Становление и развитие отечественной юридической науки в XVIII-XIX вв. Монография

дательства»63, – писал он.Несмотряна точтовнешнеесходствовсе-таки присутствовало, содержание норм заметно отличалось от французского образца. Однако судьба Гражданского уложения этим сходством была предопределена, и, как показала практика, документ так и не был принят ни в первой половине XIX в., ни в конце столетия.

В то же время для науки значение проекта Гражданского уложения трудно переоценить. Он сыграл решающую роль в развитии российского гражданского права и юридической техники гражданско-правового акта. Проект способствовал систематизации, а затем и кодификации самостоятельной отрасли права, юридическому обоснованию основных гражданско-правовых институтов. На примере Гражданского уложения научноесообщество постигалометодсравнительногоправоведения, тем самым закладывались основы отечественной компаративистики.

Вместе с тем разработка законопроекта осуществлялась в тесной связи собщественным мнением. Доказательством тому служит наличие рескрипта Александра I от 4 декабря 1813 г., в котором император утвердил предложение князя Лопухина «о рассылке по губерниям нового Гражданского уложения и о учреждении для рассмотрения онаго особых комитетов в губерниях по положению Государственного Совета»64. И хотя этонамерение не былов полной мере реализовано, идея вовлечениянаучной общественностивзаконотворчествополучила развитие.Так, в конце XIX в. в процессе обсуждения новой редакции Гражданского уложения все дискуссии, проходившие в гражданских секциях юридическихобществ, выносилисьнастраницынаучной печати,аналогичным образом обсуждался и проект Уголовного уложения65.

Одновременно с гражданским правом осуществлялась систематизация отечественного уголовного и процессуального законодательства. Активная законотворческая деятельность связана с разработкой Уголовного уложения1813 и1903 гг., а такжес составлениемУложенияонаказаниях уголовных и исправительных в редакциях 1845 и 1885 гг. Процессуальноеправополучилодальнейшееразвитиевходесудебнойреформы1864 г.

63Филиппов А. Н. Сперанский как кодификатор русского права // Русская мысль. 1892. Кн. 10. С. 207.

64Цит. по: Томсинов В. А. Юридическое образование и юриспруденция в России в первой трети XIX века. С. 219.

65См., напр.: Журнал юридического общества. 1895. Кн. 7, сентябрь. С. 1–20 ; Вестник права. Журнал юридического общества при Императорском Санкт-Петер- бургском университете. 1899. № 6, июнь. Приложение. С. 1–96 ; и др.

101

Г. С. Фельдштейн связывает этот процесс с развитием догматического направленияв наукеуголовного права. «Подготовка материала уголовного законодательства для целей кодификации, – пишет он, – далеко не бедна в этот период разного рода попытками научного характера. На почве их вырос не только ряд редакций проекта Уголовного уложения, но и некоторое количество трудов по уголовному праву догматического характера»66. В числе тех, кто предпринимает попытку «изложения действующегоуголовногоправа»,онназываетпрофессора Л. Г. Якоба(1759– 1827), О. Горегляда (годы жизни неизвестны), Г. И. Солнцева (1786– 1866), труды которых проливают свет на весь процесс кодификации отечественного уголовного законодательства первой половины XIX в.67

Оценивая положительно работу Комиссии составления законов в разработке Проекта и особо выделяя заслуги Л. Г. Якоба, Г. С. Фельдштейн указывает на перспективы развития уголовного законодательства в силу его несовершенства. Проект Уголовного уложения он называет «памятником, отразившим не одну толькодогму русскогоуголовного права», но и «представляющим смесь истории и догмы действующего права»68.

Более масштабным кодификационным трудом стала разработка новогоУложения, завершившаясяизданиемсоответствующегозакона.Уложение о наказаниях уголовных и исправительных, принятое в 1845 г. и пересмотренное последний раз в 1885 г., как считали современники, не было стройным, логически обоснованным нормативным правовым актом, а представляло свод уголовных законов, накопившихся в течение двух столетий69. Уложение отличалось многостатейностью (оно содержало 2224 статьи) и в некотором роде казуистичностью. В отдельных случаях, поподсчетам Н. С. Таганцева (1843–1923),имелись несоответствия норм одних отделов другим, «количество которых превышало по числу статей раза в четыре любого из современных ему кодексов»70. Система наказаний была громоздкой, сложной. Позжеэта система, да и в целом работа комиссии по разработке Уложения, критиковалась Н. Д. Сергеевским (1849–1908). Он считал, что составители своей цели не достиг-

66Фельдштейн Г. С. Указ. соч. С. 246.

67Там же.

68Там же. С. 253.

69Вступительная статья. Уголовное уложение 22 марта 1903 года // Российское законодательство X–XX веков : в 9 т. / под общ. ред. О. И. Чистякова. М., 1994. Т. 9 : Законодательство эпохи буржуазно-демократических революций. С. 242.

70Таганцев Н. С. Лекции по русскому уголовному праву. Часть Общая. СПб., 1890. С. 1223.

102

ли, создав, казалось бы, стройнуюсистемунаказаний, не довели дело до конца. «Вместо удобства и упрощения эта система создала лишь затруднения, стройность осталась на бумаге, а на деле вышло великое нестроение»71. Вслед за Н. Д. Сергеевским Н. С. Таганцев отмечал, что «ожиданиясоставителей Уложениянеоправдались.Лестница, созданнаяими, оказаласьтяжелой и непригодной.Жизнь,почтивслед завведениемУложения, так расшатала ее, выбросила из нее так много ступеней, что в ее нынешней обрисовке она совсем потеряла внешнюю стройность и давно уже вопиет о коренной перестройке»72. Однако не следует забывать, что эти суждения исходят от разработчиков Уголовного уложения конца столетия, когда изменились государство, общество, Россия стояла на пороге великих перемен. В середине века этот закон представлял итог кодификационных работ, как отмечает Г. С. Фельдштейн, был «серьезным опытом догматизации нашего уголовного права… Вероятность достоинств этого собрания могла только увеличится от того, что, по словам составителей Проекта, наравне с использованием материала законодательного было сделано и систематическое извлечение из практических замечаний на постановления XV т. Свода законов, представленных Министру Юстиции Уголовными судами империи»73. Известно, чтоКомиссией былисоставленытаблицы, представляющие«сравнительное обозрение уголовных законов некоторых иностранных европейских держав»74. В связи с этим вряд ли можно упрекнуть редакторов Проекта в несостоятельности, учитывая то, что Уложение доначала XX столетия оставалось основным регулятором уголовно-правовых отношений, более того, послужило основой не только для критики, но и для следующей редакционной комиссии, в течение длительного времени разрабатывавшей новое уголовное уложение.

22 апреля 1881 г. главноуправляющий Вторым отделением князь С. Н. Урусов и министрюстиции Д. Н. Набоков (1827–1904) представили Александру III доклад с планом производства работ по пересмотру Уложения и руководящими указаниями по составлению нового уложения75,предлагаяпривлечь кработевредакционной комиссиилиц,«близко

71Сергеевский Н. Д. Русское уголовное право. Часть Общая : пособие к лекци-

ям. СПб., 1908. С. 378.

72Таганцев Н. С. Указ. соч. С. 1223.

73Фельдштейн Г. С. Указ. соч. С. 443.

74Там же.

75Российское законодательство X–XX веков : в 9 т. / под общ. ред. О. И. Чистякова. Т. 9 : Законодательство эпохи буржуазно-демократических революций. С. 248.

103

знакомых с теорией уголовного права и судебной практикой», и «всех тех лиц, мнение коих признают полезным для дела»76.

Исходные положения, на которых должна была строиться работа комитета и редакционной комиссии по подготовке нового уголовного уложения, были утверждены императором 22 апреля 1881 г. Комиссия подчеркивала, что она «имела руководство при составлении проекта Уложениясохранить преемственноеразвитиеначал,нашедших себевыражение в нашем старом Своде законов, согласовать их с требованиями и условиями современной жизни и проверить указаниями науки и западноевропейской практики»77. Кроме того, при определении подхода к использованию данных науки и иностранногозаконодательства, Комиссия указала, что «искала в них по преимуществу средства для проверки правильности усвоенных ею воззрений, масштаб дляоценки данной ею формулировки отдельным понятиям, а не непосредственный материал, который мог бы быть прямо перенесен в российское законодательство, как это в свое время сделала комиссия, готовившая проект Уложения 1845 г. и механически заимствовшаяподходящие кконкретномуслучаю текстыизразличныхзаконов»78.ПредметомисследованияКомиссиитакже стал «опыт по применению действующих законов»79. Особенно тщательному изучению была подвергнута практика уголовного кассационногодепартамента иобщегособранияПравительствующегоСената,«ибо решения нашего Верховного кассационного суда представляли, несомненно, драгоценнейший материал для уразумения недостатков действующего права и необходимых условий для его пополнения и исправления»80. Таким образом, была проведена серьезная подготовительная работа по созданию Уголовного уложения 1903 г.

Подготовка законопроекта осуществлялась несколькими комиссиями на протяжении двадцати лет, в этой работе активное участие принимали как политические деятели, так и ведущие ученые отечественных университетов. Среди них министр юстиции Д. Н. Набоков, главноуправляющий кодификационным отделом при Государственном совете Э. В. Фриш, профессор Петербургского университета, член консультациипри МинистерствеюстицииН. С. Таганцев, экстраординарныйпрофессор Петербургского университета, товарищ обер-прокурора Уголов-

76Там же.

77Там же. С. 250.

78Там же.

79Там же.

80Там же. С. 251.

104

но-кассационногодепартаментаПравительствующегоСенатаИ. Я. Фойницкий (1847–1913), профессор Александровской военно-юридической академии, член консультации Министерства юстиции, доктор уголовного права Н. А. Неклюдов (1840–1896). Позже в состав комиссии был включен профессор Александровской военно-юридической академии, член консультации Министерства юстиции, и. о. товарища обер-проку- рора Уголовно-кассационного департамента Правительствующего Сената В. К. Случевский (1844–1926). Все ученые были крупнейшими в России специалистами в области уголовного и процессуального права, хорошо известны своими трудами и за рубежом. Важно и то, что они представляли различные направления в науке уголовного права – классическое (Н. С. Таганцев), социологическое (И. Я. Фойницкий), антропологическое (Н. А. Неклюдов). Именно они, прежде всего Н. С. Таганцев и И. Я. Фойницкий, выполнили основную часть работы по разработке первоначального проекта нового Уложения81.

Значимым для развития отечественного уголовного права и юридической науки стал опыт массового обсуждения проекта Общей части, который с объяснительной запиской был напечатан и разослан сенаторам, судебным палатам, окружным судам, прокуратуре, университетам, юридическим обществам и отдельным специалистам. Кроме того, проект вместесобъяснительнойзапиской былпереведен на немецкий язык, а безобъяснительной записки – на французскийязыкинаправлен иностранным ученым. Проект получил массу откликов и замечаний от практиков и ученых, в том числе от фон Гольцендарфа, Вальберга, Шютце, Майера, Гейера, фон Листа, Меркеля, Гуго, Мейера, Лукини82. Эти замечания были собраны, систематизированы и отпечатаны в пяти томах. Затем была проведена тщательная работа над замечаниями. Но, по свидетельству Д. Н. Набокова, смещенного в 1885 г. с поста министра юстиции, «ледяное дыхание второй половины 80-х годов заморозило все начинания, в которых можно было почуять хоть тень прогрессивной мысли. Целых 10 лет тянулись затем работы редакционной комиссии среди всеобщего охлаждения»83.

И наконец, 10 февраля 1903 г. проект Уложения был рассмотрен и одобрен общим собранием Государственного совета. 22 февраля 1903 г.

81Там же. С. 249.

82Там же. С. 251.

83Цит. по: Балыбин В. А. К истории Уголовного уложения 1903 г. в России // Вестник ЛГУ. Л., 1977. № 11. С. 126.

105

Николай II дал указание Правительствующему Сенату об обнародовании проекта Уложения.

Таким образом, положительным опытом в истории создания Уложения 1903 г. можно считать подготовительную работу, связанную с изучением передовых идей не только российской науки уголовного права, но правовой науки европейских стран. Это в конечном счете позволило создать кодифицированный нормативный правовой акт, хорошо структурированный иудобный вправоприменении, уйтиот такихнедостатков Уложения 1845 г., как казуистичность, смешение норм уголовного и уголов- но-процессуального характера, громоздкость и многостатейность и т. д.

Создание нового уголовного закона было предопределено реформированием российской судебной системы. Отправным моментом для подготовки судебной реформы считается 15 ноября 1857 г. – день, когда в Государственный Совет был внесен проект реорганизации гражданского судопроизводства84.

К разработке основных начал судебных преобразований в России были привлечены лучшие научные силы отечественной юридической науки. Так, в качестве экспертов в гражданскую секцию вошли доктора праваС. И. Зарудный, К. П. Победоносцев, Н. В. Калачов,А. П. Заблоц- кий-Десятовский, Н. П. Семенов; в уголовную секцию – Н. А. Буцковский, М. Е. Ковалевский,Я. Г. Есинович, В. Д. Спасович; вотделение судопроизводства – А. М. Плавский, Д. А. Ровинский, П. В. Даневский, М. Н. Любощинский, О. В. Эссен и др. Значительную роль в разработке законодательства сыграли К. Д. Кавелин, Б. Н. Чичерин, В. П. Безобразов,И. Я. Фойницкий,А. Н. Богдановский,А. Чебышев-Дмитриев и др.85

Судебной реформе 1864 г. предшествовали многолетнее и тщательное изучение опыта западноевропейских стран, отбор и творческое использование того, что могло дать положительные результаты в конкретных условиях России. Так, Устав уголовного судопроизводства 1864 г., как отмечает Б. В. Виленский, заимствовал опыт континентальной системы судопроизводства. На смену розыскному процессу пришел процесс состязательный, основанный на свободной оценке судом доказательств, рассматриваемых в ходе гласного судебного разбирательства86.

84Коротких М. Г. Самодержавие и судебная реформа 1864 г. в России. Воронеж, 1989. С. 7.

85Беланова Г. О. Роль юридической науки в проведении судебной реформы 1864 года // История государства и права. 2008. № 17. С. 56.

86Виленский Б. В. Судебная реформа и контрреформа в России. Саратов, 1969. С. 107.

106

Результатомдлительной подготовкисудебной реформы сталоутверждение 19 ноября 1864 г. императором Александром II основных законодательных актов: Учреждения судебных установлений, Устава гражданского судопроизводства, Устава уголовного судопроизводства и Уставаонаказаниях,налагаемыхмировымисудьями.Итогиреформы1864 г. трудно переоценить с позиций ее значимости для становления самостоятельной судебной власти в Российском государстве, а также для развития процессуального права как отрасли российского права и какотрасли науки. Неразделенные ранее уголовный и гражданский процессы, приобретя автономию в судопроизводстве, становились предметом исследованияспециальных научных дисциплин.

Итак, происшедшая в конце XIX столетия научная специализация свидетельствовала о том, что завершился не только процесс становления отечественной юридической науки как особой сферы создания нового знания о праве, но и этап формирования ее как системы особых общественных отношений, как особой формы общественного сознания и специфично структурированного социального института.

107

ГЛАВА IV. РОССИЙСКИЕ УНИВЕРСИТЕТЫ – ЦЕНТРЫ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ЮРИДИЧЕСКОЙ НАУКИ

Историю отечественной юридической науки многие исследователи XIX в.и современностисвязываютсразвитием российскихуниверситетови юридическогоуниверситетскогообразования. Н. М. Коркуноввполне справедливо отмечал, что заслуга в развитии русского правоведения «всецелопринадлежитнашимуниверситетам,пересадившим нарусскую почву и возрастившим на ней юридическую науку. Зародившаясяв университетах, она и до сихпорразвиваетсяглавным образом университетскимисилами, такчторазвитиеюридической науки стоит унас втесной связи с историей университетов»1.

В основе своей такая позиция верна и заслуживает детального изучения. Наша же задача заключается в выявлении общих тенденций развития научной юриспруденции в российских университетах.

Принимая во внимание европейский опыт, создатели отечественной Академии наук в качестве структурного подразделения образовали по западному образцу университет, где академики должны были апробировать свои научные изыскания в виде лекций для студентов и всех интересующихся наукой. В числе положенных по уставу кафедр значилась и кафедра правоведения. В «Проэкте учреждения Академии с назначением на содержание оной доходов» 1724 г. было зафиксировано: «Университет есть собрание ученых людей, которые наукам высоким, яко феологии и юриспруденции (прав искусству), медицины, философии, сиречь до какого состояния оные ныне дошли, младых людей обучают. Академия же есть собрание ученых и искусных людей, которые не токмо сии науки в своем роде, в том градусе, в котором оные обретаются, знают, но и чрез новые инвенты (издания) оные совершить и умножить тщатся, а о обучении прочих никакого попечениянеимеют»2.

1Коркунов Н.М.Историяфилософииправа :пособиеклекциям.СПб.,1908.С. 250.

2Проэкт учреждения Академии с назначением на содержание оной доходов // 1-ПСЗРИ. Т. 7, № 4443. С. 220.

108

Таким образом, университет определялся как важнейшее учреждение развития и передачи научного знания.

Это положение нашло свое развитие во всех последующих законодательныхактах,регулирующих деятельностьотечественныхуниверситетов. В частности, в РегламентеИмператорской Академии наук и художеств в Санкт-Петербурге, утвержденном императрицей Елизаветой Петровной24 июля1747 г., написано:«Россиянеможетещетемдовольствоваться, чтобы только иметь людей ученых, которые уже плоды науками своими принося, но чтобы всегда на их месте заблаговременно наставлять в науках молодых людей, а особенно что за первый случай учрежденияакадемического неможетбыть сочиненоинакокак изиностранных по большей части людей, а впредь должно состоять из природных российских, того ради к Академии другая ее часть присоединяется – университет»3. И далее: «Университет есть собрание учащих и учащихся людей. Первые называются профессоры, а другие – студенты. Профессоры не обучают языкам, а обучают науке» (ст. 37) «по примеру прочих Европейскихуниверситетов»(ст. 38)4.Одновременноутверждалсясписокобязательных дляизучениянаук,среди прочихчислились«права натуральные и философия практическая или нравоучительная» (ст. 45)5. Подобный взгляд на юриспруденцию позволяет судить о содержании и самой юридической науки. Она рассматривалась весьма узко, врамках естественно-правовойдоктрины,абстрактно,отвлеченноотдей- ствительности. Иная часть юриспруденции – практическая, в науку не входилаи именоваласьискусством, чтов последующемопределилоспецифическое направление в российской науке – законоискусство, а исследователей российского и зарубежного права стали называть законоискусниками.

Н. М. Коркунов высоко оценивал деятельность первых профессоров права. Приведем цитату, которая дает одновременно и представление о понимании науки правоведами XIX в.: «При слабом развитии литературыпрофессорскиелекцииполучализначениеглавногооргана развития юридической науки. Нередко мы встречаемся тут с таким явлени-

3Регламент Императорской Академии наук и художеств в Санктпетербурге // Содержание ученых рассуждений Императорской Академии наук, изданных в первом томе новых комментариев после всемилостивейшей апробации от ея императорского величества нового академического регламента в Санктпетербурге при Императорской Академии наук. СПб., 1750. С. 27.

4Там же.

5Там же. С. 31.

109

ем, что профессор, не оставившей почти никаких произведений, профессор, имя которого в печати известно лишь по двум-трем речам, произнесенным им на торжественных университетских актах, по своему влиянию на учеников должен быть поставлен весьма высоко, как крупный деятель в развитии у нас юридической науки. Аудитория такого непечатавшегося профессора нередко оказывалась питомником лучших сил среди наших юристов, теоретиков и практиков, и чрез них влияла и на развитие права и на его разработку.

Это явлениеобъясняетсятем, что деятельность наших ученых юристов до самого последнего времени ограничивалась, главным образом, усвоением результатов юридической науки Запада. Новый профессор, обыкновенно поучившийся в заграничных университетах, приносил с собой на кафедруто лучшее, что он нашел и усвоил узападных собратьев. Усвоение результатов западной науки и умелая передача их своим слушателям составляли уже сами посебе делотрудное и весьма почтенное. Работа этих деятелей ускоряла развитие нашей юридической мысли, имевшей своей задачей, преждевсего, возвыситься доуровня западной науки.

Заслуга этих людей очень велика. Но, передавая в лекциях только плоды западной науки, они не могли чувствовать внутренней потребности издавать свои произведения в свет. Являлось какое-нибудь внешнее побуждениенапечатать,они печатали. Имногоеизнапечатанныхтаким образом актовых речей и диссертаций занимают весьма видное место в литературе. Не было такого побужденья, и имя профессора не появлялось в печати, и только в устном предании сохранялась и распространялась его слава»6.

С созданием в 1755 г. Императорского Московского университета назначение университета как научного центра более конкретизируется. КименномуУказуимператрицыЕлизаветыПетровныот24 января1755 г. «Об учреждении Московского университета и двух гимназий» был приложен «Проэкт об учреждении Московского Университета»7. Проект предусматривал на юридическом факультете наличие трех профессоров (п. 5): «1) профессора всей юриспруденции, который учить должен натуральные и народные права и узаконения Римской древней и новой империи; 2) профессора юриспруденции Российской, который сверх вышеписанныхдолжен знатьиобучать особливовнутренниегосударствен-

6Коркунов Н. М. Указ. соч. С. 250.

71-ПСЗРИ. Т. 14, № 10346.

110