Специфика развития обществ на рубеже XX–XXI веков. Философско-политический аспект. Коллективная монография

мере быть движущей силой общества и тем более поддержкой власти.

В современном мире, представляющем собой совокупность разныхкультур,разныхтиповистилейжизни,мышления,разных конфессиональных систем, поиск человеком своей идентичности не прекращается ни на минуту. Власть не может осуществлять больше прямого давления и насилия, хотя и пытается это делать, Очевидно, нужны новые не только политические, но и идеологические формы, учитывающие особенности развития общества эпохи постмодерна.

Если реформа «среды мышления» фактически уже произошла: изменились формы получения, передачи и усвоения информации, то реформа самого мышления, в том числе политического и идеологического, ещё впереди. Внимание следует уделять законам и нравам, как когда-то заметил А. де Токвиль, потому что есть много средств будоражить души и восстанавливать умы «против». Идеология в любых её формах и проявлениях всегда обслуживала и будет обслуживать власть, а власть всегда рассчитывает на идеологию. Поэтому идеология, если она хочет быть «локомотивом», никогда не должна быть грубой и примитивной. Быть может, сейчас в ситуации растущих социальных рисков бессмысленно говорить о глобальных идеологических стратегиях, но имеет смысл говорить о глобальной ответственности любых идеологических систем.

Литература

1.Гарр Т.Р. Почему люди бунтуют. – СПб.: Питер, 2005. – 461 с.

2.Кастельс М. Материалы для исследовательской теории сетевого общества. –URL/ http://rs/msses.ru/s/kast.htm

3.Шумпетер Й. Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия. – М.: ЭКСМО, 2007. – 864 с.

51

А.Д. Тысячина

Социальный регресс как оборотная сторона прогресса (на материале западноевропейской истории)

Такаяформулировкатемы(постановкапроблемы)связанастем, что регресс и прогресс вместе составляют диалектическую пару, две стороны одной медали. Для каждого исторического периода характерно увлечение идеей прогресса или регресса, что в частности зависит от того, что понимается под «золотым веком» как идеалом состояния общества. И если для древних греков «золотой век» был впрошлом,таккаконсвязанснравственнымсовершенством,тодля западной цивилизации золотой век («светлое будущее», «американская мечта», «коммунистическое общество» и т. п.) связан с будущим,сидеейпрогресса,прогрессазнаний,техники.

Исходя из логики данной статьи обратимся сначала к идее прогресса,котораякаксветскаятеория,былапровозглашена Кондорсе в конце XVIII века в работе «Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума». Становление теории прогресса связано с Реформацией, философией Просвещения, развитием классической науки, становлением и развитием капитализма. Это есть «господство чувственной формы» по П. Сорокину.

Фактически, прогресс в контексте европейской истории начался с перехода от земледельческого (традиционного) общества к индустриальному (буржуазно-капиталистическому) обществу. А потом с переходом от индустриального общества к информационному обществу. И здесь уже на первый план выходят США с идеалом американской мечты. Реальное воплощение этой мечты выразилось главным образом в формировании после Второй мировой войны в результате «нового курса» Рузвельта среднего класса как доминирующего социального слоя. Следовательно, прогресс в США связан с материально-технической сферой.

Таким образом, увлечение идеей прогресса было связано с конкретными историческими обстоятельствами. Конкретные события,

52

конкретныйисторическийэтапбылвозведензападнымимыслителямиврангвсеобщего.Вчастности,Р.Нисбет,автортруда«Прогресс: история идеи», в числе прочих выделяет следующие предпосылки, характерныедляидеипрогресса,котораябыланаиболееважнойдля западной цивилизации, определяющей ее развитие. Это — убежденность в величии и превосходстве западной цивилизации, высокая ценность экономического и технологического прогресса, вера в разум и рациональную науку; и именно с разочарованием населенияЗапада,особеннововторойполовинеXXвекавэтихположениях,связаносразочарованиемвидеепрогресса[9:с.475].

Идея прогресса была сформулирована европейцами и для европейцевизападнойцивилизации.Врезультате,традиционно,те, кто занимался проблемой прогресса, исходя из определения прогресса как движения от менее совершенного к более совершенному, пытались выделить какой-либо один критерий, опять-таки придавая ему статус универсального. Но это ловушка, которая не дает решения проблемы.

В связи с этим стоит обратиться к исторической мифологии. По мнению А.Ф. Лосева, «философия истории» Гесиода противоречива. В «Трудах и днях» налицо картина регресса, морального регресса. В «Теогонии» же присутствует ярко выраженный прогрессивный взгляд на историю [7: с. 24– 25].

По мнению же Р. Нисбета, в «Теогонии» выражена идея прогресса, в «Трудах и днях» — выражена идея пожелания, ожидания прогресса, связанного с трудом и добродетелью, и говорить о моральном регрессе нет веских оснований. Размышления у Гесиода о труде, богатстве и добродетели вполне соотносимы с духом протестантской этики [9: с. 47–55]. По поводу последней трудно согласиться с Р. Нисбетом, так как крестьянский этос не сводится к протестантской этике.

НасамомделеуГесиодаречьидетнеопрогрессе,авсеголишь о процессе эволюции, естественном развитии (Теогония). Поэма «Работы и дни» начинается с последовательного изложения трех мифов: о Прометее, о Пандоре, о пяти веках. В отмщение за то, что Прометей похитил огонь (символ прогресса) для людей, Зевс

53

послал к ним Пандору — олицетворение всех человеческих слабостей, недостатков, пороков (символ регресса). То есть многие знания порождают многие беды. В мифе о пяти веках каждый век уничтожается полностью. Первый — Золотой век. Первое поколение было совершенным, но тем не менее сошло на нет. Второе поколение — Серебряный век, нравственно уже несовершенно, их главный порок — дикая гордость, гордыня (hybris). Третье поколе- ние—Медныйвек.Ихсгубилаужесобственнаянеконтролируемая сила,агрессивность.Четвертыйвек—векгероев,которыебылине хуже, а гораздо лучше людей бронзового века. Пятый век — железный,современноеГесиодупоколениелюдей,которыеспособны творить как добро, так и зло. Таким образом, в поэме рассматриваются причины нравственного упадка в прошлом (гордыня, агрессивность) и описывается современное ему состояние нравственного упадка, его причины и то, как его избежать. По Гесиоду, залогом выживаемости является соблюдение крестьянского этоса.

Таким образом, от концептуальных очков авторов зависит их оценкавзглядовГесиода.Обаавторасмотрятсквозьконцептуальные очки идеи прогресса, только для А.Ф. Лосева — это исторический материализм, а для Р. Нисбета — либеральный капитализм, основанный на протестантской этике.

Следовательно, даже если придерживаться точки зрения А.Ф. Лосева, то противоречива не философия истории Гесиода, асамисторическийпроцесс,чтовполнеобъяснимоизакономерно.

Таким образом, для решения проблемы прогресса/регресса более продуктивна точка зрения о противоречивости развития, прогресса, когда прогресс в одной сфере оборачивается регрессомвдругой(других)сферах.Такойподходможноназватьтрадиционным,таккаконотраженуразличныхавторовнапротяжении всей истории западноевропейской философской мысли, начиная сантичности.Онвключаетцикличностьразвитияипротиворечивость (потенциальную регрессивность) развития общества.

Традиционно различные исследователи (историки, философы, культурологи и т. д.) связывают прогресс и регресс с различными сферами общества: прогресс (развитие) — с наукой,

54

техникой, материальной сферой, цивилизацией (как противоположностью культуре) и т. д.; регресс — с нравственно-духовной сферой, культурой (как противоположностью цивилизации), сферой нравственности и/или духовности, в зависимости от трактовки последней, при этом не всегда уточняя терминологию.

Из анализа традиции соотнесения регресса и прогресса с различнымисферамиобщества,следует,чтовобществеможноусловновыделитьдвеосновныесферы,которыетакжемогутобозначать определенные этапы развития обществ, в зависимости от трактовки того или иного автора. Одна сфера (условно — первая) предшествует другой (условно — второй) во времени и регрессирует за счет прогресса второй. Например, общность и общество у Ф. Тенниса, культура и цивилизация у О. Шпенглера, духовно-нравствен- ная сфера и материально-экономическая сфера у А. Тойнби, «воля к культуре» и «воля к жизни» у Н.А. Бердяева, такие модусы существования как «иметь» и «быть» у Э. Фромма и др.

Но в любом случае присутствует момент, когда эти сферы (этапы) находятся в состоянии относительного равновесия. Классическим примером в данном случае являются суперсистемы П. Сорокина. У него периоды преобладания одной из двух основных суперсистем (идеациональная и чувственная) сменяются через краткий период доминирования третьей (идеалистической), которая является синтезом первых двух. И именно в этом периоде закладываются основы будущего кризиса. У В. Парето этот момент равновесия называется оптимальным состоянием системы.

Исходяизвышесказанногоможноконстатироватьналичиедвух основных сфер, которые могут находиться в состоянии баланса, что бывает редко. Чаще баланс в той или иной степени нарушен. Нарушениебалансаведеткчастномупрогрессу/регрессу.Поэтомувданной статье выдвигается гипотеза регресса как нарушения некоего баланса.Встатьепредлагаетсяследующееназваниеэтихдвухсфер: сфера нравственности и сфера интеллекта. А состояние их относи- тельногоравновесия—этонравственно-интеллектуальныйбаланс.

Остается четко выделить и обозначить эти две сферы. Чтобы быть последовательными в формулировке этих двух сфер, стоит

55

обратиться к проблеме антропосоциогенеза, формирования человека как вида Homo sapiens — человека разумного. В данном контексте характеристика «Разумный» — подразумевает единство интеллекта и нравственности.

Развитие человека как вида связано с двумя основными фак-

торами. Первый фактор — это интеллект т. е. мышление и речь

исвязаннаяснимиорудийнаядеятельность,таккакразвитиеречи

имоторики рук взаимосвязаны через центр Брока и Вернике. Интеллект — как средство компенсации отсутствия (редукции) инстинктовисредствозащитыинападения,приспособления(путем копированияприроды:животныхирастений).Вэтомсмыслетехника, технологии является материальным воплощением интеллекта. Сферу интеллекта можно также отождествлять с цивилизацией как стадией развития, с формальной рациональностью по М. Веберу, с мужским началом (патриархатом), сущность которого верно сформулирована у Э. Фромма: «контроль над природой, рабами, женщинами и детьми» [14: с. 203]. К сфере интеллекта относятся экономика (главным образом, капиталистическая), политика, наука (главным образом, классическая) и связанные с ними социальные институты, главным образом, государство. Для сферы интеллекта можно однозначно говорить о периодах прогресса(революционныхскачках),нотакжеиопериодахрегресса.

Второйфактор—нравственность,какобузданиеживотных инстинктов (полового, пищевого, самосохранения) и связанной с ними агрессией, направленной на ближайших сородичей вплоть до убийства. Нравственность «начиная с греческой античности, понималась как мера господства человека над самим собой, показатель того, насколько человек ответствен за себя, за то, что он делает» [6: с. 12, 13]. Данное понимание нравственности является базовым для данной статьи. Нравственность усваивается человеком через воспитание и самовоспитание, обязательно предполагает включенность человека в конкретный социум, взаимоответственность индивидуума и социума. Говоря о сфере нравственности нельзя не сказать о ее связи с религией. Так как наиболее общепринятые добродетели выводятся из истиной внутренней

56

религиозности: «… ибо какую бы религию мы ни исповедовали, соблюдение законов, любовь к людям, почитание родителей всегда являются ее первым проявлениями» [8: с. 115]. Сферу нравственности можно также отождествлять с женским началом, матриархатом, для которого характерно мировоззрение, благословляющее «сохранение жизни во всех ее формах» [14: с. 194, 195].

Вопрос о возможности прогресса в сфере нравственности и религиозности весьма сложный. Нравственность может проявляться в разных формах: простая, грубоватая или утонченная. Но она либо есть,либоеенет.Вчастности,Я.Буркхардтотрицаетнравственный прогресспотому,чтоглавнымкритериемнравственностионсчитает способность пожертвовать собой ради других, а не различия в понимании таких категорий как «добро» и «зло», которые зависят от особенностей культуры [3: с. 64, 217]. В.С. Соловьев очень образно выразился по этому поводу: «…зверский человек отличается от нас сваминеотсутствиемразумаисовести,атолькосвоейрешимостью действовать им наперекор, по прихотям своего зверя. А зверь такой же точно в нас сидит, только мы его обыкновенно на цепи держим,

аэтотчеловек,значит,спустилегосцепиисамтянетсязаегохвостом;

ацепь то и у него есть, только без употребления» [12: с. 32]. В этой связинельзяобойтитотфакт,чтовомногихпервобытныхплеменах и современных примитивных культурах отношения между людьми вообще, а также между мужчинами, женщинами и детьми, в частности,являютсяболееэгалитарными,гармоничными,основанными на взаимопомощи, терпимости и т. п., то есть более нравственными, чемвомногихсовременныхцивилизованныхобществах.

Таким образом, разводя сферы интеллекта и нравственности, стоит обозначить их предельно широко с учетом их принципиальной разницы, а также учитывая их трехуровневую структуру: На микроуровне — между различными людьми. На макроуровне — между различными социальными группами в одном обществе. На мегауровне — между различными обществами различного уровня сложности (от этносов до цивилизаций).

Сфера интеллекта предполагает направленность активности субъекта (человека, социальной группы, общества) вовне и

57

рассматривается на основе субъектно-объектных отношений как изначально неравных. Она проявляется в таких формах как преобразование, контроль, господство и т. п.

Сфера нравственности предполагает направленность активности субъекта на себя и анализируется с точки зрения субъек- тно-субъектных отношений.

Состояние нравственно-интеллектуального баланса воплощает в себе сущностные признаки культуры в новоевропейском понимании,вчастности,сточкизренияЙ.Хейзинги.Втовремякакв античности культура отождествляется со сферой нравственности.

Механизм регресса запускается с нарушением баланса. В данной статье социальный регресс будет рассматриваться как такое нарушение нравственно-интеллектуального баланса в обществе, когда сфера интеллекта прогрессирует за счет регресса сферы нравственности. Когда, пользуясь терминологией Э. Фромма, преобладает установка «иметь», вместо «быть». Когда материальное богатствоивластьнадокружающим(людьми,природойит.д.)как установка становятся если не главными, то преобладающими ценностями, подчиняющими себе все остальные (религиозные, нравственные, духовные). Да и в современном философском дискурсе проблема социального регресса и возможности его преодоления связаны с такими категориям как культура, преимущественно вантичномпонимании,чтоимплицитноподразумеваетнравственность, переориентацию на духовно-нравственные ценности.

Социальный регресс, степень его выраженности связаны с тем, какая ценностно-нормативная система лежит в основе данного общества, какие человеческие качества культивируются и порицаются в нем. Вопрос заключается в том, какие человеческие качества могут выступать в качестве маркеров упадка сферы нравственности как прогресса сферы интеллекта.

Так как в данном исследовании в качестве исходного понимания нравственности берется то, которое было заложено у античных авторов, то соответственно и критерии (индикаторы) также следует искать у античных авторов. Исходя из вышесказанного, в качестве маркеров, определяющих состояние баланса, следует

58

выделить: отношение субъектов к власти и богатству в обществе. В качестве факторов запускающих механизм социального регресса следует выделить алчность и честолюбие. Такие человеческие качества, как алчность и честолюбие в зависимости от степени их выраженности определяют степень регресса общества, являются универсальными маркерами динамики данного процесса.

Что касается отношения к богатству, то, в античности,

вчастности, сошлемся на Платона, четко сформулирована следующая зависимость: насколько возрастает стремление к богатству, настолько же уменьшается стремление к добродетели, и это периодически неизбежно [10: с. 364].

Что касается отношения к власти, то его можно считать од-

ним из важнейших индикаторов нравственности. Оно подобно парадоксу моральной оценки, «когда действительно нравственный человек не может считать себя достойным кого-то судить» [6: с. 37]. Это очень точно подметил Н.А. Бердяев: «…Этически власть должна быть признана обязанностью и тяготой, а не правом

ипритязанием…» [2: с. 174]. Для античных философов подобное отношение к власти, было в целом общепринятым. В частности,

уПлатона четко сформулирована зависимость касательно отношения к власти: «…Где всего менее стремятся к власти те, кому предстоит править, там государство управляется лучше всего и распри отсутствуют полностью; совсем иначе бывает в государстве, где правящие настроены противоположным образом» [10: с. 328].

Авысоконравственного человека, в частности, по Аристотелю, не может испортить ни власть, ни богатство [1: с. 360]. Для античных философов в целом, как и для многих последующих, было характерно негативное отношение к алчности и честолюбию, так как они не знают предела. А большинство людей, впадая

взависимость от них, становятся их рабами, постепенно утрачивая человеческие качества, не подозревая, что высшая власть — это власть над собой, своими вожделениями, а богат тот, кто умеет довольствоваться малым. Наиболее радикальное выражение этогонашлоукиников.Авнаиболеегармоничномизаконченном варианте — у стоиков, в частности у Сенеки.

59

Таким образом, для античных мыслителей в целом было характерно связывать социальный регресс с упадком нравов, нравственности. Упадок нравственности и/или нравов они свою очередьсвязывалиспогонейзаматериальнымбогатством(алчность) и/или стремлением, жаждой власти (честолюбие). В древнегреческой традиции алчность и честолюбие подпадали под понятие hybris. Оно используется у поэтов, историков, философов. В частности, Аристотель выделял «особое влечение hybridzein — нагло оскорблять, самоутверждаясь за чужой счет» [1: с. 203, 733], то есть использование других людей в качестве средства, достижение цели любыми средствами.

Еслисуммироватьвсевышесказанное,топонятиеhybrisвкоординатах «цели — средства», выглядит как стремление (жажда)

кбогатству, власти, социальному престижу как условию доступа

кпрестижному потреблению. Когда цель оправдывает средства, когда все средства хороши. В этом смысле hybris следует считать признаком социального регресса.

Процесс становления цивилизации как этапа и, соответственно, государства (или сменытипа государственности)каксоциального института, сосредоточения власти и богатства в руках государстваявляетсяпрогрессомпосвоейсути.Нопрогрессомсферы интеллекта, что касается сферы нравственности — то наоборот. Нужно всегда помнить о цене этого прогресса. Об этом говорят, например, Я. Буркхардт, Н. А. Бердяев, А. А. Зиновьев, Ю. И. Семенов и др. Этот процесс часто имеет насильственный характер и сопровождается различными социальными катастрофами, такими как войны, революции, террор различных видов, то есть всем тем, что приводит к массовому истреблению людей.

Намегауровнеэтопроявляетсявовнешнихвойнах,поповоду которых Э. Фромм вывел следующую зависимость — с прогрессом цивилизации количество войн возрастает, «самое низкое их число у примитивных племен без постоянного лидера, а самое высокое — у мощных держав с сильной правительственной властью» [14: с. 267]. На макроуровне и микроуровне это проявляется в гражданских войнах, революциях, внутреннем терроре как

60