Специфика развития обществ на рубеже XX–XXI веков. Философско-политический аспект. Коллективная монография

вечность. Однако, должны мы сказать, она предусматривала (или допускала) изменения отдельных элементов. Основой изменений является (кажущаяся?) иррациональность отбора принципов (соотносительных понятий, или категорий) её строения. Присмотримся к «восточной логике» более внимательно.

«Главная роль в ритуальной “благопристойности” …принадлежит “учению” (сюэ). Основа “учения” — почитание древних “совершенномудрых”. Парную “благопристойности” категорию составляет понятие юэ — музыка — В.К. Её функции как внутреннего упорядочивающего начала параллельны внешним регулятивным функциям “благопристойности” [4: с. 180]. Гуманность, а не ритуал (внутреннее, а не внешнее. — В.К.) — стержневая категория Конфуция, по Ли Цзэхоу.

Другой пример: Ли — ци. «Принцип — пневма». «Терминологическое выражение одной из главных проблем классической китайской философии со времени возникновения неоконфунцианства (XI–XII вв.): соотношения двух начал — структурообразующего, статичного, рационально и морально окрашенного “принципа” и материалообразующей, динамичной, чувственной и морально индифферентной “пневмы”» [4: с. 182]. Структура — нечто общее и устойчивое для всех (мораль), а чувственная деятельность — индивидуальна и изменчива!

«Поскольку специфику человека китайские мыслители конфуцианского толка обычно усматривали в способности придерживаться “долга/справедливости” и “благопристойности/ этикета” его дэ в основном понималось как “добродетель”… [4: с. 119]. «“Благопристойность” — “внешняя”, ритуализированная этико-социальная норма и “гуманность” — “внутренняя” мораль- но-психологическая установка на “любовь к людям” составляют двуединую ось конфуцианства, вокруг которой концентрируются его основополагающие категории — “благодать-добродетель”, “должная справедливость”, “сыновняя почтительность”, “вер-

ность” и др.» [4: с. 153].

В высказанных суждениях нетрудно усмотреть диалектику внутреннего и внешнего, единичного и общего, против которой

91

не стал бы возражать и сам Гегель. Наверное, сегодня мы можем, к своему удивлению, сказать, что изображённая модель оказалась жизнеспособной и в значительной степени альтернативной западному образу мышления, европейской философии.

Китайская философия позволяла увидеть связь отдельного (человека) со всеобщим, с миром, с космосом, благодаря учению о Дао. «Дао в даосизме выступает как субстантивированная закономерность всего сущего, закон спонтанного бытия космоса, человека и общества; порождающее начало, генетически предшествующее миру “оформленных” (син) “вещей” (у); принцип цикличности времени; “путь”, образ жизни подвижника, стремящегося к единению с Дао как онтологической сутью мира. Дао присуща благая сила дэ (дословно “добродетель”), посредством которой оно проявляет себя…

К ведущим даосистским концепциям относятся также принципы цзы жань (“естественность”, спонтанность Дао) и у вэй

(“недеяние”…)» [4: с. 96].

МудрыйправительследуетДао,опираясьнаестественныесвойства вещей, и не пытаясь «упорядочить Поднебесную посредством искусственныхспособов…»[4:с.96–97].(Возможно,именновэтой «точкебифуркации»разошлисьвдальнейшемВостокиЗапад).

Проникновению в восточное сознание (мышление) способствует анализ понятий китайского языка. Воспользуемся с этой целью материаламиэнциклопедическогословарякитайскойфилософии[4].

Обратимсякстатье,объясняющейпонятиеЧжи—Син:«Зна- ние — действие». Терминологическая оппозиция, выражающая проблемусоотношениядвухспецифическихкатегорийкитайской философии: чжи — «[действенное] знание» («сознание», «познание», «разумность», «мудрость», «понимание», «ведение») и син — «[сознательное] действие» («деятельность», «активность», «поступок», «осуществлять», «идти»).

«Чжи» подразумевает, с одной стороны, чистые формы познания, с другой — целесообразные сознательные действия, практический опыт. «Праксиологическое истолкование “знания” выражено уже в “Лунь юе” (V в. до н.э.): “Служить долгу/спра-

92

ведливости (и) … почитая духов и навей, держаться подальше от них — это можно назвать знанием”; “Знающий действенно подвижен” (дун, см. Дун — цзин); “знание” — это “знание людей”, позволяющее приводить их к повиновению» [4: с. 454].

«Специфика категории “син” … определяется: 1) возможностью выражения им не только физического, но и психического действия-процесса (напр., любви и ненависти); 2) его корреляцией с понятиями “вэй” (деяние, дело, действие), “ши…” (дело, служение), “и…” (“долг/справедливость”). Понятие “вэй” является родовым для ши и син» [4: с. 455].

«Действовать (вэй), сверяясь с пользой/выгодой, — это называется делом (ши); действовать, сверяясь с долгом/справедливостью, — это называется действием (син)» [Там же.].

«В “Лунь юе” син …выступает как один из принципов, на основекоторых“учил”Конфуций,нарядус“культурой”(вэнь),“преданностью” (“верностью” — чжун) … и “благонадёжностью” (синь…). Легисты …противопоставили конфуцианской трактовке син …сопряжённость этого понятия с “пользой/выгодой”: “Если, действуя (син) [люди] не обогащаются, то рождаются смуты”», отмечая тем самым аспект практической завершённости.

Аспект «процесса-действия» отражает плановую разумность (сознательность), которая вытекает из дополнительных значений коррелирующего иероглифа и подкреплённых пассажами «Лунь юя» о непременном согласовании син с «размышлениями» (сы) и «обдумыванием» (моу).

«Исходноезначениесин—“идти”иегофилософскийсмыслкак воплощениеонтологическиобусловленныхэтическихижизненных принципов выразились в терминологическом словосочетании “син Дао” (“идти Путём”, “осуществлять Учение”, восходящем к “Мэнцзы”».Вконечномсчёте,действие«выступаетвыражениемважней- шихзакономерностеймировогопроцесса—Дао»[4:с.454–455].

Итак, данный в Словаре анализ содержания понятий китайской философии выявляет особенности восточного сознания/ мышления — ориентацию на природные закономерности, на сочетание разнородных образований (морали и музыки), на мораль

93

(нравственность) как основу любого действия, на осознание связи каждого поступка, его результата с миром в целом (син Дао).

Очевидно в соответствии с характером своего мышления Запад и Восток решали проблему соотношения устойчивости и изменчивости в жизни своей страны, своего народа. Можно сказать, восточнаямодельразвития(изменениясоотношенияустойчивости и изменчивости) общества в большей степени учитывает разнообразие факторов, её структура более сложна (гетерогенна) и поэтому более адекватна реалиям природы и общества, мира в целом.

А что же Россия — евразийская страна? До революций 1917 г. устойчивость ее жизни придавала религия, поддерживаемая самодержавием.Вспомнимизвестнуюформулуправления:православие, самодержавие, народность. Теоретическим основанием Октябрьскойреволюции1917г.былоучениеК.Маркса.Устойчивостьобщественнойжизни,согласноэтомуучению,определяетсясоответствием (гармоническим единством) уровня развития производительных сил характеру производственных отношений. В советский период устойчивость общественному бытию придавала уже не религия, а идеология, в первые годы — революционная, а позже — созидательная, основанная на трудовых подвигах строителей коммунизма. Победа во Второй мировой войне, достижения в освоении космоса внушалиуверенностьвправильностиизбранногопути.

Однакогармониямеждупроизводительнымисиламиипроизводственными отношениями не была достигнута. Исторической тенденции возрастания степени самостоятельности работника — идее, имплицитно содержащейся в работах К. Маркса — в документахКПССнебылоуделенонеобходимоговнимания.ВрезультатеСССРвступилвпериодперестройки.УжевНовойсовременной (или: новейшей) России проблему соотношения устойчивости и изменчивости стали понимать в контексте формулировки «устойчивого развития мира», принятой ООН в 1992 г.

Актуальнали сегодня дискуссиямеждуПарменидоми Гераклитом? Мы должны сказать: да, актуальна. Современный мир, его глобальнаяконструкция,вновьиспытываетсянапрочность.Какивконце 1990-х годов мы оказались вновь в ситуации неопределённости, неуверенности в устойчивости недавно обретённого образа жизни,

94

констатирует в статье с обязывающим названием: «2009 год — началоновойэпохи»журналистДмитрийАндреев[1:с.6].

Мысльаналитиковвновьобращаетсякособенностямзападного образа жизни и мышления. Владимир Сурин в статье «Неореформация: день первый» вполне обоснованно, на наш взгляд, возлагает ответственность за возникший в мире кризис на Запад. «Запад сумелсоздатьпаранормальнуюситуацию,выгоднуютолькоему,ипри этом он смог утвердить мнение, что таков вечный и естественный порядок вещей» [5: с. 44]. В то время как Китай, великая страна, ядерная держава, «с упоением и энтузиазмом горбатится сегодня на Запад, буквально гордясь статусом “фабрики мира”», взоры автора обращенывсторонуРоссии:«Россияобъективно,именнообъективно, достоверно и реально является гармонизующим центром мира» [5: с. 55]. Прислушаемся к призыву патриота: «Засучивай рукава, Россия!ВремяНеореформациипошло!»[5:с.59].

Для нас, преподавателей философии, «засучивать рукава» означает переосмысливать стандарты, учебные программы, качество учебников, лекций — всё то, что формирует мировоззрение настоящих и будущих соотечественников. В этом направлении мы и будем работать.

Литература

1.Андреев Д. 2009 год – начало новой эпохи // Политический класс. Журнал политической мысли России. 2008. № 12 (48).

2.БжезинскийЗ.Великаяшахматнаядоска.ГосподствоАмерикииего геостратегическиеимперативы.–М.:Международныеотношения,1999.

3.Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / Общ. ред. и вступ. статья А.Ф. Лосева. – М.: Мысль, 1979. (Филос. наследие).

4.Китайская философия: Энциклопедический словарь / Гл. ред. М.Л. Титаренко. – М.: Мысль. 1994.

5.Сурин В. Неореформация: день первый // Политический класс. Журнал политической мысли России. 2008. № 12 (48).

6.Фрагменты из произведений ранних греческих философов. Часть I. От эпических теокосмогоний до возникновения атомистики / Сост. А.В. Лебедев. – М.: Наука, 1989.

95

Д.П. Подкосов

Наперегонки с катастрофой

Назревший российский запрос

Мы пытаемся ответить на исследовательский запрос России относительно Китая. Где истоки стремительного «самоусиления» Китая? Что значит оно для России? Что означает — на фоне разрушения российского хозяйства, культуры и государственности, на фоне смутного состояния русского ядра? Наконец, что оно сулит человечеству в ближней и дальней перспективе?

К чему подталкивает этот российский запрос? К научно-фи- лософскому усмотрению самой сущности Китая, от истоков его до текущих времён. К постижению этнической и государственной энергетики крепнущего соседа. К более надёжному самоопределению на китайском направлении.

Китайский рывок: куда? Какой ценой?

Последние десятилетия Китай переживает нечто вроде структурной революции. Хозяйство его растёт словно на дрожжах, по многим направлениям сразу. Китайцы преодолели многовековое недоедание, наконец-то наедаются досыта. Притом в большинстве остаются стройными, сухопарыми. Они жадно учатся, расширяют диапазон творчества и поведения, сбрасывают многие зажимы сознания (но не все!). Много, быстро, добротно строят. Ярко и со вкусом одеваются. Китайцы стали более рослыми, энергичными, раскованными, живут бодрыми социальными ожиданиями. Руководство страны возвестило общенародную цель: социалистическое гармоничное общество. Попутно подчёркивается верность основам традиционной культуры, необходимость единения с «Небом» (космосом) [11].

Но есть и другие приметы.

Вместе с напором перемен растут рассогласования. Безработица такая,чтотрудноповерить: до200млнчеловекв деревне,до

96

30 млн в городе. Колоссальный культурно-бытовой разрыв между городом и деревней: «одна страна — две системы». Десятки миллионов крестьян покидают родные места, могилы предков —

впоисках работы. Накаляется проблема ресурсов; зависимость от ввоза нефти — уже критическая. Жизненная среда всё грязнее. Опустынена пятая часть земель, отравлено 80% водоёмов. Деградируютстепи,реки,воздух.Населениестареет,авмолодых возрастах резко нарушено равновесие полов — мужской перевес. «Мировые стандарты» потребления заражают растущие поколе-

ния [18].

Мчащийся Китай закручивается в воронку перемен. Его головокружительный рост, хозяйственный, городской, потребительский — всё более вынужденный. Он напоминает убегание от катастрофы, которая преследует возвратно-круговым путём. Засилье местных чиновников и коррупция превращает село в закипающий котёл [3: с. 98]. Доверие к власти то тут, то там колеблется. Десятки тысяч акций протеста ежегодно [18].

Маячит взрывная точка схождения опасных перемен. Китайские верхи наверняка это чувствуют. Они уже признали порочность роста валового продукта как главного ориентира стратегии.

Удастся ли обогнуть точку взрыва перемен? Реальный ответ, похоже, ещё не сформулирован. Возможно, и не найден. Неясно, охватывает ли китайская стратегия не только материальные нужды и процессы, но и духовно-космические? Учитывает ли сдвиги

вбиосфере, в человеческой природе, в планетных циклах?

Военно-политический эксперт Александр Храмчихин убеждён, что Китай не в состоянии выжить без внешней экспансии. И, представьте, во всяких формах — хозяйственной, политической,демографической,военной!Китайпростонежизнеспособен внынешнихсвоихграницах.Егораспираетизнутри.Либоонрезко расширится, либо придётся ему съёжиться. Это не страшилка, а подступающая реальность. Правда, ощущают её немногие. Но, заверяет Храмчихин, такая беззаботность вскоре улетучится [19].

Напротив, А.А. Зиновьев, известный социальный мыслитель, предрекал Китаю неминуемый крах. Полтора миллиарда китай-

97

цев, скученных на востоке страны, — биосоциальный оптимум здесь немыслим. (Между прочим, китайские учёные считают оптимальной численность не выше 700–800 миллионов). Неизбежны трещины в таком монолите. Ими-то воспользуется его планетарный соперник. И в ближайшие десятилетия, по словам Зиновьева, США добьются-таки распада восточно-азийского гиганта на десятки государств [6].

Возникает стойкое впечатление, что рост Китая, при всех его издержках, — глубоко вынужденный. Китай убегает от катастрофы, стремится уйти в отрыв. Она же следует за ним по пятам. Две тенденции наперегонки. Пересекутся ли они?

Необходимое разнообразие культур-цивилизаций

Последние тысячелетия (по крайней мере 10–12) на Земле идёт поиск субъектной структуры рода человеческого. Возгораются местные очаги развития, затухают, возгораются новые. Складываются общества-накопители энергии, превышающей нужды выживания. Это и есть эволюционная энергия. Веками, тысячелетиями формируются великие культуры-цивилизации. Они-то и становятся лабораториями эволюции человека, лабораториями самопознания, саморазвития.

Определяются культуры-цивилизации явно на двух уровнях: сверхличном (космическом) и лично-групповом (социально-био- логическом). Здесь угадывается особый тип творческой жизни, превышающей собственно человеческую. Н.Я. Данилевский назвал их культурно-историческими типами, приписывал им исторический инстинкт, дух, душу, сердце, совесть. У О. Шпенглера они именовались индивидами высшего порядка, великими культурами,душамикультур.ВнемецкойтрадицииXIXв.закрепился термин «народный дух», а в русской — «народная личность». Подошёл бы и термин «народная сверхличность».

Это живые существа, живые сущности, духовные организ-

мы. Именно они кроются за этногеографическими обликами. Это Хараппа, Арьяварта, Бхарат — для нас Индия. Это Крито-Эгей- ский мир, Эллада, Ромея-Византия — для нас Греция («Древняя»,

98

хотя она дотягивается до XV века). Далее — этруски, Рим, Евро- па–США–Запад. Наконец, легендарная Гиперборея, потом «русская земля», Русь, Россия, СССР, Евразия (северная). Меняются имена, сдвигаются границы, раскрывается веер возможностей — народов, языков, традиций, хозяйственных систем, государств, великих деятелей. А намеченные пути эволюции — становятся всё более отчётливыми.

Китай — живое существо именно такого ранга, культура-ци- вилизация. Эти живые существа-сущности развиваются вместе с определёнными народами, землями, личностями. Полнее приоткрываются они в последние века, в тесном общении великих культур.

Перечитайте «Мёртвые души», одиннадцатую главу. Гоголь узревает, изображает Русь как живое «сверхчеловеческое» существо, со своим простором, временем, энергией, мелодией, ожиданиями. Это не фантазия, а подлинное художественно-философ- ское открытие. Оно потрясает самого Гоголя: «Что за непостижимая связь таится между нами?.. какая непостижимая сила влечёт меня к тебе?». Лики живой Руси-России явственно проступают у Пушкина, Тютчева, Блока, А. Белого, Волошина, Есенина, в исканияхфилософов,учёных,даивсознаниирядовыхлюдей.Столь обострённо-личное, лирическое, трагическое, с переливами любви и ненависти, переживание небесно-земной родины присуще, пожалуй, только русской культуре.

Китайское самоощущение — иное. Более спокойное, так сказать, геометричное. Не случайны старинные самоназвания: Поднебесная, Срединное царство. Это ощущение себя серединой узнаваемого мира. Ощущение культурно-превосходящей области, омываемой морями и окруженной варварскими («демонскими») племенами. Собственно, небесный Китай растворён в картине Неба, как будто не выделен. Связным между Небом и Землёй считался император — Сын Неба. Нынешние правители Китая — скорее сыны Земли.

Великихкультур—средисотен,тысячвозникавших-исчезав- ших — немного, единицы. Отличаются они эволюционной энер-

99

гией, превышающей нужды выживания. Мы называем её бытий- но-творческой ориентацией — стремлением к высшему уровню бытия. По этой ориентации веками, тысячелетиями слагается своеобразное мироощущение, особое пространство-время, естественная народная вера, языковые структуры… Словом, то, чем разительно отличаются великие культуры друг от друга. Тем самым закладывается различие их исторических путей.

Бытийно-творческие ориентации постепенно осознаются в этих культурах — в виде конечных целей. Они осознаются как ведущие, ключевые идеи, как направление эволюции человека. Это позволяет выявить эти идеи. Хотя бы в упрощённо-нагляд- ном виде, без вариаций. Скажем, так. Индийская идея нацелена на ступенчатое развоплощение человека, освобождение его от телесных уз. Греческая идея: обретение безмятежности ума-ду- ха среди треволнений и судеб мира подлунного. Зерно западной идеи — самоутверждение человека, достижение власти над собой, над природой и обществом. Русскую идею можно представить как преображение человека и общества в союзе с природой.

О китайской идее — ниже.

Эти формулы выведены из сопоставления культур в определённых состояниях — в подъёмах их самосознания. Бытийнотворческие идеи разных культур как-то сцеплены между собой, восполняют друг друга.

Китайская идея. Мироощущение и культура

Каковы ресурсы Китая в его состязании с катастрофой? Как очертить его исконное мироощущение, его философию и науку? Надо уловить его бытийно-творческую ориентацию, вслушиваясь в голоса китайского самосознания. Так мы приблизимся к центрообразующей китайской идее.

Естественно,мыопираемсянадостиженияроссийскихкитаеведов. Трудности на этом направлении — неимоверные. Тысячи ещё не прочитанных томов китайских сочинений. Непривычность идейного содержания и строения традиции. Сверх-словесность, смысловая текучесть иероглифики. Ситуация, когда слово вроде ничего не

100