Специфика развития обществ на рубеже XX–XXI веков. Философско-политический аспект. Коллективная монография

истреблении определенных категорий населения (по социальнополитическому, национальному, религиозному и т.п. признаку), в том числе часто инициированном государством и исполняемым различными силовыми структурами, росте преступности.

Но что заставляет одного человека (одних людей) бездумно убивать другого (других), разрушая все вокруг. Какие социальные, психологические механизмы здесь действуют? Это становится возможным в результате использования механизма формирования образа врага, как внешнего, так и внутреннего. Проще говоря, поиск козла отпущения. К нему прибегают, как правило, большинство политиков различного уровня, так как он отражает древний принцип — «разделяй и властвуй». В частности, Э. Тоффлер характеризует ксенофобию как орудие государственной власти. Это социально-психологический механизм, целью которого является замена отношения одного человека (одних людей) к другому (другим) с субъектно-субъектных на субъектно-объектные. Проще говоря, чтобы было проще уничтожать других людей, надо лишить их статуса человека, себе подобного.

В процессе становления цивилизации, идет постепенный процесс все большего расширения сферы права, государственного права, где обосновывается идея легитимного насилия, сосредоточения власти и богатства в руках государства, когда «… безопорынарелигиюправоэгоизма,отнимаемоеуиндивидуума, передается государству» [3: с. 38]. Право всегда отражает и защищает реальные отношения власти, то есть всегда действует в интересах государства, правящего класса. В отличие от нравственности, которая базируется на совести, которая всегда с человеком, право базируется на законе, внешнем принуждении, его можно обмануть, оно не является всевидящим, оно над человеком. Чем больше расширяется сфера права (внешний контроль), тем более сужается нравственное сознание (внутренний контроль)

Вопрос в том, в какой степени право может вступить в противоречие с основными нравственными традициями, с естественным правом. В своих размышлениях об идеальном государстве Платон и Аристотель в целом сходились на совпадении нрав-

61

ственности и права. Гегель так высоко ставил право, поскольку считал, что оно не должно противоречить нравственности.

Здесь четко работает закономерность, сформулированная Я. Буркхардтом и еще точнее Ф. Ницше о том, что усиление государства происходит за счет ослабления культуры в результате нарушения нравственно-интеллектуального баланса. Так как понятно, что в данном случае культура понимается в античном смысле, как нравственность.

Обратимся в качестве примера к западной цивилизации, где государственное образование сочетает в себе гражданское общество (сфера нравственности) и государство (сфера интеллекта). Традиционная западная демократия базируется именно на гражданском обществе, начиная с Древней Греции. Как пишет П. Рикер, «…демократическое общество базируется только на своих собственных внутренних ресурсах. Оно является единственной политической системой, основывающейся исключительно на добровольном желании своих членов подчиняться ему» [11: с. 110]. Это культурно-историческая традиция, предполагающая достаточно высокий нравственный уровень. В данный момент эта традиция находится в состоянии кризиса. Без нравственности ни право, ни демократия не работают. Поэтому кризис демократии — это также проявление регрессивных явлений, как нарушения нравственно-интеллектуального баланса.

Понятие hybris явно или имплицитно используется и у многих авторов, таких как М. Вебер, С. Франк, К. Маркс и Ф. Энгельс, И.Валлерстайн,Р.Мертон,Ю.Хабермас,Ж.Бодрийар,М.Альбер и др., главным образом при анализе капитализма, который легализует алчность и честолюбие, делая их добродетелями. Становление и развитие капитализма в Европе, связанное с ними промышленное развитие (становление индустриального общества), традиционно считается прогрессивным явлением. Это, безусловно, так, если говорить о сфере интеллекта. Что же касается сферы нравственности, то — наоборот. Это проявилось в следующем.

Начиная с XVI века установилась современная (модернити) капиталистическая миросистема, основанная на «безграничном

62

накоплении капитала» [5: с. 50]. На мегауровне это выразилось

вформировании колониальной системы, в экономическом процветании Севера за счет усугубляющейся экономической отсталости Юга с такими явлениями как рабство и работорговля, геноцид, навязывании западных ценностей, оформлении политической карты Европы, что привело к империализму, апофеозом чего можно считать такие глобальные социальные катастрофы как две мировые войны XX века. На макроуровне — в становлении абсолютизма, авторитарных и тоталитарных режимов правления

сэксплуатацией и террором собственного населения. На микроуровне — в формировании определенного западного капиталистическогоэтосанабазепротестантскойэтики,(деловогоаспекта по А.А. Зиновьеву), ростом преступности и самоубийств, а также

ваномии, выраженность которой Э. Дюркгейм ставил в прямую зависимость от прогресса сферы интеллекта. Такое осуществление власти с помощью силы, Э. Тоффлер характеризует как самый низкий уровень качества власти.

Но, начиная со второй половины XX века гегемония в сфере политики и экономики переходит к США. Что касается политики, то установившийся, как пишет И. Валлерстайн «Мировой режим «холодной войны» был режимом не расширения свободы человека, а великих репрессий внутри всех государств…» [4: с. 243]. Что касается экономики, то можно говорить о разных моделях капитализма в зависимости от культурных особенностей, преобладания тех или иных ценностей. Это касается главным образом, Европы и Америки. Европа, как пишет Ю. Хабермас, пережив опыт утраты имперской мощи в связи с развалом колониальной системы, ясно осознала «диалектику просвещения» и ориентируется на большую социальнуюсправедливость.Поэтомудлянеехарактернарейнская модель капитализма (капитализм муравьев, социально-рыночная экономика) ориентированная на разумную прибыль.

Что же касается Америки, то И. Валлерстайн называет hybris очень важной составляющей американского духа, что, по мнению Р. Мертона неизбежно приводит к социальной аномии. Поэтому

вАмерике, особенно начиная с правления Р. Рейгана, формиру-

63

ется такой тип капитализма, как неоамериканская рейганомика (неолиберализм, голливудский капитализм, экономика-казино, капитализм стрекоз) ориентированная на сверхприбыль. Это проявляется в том, что происходит отказ от долгосрочного будущего. То есть нацеленность не на доход (в перспективе), а на сверхприбыль (сразу же) за счет расцвета биржевых спекуляций. Люди (работники) по отдельности и предприятия в целом воспринимаются только как простой фактор производства, который продается и покупается на рынке, то есть исключительно, как средство. Происходит утрата доверия населения к социально-политиче- ским институтам. По мнению М. Альбера, Европа подпадает под влияние неоамериканской модели, хотя рейнская модель гораздо эффективнее во всех отношениях.

А имперские тенденции США все более отрицательно сказываются на их легитимности и, соответственно, вызывают все большую враждебностьпо отношению к ним, в томчисле и со стороны Европы. Э. Тодд характеризует это так: «США становятся защитником общепланетарной революции неравенства, олигархической трансформации, в отношении которой можно предположить, что онасоблазняетправящиеклассывсехобществвмире.То,чтоАмерика предлагает отныне — это более не защита либеральной демократии, это — больше денег и больше власти для тех, кто уже является наиболее богатым и наиболее сильным [13: с. 197].

Вконтексте нравственно-интеллектуального баланса происходит следующее: общий механизм регресса запускается в результате нарушения относительного равновесия (нравственноинтеллектуального баланса), когда прогресс сферы интеллекта оборачивается регрессом в сфере нравственности.

Вкачестве маркеров были выделены два таких универсальных человеческих качества как алчность и честолюбие. Чем более эти качества поощряемы и востребованы обществом, тем о большей степени выраженности социального регресса (сферы нравственности)можноговорить.Окрайнейстепенивыраженности следует говорить, когда субъект (человек, группа лиц, общество), преследуя цели достижения власти и богатства, абсолютно

64

утрачивает разборчивость в средствах достижения цели, максимально используя механизм формирования образа врага. То есть hybris — универсальный признак социального регресса. При том, чтосостояниеотносительногоравновесия,баланса,можетпериодически восстанавливаться.

Литература

1.Аристотель. Сочинения в 4-х тт. Т. 4. М.: Мысль, 1984. – 830 с.

2.Бердяев Н. А. О назначении человека. М.: Республика, 1993. –

383 с.

3.БуркхардтЯ.Размышленияовсемирнойистории.Пер.снем.М.:

РОССПЭН, 2004. – 560 с.

4.Валлерстайн И. После либерализма. Пер. с англ. М.: Едиториал УРСС, 2003. – 256 с.

5.Валлерстайн И. Конец знакомого мира: Социология XXI века.

М.: Логос, 2004. – 368 с.

6.Гусейнов А. А., Апресян Р. Г. Этика: Учебник. – М.: Гардарики, 1998. – 472 с.

7.Лосев А. Ф. Античная философия истории. М.: Наука, 1977. –

207 с.

8.Монтескье Ш. Персидские письма. М.: Гослитиздат, 1956. –

400 с.

9.Нисбет Р. Прогресс: история идеи. Пер. с англ. М.: ИРИСЭН, 2007. – 557 с.

10.Платон. Сочинения в 3-х тт. Т. 3. Ч. 1. М.: Мысль, 1971. – 687 с.

11.Рикер П. Герменевтика. Этика. Политика. (Московские лекции

иинтервью).Пер.сфр.М.:«КАМI»,Издательскийцентр«ACADEMIA», 1995. – 160 с.

12.Соловьев В. С. Три разговора о войне, прогрессе и всемирной истории, со включением краткой повести об антихристе и с приложениями. М.: Товарищество «А.Н. Сытин и К». Фирма «ПИК» 1991. – 192 с.

13.Тодд Э. После империи. Pax Americana – начало конца. Пер. с фр. М.: Междунар. отношения. 2004. – 240 с.

14. Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. Пер. с англ. – Мн.: ООО «Попурри», 1999. – 624 с.

65

Г.А. Аванесова

Некоторые проблемы теоретического анализа российской культуры как цивилизационного феномена

Зарождение анализа российской культуры, как самостоятельной цивилизации

Становление в первой половине ХIХ века отечественного гуманитарного анализа было отмечено целым рядом особенностей. Среди них укажем на возможности этого анализа вырабатывать теоретические идеи высокой обобщающей силы, выдвигать нетривиальные концепции на стыке междисциплинарного анализа, что особенно выразилось в представлениях Н.Я. Данилевского о культурно-историческом типе. По существу его понимание самостоятельного статуса культуры России, равнозначного по масштабу и исторической роли интегрированной культуре народов Западной Европы, заложило основу будущей теории локальных цивилизаций, которая оформилась в рамках мировой аналитики к концу первой трети ХХ века. Но и на Западе и в России мало кто из современников Данилевского смог оценить эвристическую сущность его теоретических представлений, хотя среди сторонников были достаточно глубокие мыслители (К.Н. Леонтьев, Н.Н. Страхов). Вместе с тем даже критика этих представлений (например, со стороны философа Вл.С. Соловьева) способствовала тому, что в итоге наша гуманитарная мысль смогла развивать культурологический анализ высокого уровня концептуализации и смысловой глубины. Позже, в первой половине ХХ века в условиях русского зарубежья нашлось немало исследователей, способных конкретизировать подход к русско-российской культуре как к цивилизационному феномену (П.А. Сорокин, И.А. Ильин, И.Л. Солоневич, С.Н.Трубецкой и др.).

Советский период, когда в гуманитарной среде доминировала методология адаптированного марксизма с принципами линейного исторического анализа и формационного подхода, возможность развивать теорию локальных цивилизаций была надолго

66

прервана. Лишь в поздний советский и в начале постсоветского периода представители социально-гуманитарных дисциплин смогли ознакомиться как с идеями Данилевского, Сорокина, других отечественных теоретиков, так и с западными теориями на этот счет ( О. Шпеглера, А.Дж. Тойнби, С. Хантингтона и др.).

Особенности развития цивилизационных идей

впоздний советский и в постсоветский периоды

В90-х гг. ХХ века и в первой половине нулевых следующего столетия для возвращения в науку идей цивилизационного ана-

лиза немало сделали представители исторического, философского знания, а также культурологи и востоковеды1. Теоретическая фундированность восстанавливалась сразу по ряду направлений.

Во-первых, подробно изучались процессы генезиса и развития цивилизационной концепции в отечественной и мировой науке2. Во-вторых, немало обращалось внимания на то, чтобы осмыс-

лить специфику использования цивилизационной теории применительно к сложной и крупномасштабной российской культуре3. Последнее направление было особенно значимым в связи с познавательной ситуацией, сложившейся в постсоветское время. Так, сразу после отказа от марксизма как ведущей методологии

внашем научно-теоретическом пространстве обозначились серьезные мировоззренческие расхождения.

Основная часть российских исследователей склонна была осмыслять идентичность нашей цивилизации как самостоятельную проблему. В то же время нашлось немало аналитиков, которые не

1 СМ.: Цивилизации. Вып.1. М.: 1992; Вып.2. М.: 1993; Вып.3. М.: 1995; Евразийство: за и против, вчера и сегодня – Материалы Круглого стола . – Вопросы философии. 1995, № 6; Материалы обсуждения выпусков данного научного альманаха Цивилизации и культуры. Россия и Восток: цивилизационные отношения // ж.Восток, 1996. № 1, № 2, № 4 и др.

2 См.: Сергеева О.А. Становление цивилизационной концепции. М.: 2000; Сравнительное изучение цивилизаций. Хрестоматия / сост.Ерасов Б.С. М.: 1998 и др.

3 См.: Цивилизации и культуры. Россия и Восток: цивилизационные отношения. Научный альманах / гл.ред.Б.С.Ерасов. Вып.1. М.: 1994; Вып.2. М.: 1995; Вып.3. М.: 1996 и др.

67

усматривали в российской культуре не только цивилизационных, но вообще сколько-нибудь существенных качеств. Отрицание исторического бытия российской культуры-цивилизации обосновывалось ее «азиатчиной», подражательностью, ее ненормальностями, антиномичностью и т.п. Критики российской культуры

в90-х гг. предшествующего столетия склонны были игнорировать теоретический багаж мировой мысли, а также историческую практику локальных цивилизаций, выдвигая собственные критерии цивилизационного развития, выдававшие европоцентристскую ориентацию, свидетельствовавшие о преувеличенной оценке ситуативных обстоятельств переходного периода в российском обществе. Сошлемся на достаточно известное в нашей исследовательской среде указанного периода деление мировых цивилизаций на статичные (традиционные, неразвивающиеся), динамичные (нацеленные на постоянные и стремительные изменения) и

промежуточные (занимавшие место между1 этими полюсами или осуществлявшие транзит между ними) . Если динамичные цивилизации, согласно этим позициям, олицетворяют культуры народов Запада, традиционные цивилизации приравниваются к культурам не-Запада, то российская культура лишалась цивилизационного статуса в силу того, что она занимает промежуточное пространство между двумя типами цивилизаций, не интегрируясь ни

водно, ни в другое культурное пространство. Столь упрощенное представление об иерархии мировых цивилизаций в западной науке было преодолено уже в середине ХХ в., но ряд отечественных исследователей указанного периода оттачивали приемы доказательства культурной несостоятельности СССР, с ходу отметая возможность видеть в исторической России какие-либо проявления цивилизационной устойчивости.

Возражая оппонентам, не признающим за российской культурой цивилизационного статуса, Б.С. Ерасов отмечал, что она выдерживает проверку по двум ведущим критериям цивилизаци-

1 См.: «Россия: критика исторического опыта». Тт. 1-3. М.: 1991; Матвеева С.Я. Типы цивилизаций и общественное развитие // Модернизация в России

иконфликт ценностей. М.: Институт философии РАН. 1994, с.49–50 и др.

68

онного устроения: создание на пространстве северной Евразии многоуровневой системы духовного производства, выраженной в Большой традиции, что однозначно связано с формированием высокой духовности; наличие культурного универсализма, воплощенного в признании представителями разных этно-конфес- сиональных и расовых сообществ России важности и прочности этой Традиции1. Что касается антиномичности, заимствований, нецелостности российской цивилизации и т.п., то, по мнению Ерасова, все классические локальные цивилизации осевого времени наделены подобными разрывами, дуализмом, некоторым объемом «обменного фонда», но способны их преодолевать, адаптировать к своему контексту, что свидетельствует о животворящем, динамичном, не застывшем их характере2. Так, культуры дальневосточного цивилизационного ареала в начале 1 тыс. н.э. благополучно заимствовали на собственный лад идеи индийского буддизма, пришедшие поначалу в Китай и интегрированные здесь в традиционный духовный комплекс. В целом культуры Дальнего Востока не утратили от этого заимствования своего самостоятельного цивилизационного характера.

Развитие цивилизационного анализа на первоначальной стадии постсоветского периода приобрело в целом достаточно плодотворный для нашей гуманитарной мысли характер. В это время были не только восстановлены ведущие принципы классического анализа локальных цивилизаций, но и обозначены некоторые новые его повороты, конкретизированы теоретические принципы применительно к отечественной цивилизации, а также к пониманию ее места в глобальном мире3. В данный период особенно

1 Ерасов Б.С. Цивилизационная теория и евразийские исследования: опровержение опровержений // Материалы обсуждения научного альманаха «Цивилизации и культуры. Россия и Восток: цивилизационные отношения // ж.Восток. 1996, № 4, с.178.

2 Там же, с.179.

3 См.: Киселев С.Г. Основной инстинкт цивилизаций. М.: 2002; Сергеева О.А.Особенностисовременныхцивилизационныхпроцессов.М.:2002;Традиция и русская цивилизация / авторы: Володихин Д., Алеексеев С., Бенедиктов К. и др. М.: 2006 и др.

69

примечательными по глубине теоретических выводов и прогностической устремленности на познание отечественной цивилизации, следует, на наш взгляд, признать монографические исследования, принадлежащие Б.С. Ерасову и А.С. Панарину1.

После первоначальной стадии восстановления преемственности цивилизационного анализа (вторая половина нулевых и 10-е гг. нового столетия) интерес к данному познавательному направлению вошел в более спокойное русло. Объяснялось это тем, что оно становится общепризнанным; множество феноменов и процессов глобальных взаимодействий могли быть удовлетворительно объяснены на основе постулатов этой теории, что способствовало ее авторитету, снижая эффект новизны. К тому же в указанный период в российском обществе остро обозначаются иные социокультурные проблемы, в частности, связанные с межнациональными отношениями, с неблагополучным состоянием русского народа, с осмыслением глубины кризиса всей российской культуры. И далеко не все исследователи смогли обнаружить в цивилизационной теории возможности, позволяющие объяснять указанные проблемы, хотя такие возможности в ней, безусловно, присутствуют.

Основные принципы и постулаты теории локальных цивилизаций

Ныне подавляющее большинство отечественных исследователей признает ведущие идеи и постулаты цивилизационной теории, среди которых выделим наиболее важные для нашего анализа. Каждая из живущих цивилизационных систем остается наивысшим по размерам и исторической значимости культурным таксоном (классификационной единицей) эволюционного развития человеческих коллективов. Более крупных единиц до настоящего времени в истории не существовало. В этой связи заявления некоторых политиков и теоретиков о скором переходе человечества к общемировому единству на основе западноевропейской

1 ЕрасовБ.С.Цивилизации:Универсалииисамобытность.М.:2002;Панарин А.С. Православная цивилизация в глобальном мире. М.: 2002.

70