Проблема реабилитации в уголовном судопроизводстве. Имущественный вред, подлежащий возмещению. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по спе

п. 1 и 2 ч. 1 ст. 27 УПК, являются единственным предусмотренным законом случаем частичной реабилитации1.

Вместе с тем в УПК2 термин «частичная реабилитация» не используется. По-разному понимается ее сущность в теории уголовного процесса.

Некоторые авторы считают, что под частичной реабилитацией следует понимать такую ситуацию, когда лицо, подлежащее реабилитации, отказалось от возмещения вреда3. Однако в данном случае лицо, отказываясь от возмещения вреда, формально такого права не лишается, поэтому обоснованно утверждать не о частичной реабилитации, а о лице, имеющем право на реабилитацию, но по каким-то причинам отказавшемся его реализовать.

Большинство ученых склоняются к мнению, что под частич- ной реабилитацией следует понимать возмещение вреда лицу, в отношении которого частично прекращено уголовное преследование по реабилитирующим основаниям или в случае его частичного оправдания4. В этом случае во главу угла ставится вопрос о процессуальном условии возникновения права на частичную реабилитацию.

УПК прямо предусматривает лишь один случай частичной реабилитации — частичную отмену вступившего в законную силу обвинительного приговора суда.

Предположим, что осужденный полностью отбыл срок лишения свободы, назначенный судом первой инстанции, а затем суд надзорной инстанции признал незаконным или необоснованным осуждение в какой-либо части предъявленного обвинения и снизил ранее назначенное наказание. В данном случае спра-

1Научно-практический комментарий к УПК / Под ред. М.В. Лебедева. М.: Спарк, 2004. С. 289.

2В законодательства некоторых зарубежных стран такой термин предусмотрен. См.: ст. 42 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан от 13 декабря 1997 г. ¹ 206-I (в ред. от 6 октября 2010 г. ¹ 343-IV ЗРК) (Ведомости Парламента. 1997. ¹ 23. Ст. 335); ст. 303 Уголовно-процессуального кодекса Республики Узбекистан от 29 августа 2001 г. ¹ 255-II (в ред. от 17 сентября 2009 г. ¹ ЗРУ–221) (Ведомости Верховного Совета Республики Узбекистан. 1995. ¹ 2. Ст. 5).

3Ñì.: Ильютченко Н.В. Возмещение ущерба… С. 30—31.

4Ñì.: Татьянин Д.В. Реабилитация в уголовном процессе России… С. 130; Корнеев О.А. Институт реабилитации… С. 8; Кузнецова Н.В. Проблемы частичной реабилитации при наличии совокупности преступлений или изменения обвинения в сторону смягчения // Вестник Российской правовой академии. 2005. ¹ 1. С. 57; Петрухин И.Л. Óêàç. ñî÷. Ñ. 178—179; è äð.

91

ведливость возмещения вреда такому осужденному ни у кого не вызывает сомнения1.

Как верно отметила И.А. Зайцева, существенное отличие подобных ситуаций от оправдания состоит в том, что ошибка в виде уголовного преследования невиновного обнаруживается позже, при пересмотре обвинительного приговора в апелляционном, кассационном, надзорном порядке или ввиду новых и вновь открывшихся обстоятельств. Если обвинительный приговор отменен и уголовное дело прекращено не полностью, а частично, то и правоотношения, связанные с реабилитацией, также складываются в той части обвинительного приговора, в которой он отменен2.

5. Постановление о применении принудительных мер медицинского характера признается незаконным и необоснованным и подлежит отмене при отсутствии следующих обязательных условий его вынесения:

1)совершение лицом деяния, запрещенного уголовным законом,

2)наличие у этого лица во время совершения деяния и (или) после его совершения тяжелого психического расстройства, исключающего способность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими;

3)необходимость лечения такого лица вследствие его психи- ческого состояния, вызывающего опасность причинения вреда себе или окружающим.

Принудительные меры медицинского характера рассматриваются как особая уголовно-правовая форма государственного принуждения. Она предполагает лечебно-реабилитационные меры в отношении только тех психически больных лиц, которые совершили общественно опасные деяния и нуждаются по своему психическому состоянию в принудительном наблюдении или лечении3. Указанные меры не являются каким-либо видом уголовного наказания и назначаются взамен последнего или в дополнение к нему. Их цель — излечение лиц, страдающих психическими заболеваниями (ст. 97 УК), или улучшение психического состояния этих лиц, а также предупреждение совер-

1Ñì.: Петрухин И.Л. Реабилитация // Законодательство. 2004. ¹ 3.

2Зайцева И.А. Глава 11. Реабилитация // Уголовный процесс. Общая часть: Учебник / Под ред. А.В. Гриненко. С. 370—371.

3Меджидова А.Б. Принудительные меры медицинского характера // Рос. юстиция. 2007. ¹ 1.

92

шения ими новых деяний, запрещенных уголовным законом (ст. 98 УК)1.

Вместе с тем принудительные меры медицинского характера влекут существенное ограничение конституционных прав и свобод граждан, поэтому их применение возможно только на основании судебного решения, основанного на совокупности собранных доказательств, с достоверностью подтверждающих нали- чие указанных в ч. 2 ст. 434 УПК обстоятельств.

На необходимость применения принудительных мер медицинского характера лишь при доказанности совершения лицом общественно опасного деяния, содержащего признаки конкретного преступления, указывается также в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 7 апреля 2011 г. ¹ 6 «О практике применения судами принудительных мер медицинского характера»2.

В случае же незаконности или необоснованности применения рассматриваемой принудительной меры лицо должно иметь право на возмещение вреда.

Однако не всякое незаконное или необоснованное применение к лицу принудительных мер медицинского характера связано с необоснованным ограничением его прав и свобод. Ведь применение данных мер возможно вместо наказания (к лицу, у которого после совершения преступления наступило психиче- ское расстройство). Причем факт совершения общественно опасного деяния именно данным лицом может быть полностью доказан, в то время как основания для применения к нему принудительных мер медицинского характера могут отсутствовать (например, в случае если результаты судебно-психиатрической экспертизы были фальсифицированы). Возникает вопрос: возможно ли в таком случае говорить о реабилитации виновного в совершении преступления лица, к которому незаконно или необоснованно применены принудительные меры медицинского характера? Полагаем, это противоречит сущности реабилитации —

1Существует также мнение, что принудительные меры медицинского характера являются одной из форм реализации уголовной ответственности. Этот вывод подтверждается наличием ряда общих признаков принудительных мер медицинского характера и других мер уголовно-правового воздействия: применяются за совершение общественно опасных деяний, предусмотренных уголовным законом; носят принудительный характер; сопряжены с разного рода лишениями и ограничениями; выступают в качестве правового последствия нарушения уго- ловно-правовых запретов (Горобцов В.И. Теоретические проблемы реализации мер постпенитенциарного воздействия. Орел, 1996. С. 29).

2Российская газета. 2011. 20 апреля.

93

возмещению вреда каждому, кто безвинно пострадал от незаконных или необоснованных действий органов государственной власти или их должностных лиц.

Еще одной мерой уголовно-правового характера, применяемой только по решению суда (п. 3 ч. 1 ст. 29 УПК), являются

принудительные меры воспитательного воздействия.

Как верно отметил С.М. Зубарев, принудительные меры воспитательного воздействия являются специфической формой уголовно-правового принуждения, применяемой только к несовершеннолетним1. Данные меры по своей юридической природе могут быть видом освобождения не только от уголовной ответственности (ст. 90 УК), но и от наказания, особой формой индивидуализации уголовной ответственности (ст. 92 УК). Они могут выражаться в:

1)предупреждении (п. «а» ч. 2 ст. 90 УК);

2)передаче под надзор родителей или лиц, их заменяющих, либо специализированного государственного органа (п. «б» ч. 2 ст. 90 УК);

3)возложении обязанности загладить причиненный вред (п. «в»

÷.2 ñò. 90 ÓÊ);

4)ограничении досуга и установлении особых требований к поведению несовершеннолетнего (п. «г» ч. 2 ст. 90 УК);

5)помещении в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образованием (ст. 92 УК).

Такие меры являются психолого-педагогическими, особой формой индивидуализации ответственности несовершеннолетних. Они не влекут судимости, содержат минимум элементов кары, обусловленной их принудительным характером, обязательностью исполнения и контролем за исполнением, возлагаемым по постановлению судьи на специализированный орган, обеспечивающий исправление несовершеннолетнего. Данные меры хотя и не являются наказанием, однако по своей правовой природе близки к нему, носят государственно-властный принудительный характер, влекут неблагоприятные последствия для лица, совершившего преступление, в виде ограничения его прав и свобод.

Существует мнение, что применение принудительных мер воспитательного воздействия является самостоятельным особым

1 Комментарий к ст. 90 УПК «Применение принудительных мер воспитательного воздействия» // Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.И. Радченко, А.С. Михлина. СПб., 2007.

94

уголовно-процессуальным производством1. Ведь основанием для возбуждения указанного производства является убеждение органа, прекращающего уголовное преследование, в том, что исправление несовершеннолетнего может быть достигнуто путем применения принудительных мер воспитательного воздействия. Данное производство возникает не на пустом месте и является логическим продолжением производства по уголовному делу.

Исходя из этого, представляется необоснованным тот факт, что законодатель, устанавливая в ч. 2 ст. 133 УПК перечень реабилитирующих условий, упустил возможность реабилитации несовершеннолетнего в случае незаконного или необоснованного применения к нему принудительных мер воспитательного воздействия2.

О наличии первого условия для возмещения имущественного вреда можно говорить уже тогда, когда имеется хотя бы одно из рассмотренных решений компетентных органов и должностных лиц. Вторым условием возникновения права на возмещение имущественного вреда является отсутствие обстоятельств, исклю- чающих признание права на реабилитацию (ч. 4 ст. 133 УПК).

Под такими обстоятельствами следует понимать объективные условия прекращения уголовного преследования или наказания, при наличии которых, исходя из природы установления государственной ответственности за действия органов расследования и суда, исключается возможность признания права на реабилитацию. Это, прежде всего, обусловлено нереабилитирующим характером названных обстоятельств, отказом государства от привлечения к ответственности лица, виновного в совершенном преступлении.

Данные обстоятельства главным образом указаны в ч. 4 ст. 133 УПК. К ним отнесены случаи, когда примененные в отношении лица меры процессуального принуждения или постановленный обвинительный приговор отменены или изменены ввиду:

1) издания акта об амнистии. Термин «амнистия» законодатель истолковал в ст. 84 УК, где сказано, что амнистия объявляется Государственной Думой Федерального Собрания в отношении индивидуально не определенного круга лиц. Актом об ам-

1 Трубникова Т.В. Виды особых производств в уголовном процессе России // Правовые проблемы укрепления российской государственности: Сб. статей. Ч. 6. Томск, 2000. С. 133—135.

2 В качестве реабилитирующего обстоятельства незаконное применение данной меры предусмотрено, например, в Казахстане (п. 4 ч. 2 ст. 39 Уголовнопроцессуального кодекса Республики Казахстан от 13 декабря 1997 г. ¹ 206-I).

95

нистии лица, совершившие преступления, могут быть освобождены от уголовной ответственности. Лица, осужденные за совершение преступлений, могут быть освобождены от наказания, либо назначенное им наказание может быть сокращено или заменено более мягким видом наказания, либо такие лица могут быть освобождены от дополнительного вида наказания. С лиц, отбывших наказание, актом об амнистии может быть снята судимость. Акт амнистии имеет, как правило, универсальный характер. Он может быть применен как к лицам, находящимся под следствием, так и к осужденным. В первом случае решается вопрос об освобождении лица от уголовной ответственности, а во втором — об освобождении от наказания. Вполне естественно, что в данном случае нельзя говорить о реабилитации, ведь речь идет о лице, совершившем преступление. Государство в этом случае и так предоставляет лицу привилегию, освобождая его либо от уголовной ответственности, либо от наказания;

2)истечения сроков давности. Его суть сводится к тому, что по истечении определенных в законе сроков лицо не подлежит уголовной ответственности за совершенное преступление. Чем меньше проходит времени между преступлением и наказанием, тем, как правило, выше эффективность его воздействия. И напротив, наказание лица через значительный промежуток времени после совершения им преступления, по общему правилу, становится нецелесообразным с точки зрения достижения целей наказания1.

Прекращение уголовного дела в связи с истечением сроков давности предусмотрено в качестве самостоятельного нереабилитирующего основания (п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК). Необходимость включения его в ч. 4 ст. 133 УПК обусловлено возможностью истечения сроков давности уже после постановления обвинительного приговора, когда прекратить уголовное дело станет невозможным. В этой связи законодатель еще раз подчеркнул, что отказ от уголовного преследования лица, совершившего преступление, не может повлечь право на реабилитацию;

3)недостижения возраста, с которого наступает уголовная ответственность, а также в отношении несовершеннолетнего, который хотя и достиг возраста уголовной ответственности, но вследствие отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством, не мог в полной мере осознавать

1 Êóðñ уголовного права. Т. 2: Общая часть. Учение о наказании / Под ред. докт. юрид. наук, проф. Н.Ф. Кузнецовой, канд. юрид. наук, доц. И.М. Тяжковой. М.: Зерцало-М, 2002.

96

фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руководить ими в момент совершения деяния, предусмотренного уголовным законом. Эти обстоятельства, исключающие признание права на реабилитацию, связаны с психовозрастными особенностями несовершеннолетних, совершивших преступление.

Необходимость установления в законе минимального возраста уголовной ответственности (16 лет, а при совершении ряда тяжких преступлений, перечисленных в ч. 2 ст. 20 УК, — 14 лет) обусловлена, прежде всего, тем, что это обстоятельство неразрывно связано со способностью лица осознавать значение своих действий и руководить ими.

Для привлечения лица к уголовной ответственности требуется, чтобы у него были известный уровень правового сознания, способность оценивать не только фактическую сторону своих поступков, но и их социально-правовую значимость. Поэтому ч. 3 ст. 20 УК устанавливает так называемую уменьшенную вменяемость. В этой связи Верховный Суд Российской Федерации указал, что при наличии данных, свидетельствующих об умственной отсталости несовершеннолетнего, в силу ст. 195 и 196, ч. 2 ст. 421 УПК судам следует назначать комплексную психологопсихиатрическую экспертизу в целях решения вопроса о его психическом состоянии и способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела1.

Недостижение возраста уголовной ответственности либо наличие обстоятельств, указанных в ч. 3 ст. 20 УК, влечет обязательное прекращение уголовного дела. Ведь в этом случае необходимо констатировать отсутствие одного из обязательных признаков состава преступления — субъекта. Поэтому дознаватель, следователь должен прекратить уголовное дело в связи с отсутствием состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК), а суд — вынести оправдательный приговор по тому же основанию (п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК). Данные основания, в свою очередь, является реабилитирующими, что позволяет некоторым ученым говорить о необходимости признать за такими подростками право на возмещение вреда, причиненного вследствие применения к нему

1 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 1 февраля 2011 г. ¹ 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2011. ¹ 4.

97

мер процессуального принуждения (задержание, заключение под стражу и др.)1.

Конечно, недопустимо привлечение несовершеннолетнего к ответственности за действия, опасность которых он не осознает. В то же время было бы неверным признавать за таким лицом право на реабилитацию. Ведь несовершеннолетним совершается запрещенное уголовным законом деяние, и его последствия от того не становятся менее общественно опасными. В таких условиях было бы абсурдным говорить о необходимости возмещения вреда малолетнему «преступнику», избежавшему уголовной ответственности лишь в силу своего возраста. Так, вряд ли справедливо реабилитировать малолетнего С., который совместно с Г. и Ш. после распития спиртных напитков, используя незначи- тельный повод — отказ Ф. дать денег на спиртное, в целях убийства избили его, нанеся множественные удары ногами по туловищу и в голову. Затем они отвели потерпевшего в безлюдное место, где продолжили реализацию совместного умысла на убийство с особой жестокостью, нанеся ему множественные удары кулаками, ногами и деревянным бруском по различным частям тела и в голову (не менее 50). Положив на шею потерпевшего деревянный брусок, Г. и Ш. одновременно встали на него. В результате механической асфиксии наступила смерть Ф.2

Как отметил Б.Т. Безлепкин, «извинения со стороны государства по адресу одиннадцатилетнего или семнадцатилетнего убийцы либо тринадцатилетнего разбойника и возмещение при- чиненного им вреда выпадают из формулы справедливости и противоречат здравому смыслу»3.

Другое дело, что если по уголовному делу одновременно с отсутствием состава преступления в связи с недостижением возраста уголовной ответственности установлены другие основания прекращения уголовного преследования — отсутствие события преступления и непричастность лица к совершению преступления, то должны быть применены именно они, а не отсутствие состава преступления;

4) принятия закона, устраняющего преступность или наказуемость деяния. Данная норма основана на закрепленном в ч. 2 ст. 54 Конституции Российской Федерации правиле об обратной

1Багаутдинов Ф.Н. Обеспечение имущественных прав личности при расследовании преступлений. М.: Юрлитинформ, 2002. С. 220; Петрухин И.Л. Оправдательный приговор и право на реабилитацию. С. 98.

2Ñì.: Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации от

13декабря 2006 г. ¹ 637-П06ПР // Гарант: Эксперт 2010 [Электронный ресурс].

3Безлепкин Б.Т. Уголовный процесс России. М.: Велби, 2004. С. 294.

98

силе закона: если после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена, применяется новый закон.

Причинами подобного явления, именуемого в науке декриминализацией, служит устранение в ранее запрещенном уголовном законе деянии такого признака, как общественная опасность. Указанное деяние по своему внутреннему содержанию уже не способно причинить серьезный вред охраняемым законом интересам, а соответственно не должно влечь за собой уголовную ответственность. В таких условиях применение к лицу уголовного наказания становится несоразмерным и несправедливым.

Процесс декриминализации связан не с признанием ошибки государства в необходимости уголовного преследования за определенные деяния, а с закономерным развитием общественных отношений, нуждающихся в определенные исторические периоды в повышенной правовой охране. Поэтому вполне естественно, что такое лицо не может требовать возмещения причиненного вреда.

Однако вызывает сомнение обоснованность сформулированного законодателем в ч. 2 ст. 24 УПК правила о необходимости прекращать уголовное дело в рассматриваемом случае по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК, — отсутствие в деянии состава преступления.

В теории уголовного права принято выделять четыре элемента состава преступления: объект, объективная сторона, субъект, субъективная сторона. Их наличие в совокупности законодательно указанных признаков является единственным основанием для привлечения лица к уголовной ответственности.

Принятие закона, устраняющего преступность или наказуемость деяния, само по себе не может устранить факт состоявшегося преступления. Ведь на момент его совершения присутствовали все признаки запрещенного уголовным законом деяния. В данном случае процесс декриминализации влечет за собой исключи- тельно правовые последствия, выраженные в освобождении такого лица от уголовной ответственности. И нет объективных предпосылок связывать данное основание с отсутствием какихлибо признаков состава преступления. Поэтому его следует выделить в качестве самостоятельного нереабилитирующего основания прекращения уголовного дела.

Дискуссионным вопросом является возможность возмещения реабилитированному вреда в случае самооговора1.

1 Под самооговором понимается ложное обвинение самого себя, взятие на себя чужой вины (Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. С. 695).

99

Нормы современного законодательства данный термин практически не используют1. Также не предусматривает его действующий УПК в качестве обстоятельства, исключающего право на реабилитацию2 (в ч. 4 ст. 133). В этой связи некоторые уче- ные приходят к выводу об отсутствии правовых оснований для отказа в возмещении вреда лицу, которому он причинен уголовным преследованием в результате самооговора3.

Как отмечает T.H. Москалькова, в отличие от предшествующего законодательства самооговор не указан в качестве препятствия к возмещению вреда, причиненного реабилитированному. Таким образом, уголовно-процессуальное законодательство в этой части приведено в соответствие с положениями ст. 53 Конституции Российской Федерации и ст. 1070, 1100 ГК, которые не содержат подобных ограничений4.

Действительно, в абз. 3 ч. 2 указа от 18 мая 1981 г. сказано: «Не подлежит возмещению ущерб, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу, если гражданин в процессе дознания, предварительного следствия и судебного разбирательства путем самооговора препятствовал установлению истины и тем самым способствовал наступлению указанных последствий».

В п. 4 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 23 декабря 1988 г. ¹ 15, в свою очередь, раскрывалось понятие самооговора, под которым понимались заведомо ложные показания подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, данные с целью убедить органы предварительного расследования и суд в

1Данный термин используется только в п. 3 ч. 4 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», согласно которому адвокат не вправе занимать по делу позицию вопреки воле доверителя, за исключением случаев, когда адвокат убежден в наличии самооговора доверителя.

2Положения о самооговоре как обстоятельстве, исключающем возмещение вреда, предусмотрены в законодательстве ряда зарубежных стран (См.: § 467 УПК ФРГ (Федеративная Республика Германия. Уголовно-процессуальный кодекс. М.: Манускрипт, 1994. С. 164—165); ч. 4 ст. 40 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан от 13 декабря 1997 г. ¹ 206-I; ч. 2 ст. 461 Уголов- но-процессуального кодекса Республики Беларусь от 16 июля 1999 г. ¹ 295-З.

3Коротков А.П., Тимофеев А.В. 900 ответов на вопросы прокурорско-следствен- ных работников по применению УПК. М., 2004. С. 222.

4Москалькова T.H. Комментарии к главе 18 УПК // Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева; науч. ред. В.П. Божьев. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт-Издат, 2007.

100