретаря брауншвейг-вольфенбюттель-бланкенбургскогодворавСанкт-Петербур- ге и вследствие этого вышел из состава Академии наук. В 1742 г. жизнь его закончилась трагически28.

Одновременно с Х. Гроссом в 1726 г. в Санкт-Петербург прибыл профессор права из Кенигсбергского университета Иоганн Симон Бекенштейн. Ему была предложена должность профессора правоведения

25Фельдштейн Г. С. Главные течения в истории науки уголовного права в России / под ред. и с предисл. В. А. Томсинова. М., 2003. С. 61.

26Томсинов В. А. Российские правоведы XVIII–XX веков : очерки жизни и твор-

чества : в 2 т. М., 2007. Т. 1. С. 91.

27Фельдштейн Г. С. Указ. соч. С. 62.

28Коркунов Н. М. История философии права : пособие к лекциям. С. 252.

52

сроком на пять лет с жалованьем в размере 800 рублей в месяц и казенная квартира с отоплением и освещением29.

Согласно каталогу лекций И. С. Бекенштейн преподавал натуральное право и «права общие»Германской империи. Сам И. С. Бекенштейн о своей деятельности отчитывался следующим образом: «...И обучения мои состоят в следующих науках: натуральное право; права общие германской или немецкой империи; описание, как в судах обыкновенно поступать; причем я имел тщание и о лифляндских и эстляндских правах показание чинить; а о российских мне весьма неизвестно. Феудальныеправа,который яоднакоженеокончал, длятого,чтотомуназадбольше года, как я взят в юстиц-коллегию, к немецким делам, а затем вступать в другие дела мне уже невозможно было»30. Н. М. Коркунов отмечает, что имеются сведения о том, что Бекенштейн был привлечен Остерманом к созданию работы «Толкования на российское уложение», а также написал книгу «История права публичного». Но эти произведения не сохранились. Из напечатанных его трудов, имеющих отношение к правоведению, имеется руководство к геральдике, которая считалась юридическим предметом31.

ПослеИ. С. Бекенштейна в Петербургскую Академию наукпрофессором юриспруденции и политики был приглашен Фридрих Генрих Штрубе де Пирмон32. В отличие от своих предшественников, сторонников формально-теоретического метода, он оставил о себе хорошие воспоминания, скорее всего, потому, что более чем они был увлечен наукой права, первый из иностранных профессоров обратился к истории русского права и даже предпринял попытку создать в этой области знаний научный труд. Г. С. Фельдштейн считает, что Штрубе де Пирмон являлся одним изпервых представителейисторико-догматического направления в отечественной науке и поэтому заслуживает большего внимания, чем кто-либо до него33.

Юридическое образование уроженец Ганновера Ф. Г. Штрубе де Пирмон получил в галльском университете, затем служил секретарем германского посольства в Австрии, Англии и Польше, позже состоял личным секретарем при герцоге Бироне. В начале своего научного пути он, как и все в это время в Европе, был увлечен политикой и естествен-

29Томсинов В. А. Указ. соч. С. 92.

30Там же. С. 95.

31Коркунов Н. М. История философии права : пособие к лекциям. С. 252.

32Томсинов В. А. Указ. соч. С. 95.

33Фельдштейн Г. С. Указ. соч. С. 120.

53

ным правом и даже опубликовал несколько произведений на эту тему. Одна из работо происхождении и основах естественного права в 1740 г. была напечатана в России. В предисловии ученый признавался в значительном влиянии на его научное творчество идей Христиана Томазия, Гуго Гроция и Самуила Пуфендорфа34.

С 1746 г. Ф. Г. Штрубе де Пирмон, будучи профессором юриспруденции, одновременноисполнял обязанностиконференц-секретаряАка- демии наук35.Именновэтовремяопределиласьегопозицияотносительно содержания читаемых им лекций. В одном из своих «доношений» он писал: «А понеже в Российской империи гражданского права древних римлян или какого-нибудь другого народа юношеству публично изъяснять неприлично, и, следовательно, положенная на меня должность касается наипаче до гражданской юриспруденции, поколику оная в одних российских правах упражняется; но сей должности совершенно исполнить невозможно, ежели наперед сочинено не будет краткое руководство к российским правам, которое бы как учащие, так и учащиеся во основание их упражнения полагать могли»36. В связи с этим он выразил намерение создать систематический сборник российских законов, так какнемог«пользоватьсятаким щастием,чтобы правыи законыРоссийской империи, которым в рассуждение их справедливости никаких других предпочесть нельзя, иметь в одной книге собранные, и надлежащим порядком расположенные (чего желать весьма бы надлежало); то между тем в публичной аудитории… буду обучать и изъяснять первые основания натурального права»37. «Итак, сие дело на себя принять осмеливаюсь, ежели токмо во оном я, как для покупки потребных книг и писем, так и для награждения таких людей, от которых нужнейшие при таком сочинении известия получить могу, без помощи оставлен не буду…»38.

Руководство Академии согласилось с этим предложением, профессору даже было увеличено жалование, при этом его освободили от должности конференц-секретаря Академии. Несколько лет Ф. Г. Штрубе де Пирмон тщательно изучал указы русских царей, сопоставлял Кормчую книгу с Номоканоном. В августе 1749 г. им была направлена в канцелярию Академии наук просьба о предоставлении ему следующих сведе-

34Коркунов Н. М. История философии права : пособие к лекциям. С. 253.

35Томсинов В. А. Указ. соч. С. 101.

36Цит. по: Фельдштейн Г. С. Указ. соч. С. 122.

37Там же.

38Цит. по: Томсинов В. А. Указ. соч. С. 105.

54

ний, необходимых для написания «Компендиума русского права»: «1. В какой новгородской истории находятся ярославовы законы и имеется ли такая история в академической библиотеке, или можно достать еегдеинде?2. ПотребнаисправнаякопиязаконоввеликойкнягиниОльги

ивеликого князя Владимира из Степенной книги и из других летописцов. 3. Известны ли и имеются ли еще какие другие старинные российскиезаконы, изданныепреждеСудебника царяи великогокнязяИоанна Васильевича? 4. Потребна исправная копия императорских указов, или жалованным грамотам, данным в пользучужих вер. 5. Потребнакопияс указов, публикованных о изгнании жидов и иезуитов». Библиотекарь Академии И. Д. Шумахерпоручил извлечь все эти сведенияиз академической библиотеки и передать ученому39. Кроме того, Ф. Г. Штрубе де Пирмону была передана рукопись В. Н. Татищева «Собрания законов древних русских»стекстом краткой редакции Русской Правды, разбитого на статьи и снабженного комментариями40.

Таким образом, были созданы все условия для плодотворной работы, и в начале 1750 г. Фридрих Генрих Штрубе де Пирмон представил академической канцелярии «Реестр краткого руководства к российским правам, сочиненного господином профессором Штрубе» – обоснованнуюструктурубудущегосборника.Онделилсянадвекниги.Перваявключала общую часть «О права и законах вообще, так же о юриспруденции

ио главнейших правилах при толковании и употреблении прав и законов наблюдаемых», а такжеотделы «О правах касающихсядо персон»и «О правах касающихся до имения». Вторая называлась «О публичном праве»41.

Рукопись «Краткого руководства к российским правам» была написана «по-немецки»42, хотя большая часть сочинений Штрубе де Пирмона издавалась нафранцузском языке43 и переведена на русский языкакадемическим переводчиком Василием Лебедевым44, но опубликована не была, так как «краткой» не получилась и академики посчитали, что автор порученное дело не выполнил. В 1750 г. книга передается на хранение в рукописный отдел библиотеки Академии наук.

39Там же. С. 106.

40Там же.

41Фельдштейн Г. С. Указ. соч. С. 124.

42Там же. С. 123.

43Грабарь В. Э. Материалы к истории литературы международного права в Рос-

сии (1647–1917). М., 2005. С. 806.

44Фельдштейн Г. С. Указ. соч. С. 123.

55

Как отмечал Н. М. Коркунов, в Академии не было ни одного юриста, кроме самого Ф. Г. Штрубе де Пирмона, кто бы смог по достоинству оценить этот труд45. «С этим приговором академической канцелярии никак нельзя согласиться, – пишет он. – Книга Штрубе представляла собоюсистематически расположеннуювыборкудействовавшихв товремя законов. Ничего другого, конечно, и нельзя было ожидать от первой попыткисоставить руководствокизучению действующегорусскогоправа. С этого, естественно, надо былоначать егоизучение. Что такаяработа представлялась необходимой в товремя, чтобез неенельзя былопойти дальше, лучше всего доказывается тем, что в конце ХVIII и начале ХIХ столетий явился целый ряд совершенно таких же работ, не представлявших иногда даже и систематического изложения, а заменявших его просто азбучным порядком. И такие сборники издавались не только для практического употребления, но иногда прямо для целей учебных. Таким образом, признавпечатаниетрудаШтрубе “излишним”,академическая канцелярия сделала этим только то, что труд Штрубе остался почти никому неизвестным, скоро был забыт, а через тридцать лет другим вновь пришлось проделать ту же работу систематического изложения действующего законодательства, какую уже раз сделал Штрубе и значения которой Академия не сумела понять»46.

Сожаление по этому поводу выражал и Г. С. Фельдштейн, который проанализировал содержание первой книги и заключил, что наибольшую ценность дляотечественной науки представляетобщая часть. «Содержаниеэтойчасти теминтереснее,чтообнаруживаетнамвзглядШтрубе на правоположительное и на догмуправа, а вместе стем отграничивает ее от норм права естественного»47. Поэтому он возражал Н. М. Коркунову по поводу его упрека в неглубоком анализе и выводах в работе, а такжеотсутствии четковыраженной методологии48. Более того, он указывал на ошибку М. Ф. Владимирского-Буданова, приписывающего авторство «Краткого руководства к российским правам» И. С. Бекенштейну. Авторство работы у Г. С. Фельдштейна никаких сомнений не вызывало49. «Мы видим, – пишет он, – что в своем “Руководстве” Штрубе

45Коркунов Н. М. История философии права : пособие к лекциям. С. 254.

46Там же. С. 253.

47Фельдштейн Г. С. Указ. соч. С. 124.

48Там же. С. 130.

49Там же. С. 123 ; Владимирский-Буданов М. Ф. Государство и народное образование в России в XVIII веке : в 2 ч. Ярославль, 1874. Ч. I : Система профессионального образования (от Петра I до Екатерины II). С. 185.

56

старается создать известную научную схему (курсив наш. – М. К.) и подойти при ее помощи, между прочим, к изложению догмы русского уголовного законодательства. Последнюю он понимал в смысле действующего права, очищенного от определений отмененных»50. «В качестве приема изучения истории русского уголовного права Штрубе прибегает ксопоставлениюрусских законовсгерманскимиискандинавскимиправдами и высказывает взгляд, что изучение последних “изъявляет нам… разум законов русских”»51.

Ценными, по мнению Г. С. Фельдштейна, для отечественной науки являются теоретические выводы Фридриха Генриха Штрубе де Пирмона пообщимвопросам правоведения.В частности, разграничениепонятий «право» и «закон», где первоеозначает выражение «всякогоморального или свободного действия со всеобщим человеческим сохранением и благополучием», второе есть «те правила, которые людям в обществе живущим чрез главу того общества даются... чтоб по ним располагать и вершить все их дела, как чтоб оные со всеобщим сохранением и благополучиемсогласны были»52.«Законы, –пишетШтрубе, –различаются… отчасти законодавцем, отчасти делами, до которых они касаются, а отчасти и образом, как оные объявляемы бывают»53. По «различию законодавцев» он выделяет право «натуральное, божеское и гражданское». Натуральное право «есть общее всем людям», право божеское «в правоверных государствах исполнять должно», право гражданское – «это законы, которые в гражданских обществахнаходятся и чрез главы оных деляются».Штрубеотмечаетписьменныеисточникиправаи«обыкновения»54.

Отличаяправоизакон,онотграничиваетпонятие«юриспруденция», связывает его с понятием науки права, «которая учит нас, как права и законы точно разуметь и употреблять в делах, до которых оные касаются», а также раскрывает методологические основания науки. Наука использует достижения «тех частей философии, по которым познаем мы силы человеческого разума и воли» и историю, «по которой нам известно бывает не токмо состояние и нравы тех земель и народов, которым права и законы даются, но и самое их начало и причины с разными их переменами»55. Значительная часть работы посвящена отдельным ин-

50Фельдштейн Г. С. Указ. соч. С. 130.

51Там же. С. 131.

52Там же. С. 124.

53Там же. С. 125.

54Там же.

55Томсинов В. А. Указ. соч. С. 110.

57

ститутам государственного, гражданского, военного, уголовного права, что придает еще большую значимость для отечественной науки. Г. С. Фельдштейнсправедливозамечает,что,несмотряна отсутствиедолжной своевременной оценки «работы Штрубе по истории и догме русского права», поставленная «задача крайне интересовала Академию»56, которая видела в этом, пусть ограниченную, роль Российской Академии в становлении отечественной юридической науки.

Другое произведение Фридриха Генриха Штрубе де Пирмона анализирует Н. М. Коркунов. Это произнесенная 6 сентября 1766 г. речь «О начале и переменах российских законов», позже напечатаннаяв русскомпереводеСемена Нарышкина.Н. М. Коркуновсчитал,чтоэто«есть первое печатное исследование по истории русского права», оно «обращаетна себявниманиепотому,чтовнейученыйприменил приемысравнительного правоведения». Он сравнивал русские законы с германскими, с датскими и шведскими. Работа «изобиловала таким количеством фактов, что известный историк Шлецер воспользовался ими, для подтверждения своего мнения о происхождении Руси»57.

Эта речь предопределила интерес немецкого ученого к проблеме происхождения Древнерусского государства. Покинув в 1775 г. государственную службу, Штрубе де Пирмон углубился в эту тематику, поддерживая позицию М. В. Ломоносова о славянском происхождении Руси.

В1785 г. он опубликовална французскомязыке«Рассуждениеодревних Руссах»(на русский языкпереведенов 1791 г.), гдекритиковал Герхарда Миллера за то, что тот «предлагает о начале россиян понятия, совсем несходные скраткими и ясными показаниями наших летописцев и с известиями чужестранных историков, которые, зная сей древний народ, первые об оном писали»58.

Таким образом, благодаря ФридрихуГенриху Штрубе де Пирмону в российском правоведении былоположеноначалонаучномуосмыслению действующего отечественного права с использованием историко-догма- тического и сравнительного методов познания. Предполагалось, что эту практику продолжит преемник Штрубе Георг Фредерик Федорович.

ВРоссийской академии думали, что «приобрели истинного знатока русского права», который, «кроме того, что юриспруденции в университе-

56Фельдштейн Г. С. Указ. соч. С. 131–132.

57Коркунов Н. М. История философии права : пособие к лекциям. С. 254.

58Томсинов В. А. Указ. соч. С. 97. Имеются факты, что за разъяснением некоторых вопросов о происхождении руссов Ф. Г. Штрубе де Пирмон обращался именно

кГерхарду Миллеру (Там же).

58

тах обучался», на государственной службе «изрядно научился Российскому языку и прав»59. Однако заметного следа в российской науке этот ученый не оставил. Н. М. Коркунов считал, что «это был и последний юрист в Академии»60, и заключал: «Профессора правоведения в академическом университете были все не русские. Но они воспитали первых русских образованных юристов, хотя изучать собственно правоведение находилось не много охотников»61. Тем не менее в открывшемся первом отечественномклассическом университете –Московском –одним изтрех образовавшихся факультетов был юридический.

§ 3. «Неттелбладтова система»

Первым и в течение 10 лет единственным профессором юридического факультета Императорского Московского университета был докторправа из ТироляФилипп Генрих Дильтей (1723–1781). В 1756 г. он приехал в Москвудля работы по контракту в новом российском университете. К этому времени он уже был известным ученым, являлся членом Майнцской Академии наук, близко знал члена Санкт-Петер- бургской Академии наук немецкого историка Герхарда Миллера и по его рекомендации был утвержден на должность профессора правоведения в Московском университете. Вступая в должность 31 октября 1756 г., немецкий ученый произнес речь «О нужде и пользе права, перстом Божеским во всех сердцах написанного», чуть позже опубликовал каталог своих лекций по естественному и народному праву. Лекции читались на латинском языке согласно руководству С. Пуфендорфа.В 1764 г.КонференцияМосковскогоуниверситета (Ученый Совет. – М. К.) поручила Ф. Г. Дильтею написать программупреподавания российской юриспруденции62.

Такая программа была разработана в марте того же года. Согласно запискеДильтеяона имеласледующийвид:«1) Всеобщееилиестественное право и правонародное, какоснова и фундаментвсех прав, изучается прежде всего… 2) Далее должны следовать установления Римского права… Здесь к каждой главе должно присовокуплять Российские законы, которые либо согласуются с Римским правом, либо ему противоречат. 3) Правоуголовное и право вексельное, в обоих такжевсюду следуетприсоединять соответствующиеРоссийскиезаконы. 4) ПравоРоссий-

59Фельдштейн Г. С. Указ. соч. С. 132.

60Коркунов Н. М. История философии права : пособие к лекциям. С. 255.

61Там же.

62Томсинов В. А. Указ. соч. С. 115–116.

59

ское, таким образом обращенное в законоведение. 5) Государственное право»63.

Однако эта программа так и не была внедрена в учебный процесс вплоть до появления в Московском университете русских профессоров права Семена Ефимовича Десницкого и Ивана Андреевича Третьякова. Дело еще усугубилось тем, что в 1765 г. Ф. Г. Дильтея уволили из университета за недобросовестное отношение к делу. Ему на смену был приглашен,опять порекомендацииГ. Миллера,немецкий правоведКарл Генрих Лангер, который начал читать «Положительное право всеобщее, по системе Неттелбладта»64.

По-видимому, в этот период и был впервые в России опубликован учебникнемецкого правоведа ДаниэляНеттелбладта (1719–1791) «Элементарнаясистема всеобщей натуральной юриспруденции», вышедший в свет в двух томах в 1749 г. на латинском языке, а позже несколько раз переизданный65. Учебник был сложным по структуре, включал разделы: «Философия практическая, всеобщая теоретическая», «Юриспруденция естественнаятеоретическая»,«Юриспруденцияестественнаяпрактическая», «Юриспруденция практическая всеобщая», каждый из которых делился на части, книги и параграфы66.

Методика преподавания К.Г. Лангера основывалась на анализесодержания учебника и была признана Конференцией Московского университета приемлемой, а система Неттелбладта – основной в подготовке российских правоведов. Об этом свидетельствует запись в новом контракте Ф. Г. Дильтея, восстановленного в должности ординарного профессора права Императорского Московского университета в

1766 г.67

63Там же. С. 118.

64Там же. С. 121.

65Там же.

66Неттелбладт Д. Начальное основание всеобщей естественной юриспруденции, принаравленное к употреблению основания положительной юриспруденции и переведенное с латинского языка. М., 1770.

67Филипп Генрих Дильтей посчитал увольнение из университета необоснованным и обратился в императрице Екатерине II с прошением о восстановлении в должности. Екатерина II поручила Правительствующему Сенату разобраться в сути дела. В результате годовой переписки Сената и Конференции университета было установлено, что решение куратора университета Василия Адодурова было незаконным, Дильтей не был предупрежден об увольнении канцелярией университета за три месяца, как это было предусмотрено контрактом (Томсинов В. А. Указ. соч.

С. 124).

60