Специфика развития обществ на рубеже XX–XXI веков. Философско-политический аспект. Коллективная монография

ликий, Петр I, Гитлер и т.д. Но их богатый дух не привел их к власти. Их дух был духом познания, дух — логос, в то время как дух Александра Македонского был «тимос» (Ф. Ницше). «Тимос» оказался сильнее логоса.

Но в любом случае власть должна располагать материальными ресурсами, чтобы добиваться своих целей. В целом власть всегда характеризуется с одной стороны средствами, которые она использует, с другой стороны — целями, которые она с помощью этих средств хочет достичь.

Если власть действует в духе мира и права, то она хороша, справедлива, легитимна с точки зрения признания ее большинством населения. Но все дело в том, что власть, по определению, скорее, действует в направлении зла. Всякая власть — зло, абсолютная власть — зло абсолютное (Эктон). Поэтому в любом случае нельзя допускать абсолютной власти. Власть должна быть «раздроблена», она должна представлять сложный механизм взаимных противовесов. Кто издает законы (парламент), тот не должен их применять на практике. Кто управляет (исполнительная власть, правительство), тот не должен издавать законы, тем более те из них, которые регулируют его деятельность. Кто соотносит законы с Конституцией, Основным Законом государства, тот должен быть не зависимым и от парламента, и от правительства.

Демократия,демократическоегосударствопредполагаютсвободу печати, наличие оппозиции правящему политическому режиму. Они предполагают также контроль со стороны парламента за деятельностью правительства. Должны существовать комитетыиликомиссиипарламента,призванныеанализироватьдеятельность правительства. Парламент также должен контролироваться объединениями избирателей, отдельными лицами, средствами массовой информации.

Демократия — это правовое государство. Правовое государство должно обеспечивать основные права человека и гражданина. Основные права — это права каждого человека как личности. К этим правам относится прежде всего свобода; свобода каждого отдельного человека, его личная независимость от государства,

11

право на свободное выражение собственного мнения, свобода совести, свобода деловой активности и т.д. и т.п.

Человек должен иметь право свободно и публично высказывать свое суждение по всем вопросам общественной жизни. Если это право не соблюдается, то это значит, что в обществе нет условий для формирования независимых мнений. Но как быть с пропагандой войны, расовой или национальной ненависти? Если во многих странах действуют запреты на проповедь насилия, то,

вчастности, в США свобода слова трактуется весьма широко,

втом смысле, что высказывать и распространять можно любые идеи. С точки зрения американской традиции ни одно должностное лицо не может предписывать гражданам «правильные» представления о государстве, его целях, религии, о том или ином народе и т.д. Сами люди должны решать, что истинно и что ложно. Однако оскорбление действием, мотивированное расовой или религиозной ненавистью, естественно, считается уголовным правонарушением и подлежит наказанию как поступок, нарушающий нормы цивилизованного поведения в обществе.

Гражданское общество и правовое государство утверждают также светское начало, то есть отделение церкви от государства. Противопоставив авторитет Творца авторитету Церкви, обосновав идею равного ничтожества всех перед богом и возможности равного постижения божественной истины каждым верующим, М. Лютер, Ж. Кальвин и другие основоположники протестантизма подвели почву под отделение церкви от государства. Вера стала личным делом самого верующего. Все это способствовало формированию идеи свободы совести как одного из основополагающих прав человека и гражданина.

Свободасовестиозначает,чтокаждыйчеловексвободенввыборе своей мировоззренческой позиции, причем как религиозной (или безрелигиозной), так и политической.

Однако это не освобождает его от выполнения гражданских обязанностей, в частности, от военной службы.

Вместе с тем, если гражданин отказывается от военной службы по религиозным соображениям, демократическое государство

12

должно предусмотреть замену этой службы на альтернативную гражданскую службу.

Точно также граждане должны обладать свободой собраний, иметь право на создание различного рода объединений. Эти свобода и право предусматривают возможность образования политических партий, равно как и религиозных и других объединений для того, чтобы граждане могли организованно представлять и защищать свои интересы.

Разумеется, каждый человек имеет право свободного выбора местожительства.

Наконец, все граждане данного государства равны перед законом. Причем, чтобы неимущие граждане не оказались фактически лишенными этого права они должны иметь возможность получить от государства бесплатную юридическую помощь.

Что касается политических прав а к ним относятся, прежде всего, избирательные права: право выбирать и быть избранным в представительные органы власти, как центральные, так и местные, то их осуществление должно быть абсолютно ненарушаемым.

Политические права должны быть органично связаны с социальными правами. Если не гарантируются социальные права, то и политические права утрачивают смысл. Общество обязано каждому человеку, каждому гражданину гарантировать свободное и полное развитие его личности. Государство обязано обеспечить гражданину социальную защиту. Оно обязано защищать его право на труд, на свободный выбор профессии, на достойные условия труда, на равную оплату одинакового труда. Зарплата работника должна быть достаточной, чтобы обеспечить достойный уровень жизни для всей семьи. Общество обязано предоставить человеку право на свободное время и достойный отдых. И, конечно же, право на образование, на пользование культурными ценностями. Все эти социальные права зафиксированы во «Всеобщей Декларации прав человека», принятой ООН ещё в 1948 году.

Другое дело — как эти права реально обеспечены. В Швеции, например, для этих целей назначается омбудсмен — проку-

13

ратор; он имеет право контролировать любой административный акт, вступать в переговоры с любым чиновником, вплоть до министра, если он подозревает нарушение с их стороны основных прав гражданина. Он неприкосновенен.

Исамое главное: демократическое государство строится снизу; демократия сильна, когда она — движение народов. Именно потому демократия невозможна без массовых движений, без профессиональных союзов, без политических партий, общественных организаций и объединений. Политические партии, общественные объединения — решающее средство защиты граждан против власти мощных экономических группировок, преследующих свои эгоистические интересы.

Правда, политические партии не должны стремиться встать над обществом, государством. Они должны быть частью общественного целого; свои отношения с государством, властью должны строить на основе консенсуса относительно таких ценностей, как справедливость, солидарность, свобода, уважение к личности, гражданским правам, семье и т.п. Они должны исходить из того, что государство связывает воедино интересы социума и индивидуума, что оно то есть звено, которое скрепляет социальную природу

человека и личностную основу общества. Они должны воспринимать государство, как естественный социальный институт1.

Конечно, общество, государство — это индивиды, граждане. Но они — не простая сумма индивидов. Это нечто большее.

Иэто нечто большее состоит в связанности всех со всеми, обусловленной разделением труда, созданием на его основе всякого рода формальных и неформальных организаций и учреждений, обеспечивающих организованное бытие индивидов.

Ивсёжесамоеглавное:демократиятребуетбдительностииответственных действий прежде всего от граждан, от всех граждан. То есть она требует от граждан высокой политической культуры.

В 1960-х гг. в книге «Гражданская культура» американские исследователи Г. Алмонд и С. Верба с полным основанием пи-

1 Партии также должны подвергаться контролю, особенно относительно источников поступающих в их адрес денежных средств.

14

сали: «Государственные деятели, стремящиеся создать политическую демократию, часто концентрируют свои усилия на учреждении формального набора демократических правительственных институтов и написании конституций. Они также могут сосредоточить усилия на формировании политической партии, с тем, чтобы стимулировать участие масс. Но для развития стабильного и эффективного демократического правления требуется нечто большее, нежели определенные политические и управленческие структуры. Это развитие зависит от… политической культуры. Если она не способна поддержать демократическую систему, шансы последней на успех невелики» [4: p. 498].

Все попытки утвердить демократию сверху несостоятельны, обречены на провал. Так было с Веймарской республикой в Германии. Она была формально вполне демократической, во всяком случае, таковой была ее Конституция. Но демократии не желали лидеры монополий, военщина, ее значения не понимали и широкие народные массы. В результате к власти пришли Гитлер, фашисты.

Фашизм — это подавление свободы граждан, личности. Вместе с тем фашизм — господство людей мелких, подлых, трусливых. Фашизм, можно сказать, звездный час так называемого маленького человека, превратившегося в господина, а по сути, в палача и убийцу. У Э. Ремарка есть книга «Искра жизни», в которой он описывает подобное перерождение обывателя, мещанина: «Ниманн протирал стекла очков. Они запотели. От тепла, которое он испытывал, читая в глазах заключенных страх смерти, страх, неумолимо гнавший их вперед, придававший им силы, подымавший их с земли, когда они падали... Он ощущал это тепло желудком и глазами. В первый раз он ощутил его, когда убил своего еврея... Это случилось как-то само собой. Всегда чем-то печально озабоченный, затурканный, оп сначала даже испугался мысли, что ему надо ударить еврея. Но когда он увидел, как тот ползает на коленях и со слезами на глазах выпрашивает себе пощаду, он вдруг почувствовал, что за одно мгновение стал другим — сильным и могущественным; он почувствовал, как гудит

15

в жилах кровь; горизонт отступил вдаль, разгромленная... квартира мелкого еврейского конфекционера... превратилась в дикую азиатскую пустыню времен Чингисхана, а торговый служащий Ниманн стал вдруг господином над жизнью и смертью; в голову ударилдурманвласти,безграничнойвласти!—ион,всехмелеяи хмелея от этого нового, неожиданного чувства, и сам не заметил, как нанес первый удар по мягкому, податливому черепу, покрытому скудными крашенными волосами» [5: с. 382].

Самоестрашное,самоеужасноето,чтопослеразгромафашизма этим мещанам-фашистам не стало стыдно, их сердце не разрывалимукисовести;онизатаились.Летом1953г.Э.Ремарквпервые после войны прилетел в Германию, в Берлин. Он смотрел на своих бывших соотечественников острым критическим взглядом. У него не было сострадания к народу, который сам вверг себя в пучину бед и несчастий: «Как в спектакле по Гофману или Уоллесу. Будто под водой. Совершенно чужие люди. Зомби, но сторожкие, принюхивающиеся. Контакта нет. Что-то чужое, разыгрывающееся на чужойсцене.Всёбудтовосне.Любоеобращение,дажесостороны портье, кажется фальшивым и по тону, и по сути, всё будто вот-вот превратится во что-то иное или исчезнет. Нет ощущения человеческого тепла, подлинности, искренности, всё точно за невидимой стеной, будто на сцене, где к тому же неважно играют. Неоновый свет, тени от развалин; взгляд немца; в наружности многих что-то от хорька... Искалеченные бомбами души. Иссушенные приказами сердца. Перекошенные лица. Разговоры шепотом. Молчанье... Любезности, звучащие как команда... Начало без иллюзий».

Демократия, в сущности, — судьба людей, если они хотят жить достойно и свободно. Ибо ее альтернатива — тоталитарное государство, в котором нет граждан, нет свободных людей, есть только повелители и подданные. Но для человека главное — свобода, свобода самоопределения. Человек хочет и должен иметь право на счастье, как он его понимает, конечно, при условии, что он уважает подобное же право других людей. Демократия — это и есть политическое выражение воли человека, народа в целом к самоопределению, их способности быть самими собой.

16

За демократию несет ответственность каждый человек и все вместе. И особенно люди образованные, между тем немало образованных людей считает, что духовный человек не должен пачкать свои руки политикой. Разумеется, это верно, если речь идет о грязной политике.

Но демократия — это политика. Демократическое государство создается в дискуссиях, в столкновении интересов, мнений и людей. Оно — равнодействующая этого сложного, противоречивого политического процесса.

Кто отстраняется от политики, от созидания государства, тот должен потом пенять на себя, если ему покажется, что государство отнюдь не таково, каковым ему хотелось бы его видеть.

Именно поэтому люди, повторяем, прежде всего, люди образованные должны участвовать в жизни государства. Они не должны быть филистерами или циниками; не должны слепо следовать своим личным пристрастиям, привычкам, слабостям, порокам. Они должны участвовать в политической жизни. Разумеется, они не должны быть лакеями власти. Образованные люди должны по определению критически относиться к власти. Не обязательно подрывать, опрокидывать власть, но обязательно ее критиковать, критиковать с позиций идеала, ибо политики всегда сосредоточены на решении конкретных, текущих задач, за которыми они зачастую не видят перспективы.

Примечательно, что среди многих причин, обусловивших тоталитаристские тенденции общественного развития, в частности, в Германии 30-х годов прошлого века, как раз было отсутствие широких образованных слоев или их нежелание бороться за демократическую перспективу.

Так, в Германии в силу специфических условий ее развития возобладало государство приказа, требующего от подданных безусловного послушания. Мирабо в свое время о прусском государстве приказа сказал следующее: «Пруссия — это не государство, владеющее армией, это — армия, владеющая государством».

Эта традиция в Германии не только не ослаблялась, но усиливалась. Когда командующего рейхсвером в 30-е годы прошлого

17

века генерала Секта спросили, за кем стоит армия, он цинично ответил: армия стоит за моей спиной. И самое опасное заключалось в том, что государство приказа в Германии было тем государством, которого, как отмечал Томас Манн, пожелал немецкий народ. «Я глубоко убежден, писал Т. Манн в 1919 году, что немецкий народ никогда не любил демократии по той простой причине, что он никогда не любил политики. Поэтому государство приказа в основе своей является для немцев желанной формой государства. Никогда рационально-механическое государство Запада у нас на родине не может быть воплощенным. Политика

идемократия с немецкой сутью не соединимы» («Размышления неполитичного»).

Либеральный теолог и философ Трельче также отмечал, что в прусско-германском государстве приказа нашло свое выражение существенное отличие Германии от других западных стран, а именно: оно в специфической форме воплощало немецкую идею свободы. Демократия казалась многим немцам свидетельством чуждого германскому духу рационализма — опасной

иразрушительной идеи, рожденной Французской революцией. Поразительно, но многие немцы, образованные немцы, видели, в частности, в Первой мировой войне не столкновение Англии, Франции и России, с одной стороны, и Германии — с другой, не просто войну, но войну, отражавшую борьбу «идей 1914 года» против «идей 1789 года», «борьбу торговцев против героев», как писал В. Зомбарт. Разумеется, «героями» были немцы.

Немцы были «глубоки», а французы — «поверхностны». Как отмечал К. Шмидт, немцы в данном случае забыли горькие слова Ф. Ницше об этих идеологах «глубины»: они мутят мелкую воду, поэтому она и кажется им глубокой («Так говорил Заратустра»).

Все это в конечном счете и обернулось преступлениями фашизма. Примечательно, что некоторые мыслители чрезмерно мифологизировали историю, а тем самым вольно или невольно маскировали те социальные силы, которые привели мир в начале XX в. к катастрофе, к трагедии Первой, а затем и Второй мировой войны. Такая попытка была, в частности, как это было пока-

18

зано выше, весьма характерна для Э. Юнгера. История XX века предстает в произведениях Юнгера как миф человека-рабочего. Характерной чертой эпохи, начатой XX веком, по мнению Юнгера, является тотальная мобилизация мира к труду. Первая мировая война — пример подобной тотальной мобилизации. Она покончила с героическим характером войны. На смену пришел рабочий. Все страны превратились в огромные фабрики вооружений. Moлох войны бесстрастно, механически проглатывал армию за армией. После поражения в войне воля Германии к тотальной мобилизации отнюдь не угасла, напротив, еще более окрепла. Идеология национал-социализма — не что иное, как идеология тотальной мобилизации.

ТожесамоепроисходилоивРоссии.Онатакжепотерпелапоражение,жиластраданиями.Россиянамтакжеказалось,чтолишь нож врача может спасти Россию от боли. Большевизм также, как и национал-социализм, — пример тотальной мобилизации масс на труд, на жертву. Идеологии тотальной мобилизации внушают человеку-рабочему, что его счастье коренится не в личных субъективных переживаниях, но в героическом труде и в героической жертвенности ради целого, отечества, родины, нации и т.п.

Независимо от субъективных намерений Э. Юнгера его метафизические построения мифологизировали реальную политическую действительность, мешали познать ее сущность. И все же многое он предвидел верно. Тоталитарные устремления Гитлера преобразовывать мир привели к массовому уничтожению людей. Для рабочего окружающее пространство всего лишь тотальное поле преобразований. Ради преобразования мира он использует все средства: газ, сталь, огонь. В его глазах, его сознании все индивидуальное утрачивает свой характер, становится абстрактным; ценности исчезают, все приобретает лишь функциональное значение.

Макс Шелер, один из самых крупных немецких философов, отмечая, что государство приказа в принципе есть то Государство, которое Германия хочет, которое соответствует немецкому этносу, писал в 1916 г., что это государство выступает как само-

19

достаточная, рационально ничем не ограниченная волевая сущность, которая объединяет всех: и правителей, и народ, который поднимается над суммой всех партийных воль, побуждает всех,

вдухе дисциплины и иерархии ведущих и ведомых, действовать на благо целого, которая одновременно хочет проникнуть во все внутренние сферы жизни отдельного индивидуума, претендуя,

вконечном счете, на формирование всего человеческого бытия. Но в чем же специфичность исторического развития Гер-

мании, обусловившая утверждение в ней государства приказа?

Всвоем развитии Германия значительно отставала от других западных стран. Там были уже промышленность и города, в Германиижегосподствовалисельскоехозяйствоиюнкерскиепоместья.

Взападных странах граждане уже имели политические права

иактивно участвовали в строительстве государства, в Германии царил абсолютизм, препятствовавший политическим свободам.

На Западе были также и соответствующие духовные предпосылки; философия Просвещения с ее апологетикой разума энергично требовала строить «разумное» государство. Человек разумен и потому свободен. Свобода — не произвол, свобода — это право гражданинаидентифицировать себясгосударствомразума.

Впатриархальной, раздробленной Германии невозможно было идею разума сделать универсальной; невозможно было воплотить в жизнь идею Французской революции о превращении народа в единую нацию граждан.

Если во Франции идеи были связаны с материальными интересами, потому они и были действенны; изменяли, преобразовывали действительность, то в Германии они оставались в границах чистого самоопределения духа, в лучшем случае они превращались в требования нравственности.

Другими словами, как справедливо отмечал Лоренц фон Штайн (еще до К. Маркса, как очевидно), без соответствующих социально-экономических предпосылок идеи не могут быть практически осуществлены, не могут привести к столкновению с существующими социально-экономическими порядками; они движутся в русле самосознания.

20