Право прав человека. Ответы на экзаменационные вопросы

административно-территориального образования, имеющего

или не имеющего национальный характер. Возможно также

самоопределение народа в форме национально-культурной

автономии, реализуемой не в государственных формах, а в виде общественных организаций, союзов, ассоциаций и т.п. Мно-

гообразие форм национального самоопределения (начиная с 1990 г., в Российской Федерации стали возникать такие фор-

мы национально-административных единиц, как национальные районы, национальные сельсоветы и национальные поселки) призвано дать каждому народу, большому или малому,

так же, как и каждому национально-государственному образованию, возможность избрать свой политический статус.

Реализация права на самоопределение нацией или народом в любой форме не лишает и не может лишить их возможности пересмотреть принятое решение и изменить форму самоопре-

деления. Народ будет обладать верховенством власти, самостоятельностью, независимостью (как основополагающими принципами суверенитета), лишь реализовав право на самоопределение в тех или иных государственно-правовых формах. Если

нация либо народ решили самоопределиться в виде самостоятельного государства, то только в этом случае с возникновением государства возникнет и государственный суверенитет.

Следовательно, государственный суверенитет возникает не

из права наций (народа) на самоопределение непосредственно, не в результате самоопределения в виде любой произвольной формы, а лишь в итоге образования нового суверенного государства. Самоопределение в форме образования самостоятельного государства предполагает установление политического статуса независимого государства, то есть полное отделение от государства или государственного образования, с которым самоопределившийся народ ранее был связан. Такой статус означает, прежде всего, что молодое государство в своем раз-

витии основывается на собственном экономическом, политическом, культурном и ином потенциале.

Создание государства предполагает обеспеченность и гарантированность суверенитета во всех сферах его реализации

и проявления. Государственный суверенитет самоопределив-

шейся нации (народа) должен быть признан международным сообществом государств, что предполагает обеспечение под-

линного равноправия во взаимоотношениях с другими нациями и народами, свобод выражения своего политического мне-

81

ния в международных организациях и их учреждениях, эконо-

мическую самостоятельность и другие гарантии независимос-

ти. Однако отделившееся государство не может быть абсолют-

но произвольным в своих действиях. Оно должно соблюдать нормы международного права, установленные Венской кон-

венцией о правопреемстве государств в отношении договоров. В отличие от права на самоопределение, признанного и

провозглашенного в международных актах (несмотря на неоднозначное по содержанию и форме закрепление – прим. авт.), суверенитет не нашел должного правового декларирования.

Данный правовой пробел обусловлен отсутствием единства в подходах к его пониманию среди политиков и юристов, право-

ведов, научном осмыслении, обосновании в правовой науке. Становление учения о суверенитете в процессе государс-

твенного строительства, образования полинациональных го-

сударств и межгосударственных союзов и сообществ, развития международных отношений сопровождалось развитием многих теорий и концепций. История развития самого понятия

«суверенитет» насчитывает более пяти столетий. За это время содержание данного понятия существенно видоизменилось.

Примененное впервые в отношении монарха, сюзерена, главы государства для политико-правовой регламентации (в том числе ограничения) его власти, позже оно стало использоваться не только в отношении другого субъекта – народа, но и для обос-

нования его власти, с ростом национально-освободительных движений – суверенитета наций, а в отечественной в широком

смысле науке в период распада СССР и обретения самостоятельности бывшими союзными республиками – в отношении

субъектов российской федерации, административно-террито- риальных единиц и даже физических лиц.

Такая трансформация содержания понятия «суверенитет» имеет принципиальное значение для обоснования наличия или отсутствия государственного суверенитета, его сущностных признаков, оценочных критериев, доказательства международной правосубъектности государства, мотивации права на обретение народного и национального суверенитетов, форм и пределов их реализации.

Уже в начале ХХ века с созданием Лиги наций стали формироваться, а с учреждением ООН – и закрепляться, провозгла-

шаться не только политические, но и правовые основы внутригосударственного и международного аспектов суверенитета.

82

Именно данная политико-правовая категория стала ключевой при рассмотрении внутригосударственных и международных споров, определении в международном гуманитарном праве понятий «внутригосударственный» и «международный конфликт», размежевании пределов внутренней и внешнеполитической юрисдикции государства, провозглашении таких,

например, принципов международного сотрудничества, как

невмешательство во внутренние дела государства, суверенного равенства, исключительной компетенции государства и дру-

гих. Фактически большая часть политико-правовых категорий публичного права прямо либо косвенно вытекает из понятия

«суверенитет»: государство, общественный, государственный и конституционный строй, форма государственного устройства, государственная территория, государственная граница, ад- министративно-территориальное устройство, государственная

власть, субъекты государственной власти, форма правления,

политический режим, демократия, народ, гражданство, права

человека, право на самоопределение, национальная правовая

система, политическая и экономическая системы, гарантии государственного суверенитета, национальная и государственная безопасность, принципы международного права и между-

народного сотрудничества, политико-правовые основы и формы международного сотрудничества и многие другие.

Такой широкий диапазон содержания данной политикоправовой дефиниции свидетельствует о ее важном политиче-

ском, правовом и теоретическом значении как с позиции отдельного государства, так и международного сообщества государств, цивилизации в целом.

4.3. Проблема универсальности концепции международно-правовой регламентации прав и основных свобод в контексте обеспечения государственного суверенитета

В современных национально-правовых системах многих государств получила широкое распространение западноевро-

пейская система международных стандартов в области прав человека. Признавая такой подход универсальным, фактичес-

ки отрицается возможность позиционирования другими цивилизациями с учетом региональной специфики собственного представления о содержании и сущности прав человека как

83

социального, философского и правового феномена. В связи

с этим в современной науке также высказывается мнение о не-

признании права западной цивилизации выступать в качестве

универсальной, единственной модели, своеобразной концеп- туально-правовой аксиомы в области прав человека. Имеющие

место региональные системы межгосударственного сотрудничества демонстрируют многообразие цивилизационных моде-

лей развития. Уникальность региональных систем защиты прав человека которых обусловлена, с одной стороны, признанием приоритета принципов и норм универсальной системы прав

человека, общепризнанной на уровне ООН, с другой стороны, существованием собственных религиозных, философских, об- щественно-политических, экономических и культурных ценностей, определивших специфику каждой из них в области обеспечения прав и свобод.

Провозглашенная в международных документах ООН система прав и основных свобод была взята за основу при формировании европейской региональной системы защиты прав человека.

Принятая вскоре после Всеобщей Декларации прав чело-

века (1948 г.) европейская Конвенция о защите прав и основ-

ных свобод (1950 г.) во многом основана на первых двадцати статьях Декларации, поскольку регулирует гражданские и политические права и основные свободы. Правовой науке известны разногласия и противоречия, имевшие место при разработке

Всеобщей Декларации прав человека и, позже, Международных пактов (1966 г.) относительно места и необходимости правовой регламентации в общей системе прав и свобод экономических, социальных и культурных прав и свобод на универсальном уровне, а также возможности придания им общеобязательного характера. Несмотря на то, что Комиссия по правам человека, мандат которой состоял в разработке Международного Билля

по правам человека, была создана по резолюции ЭКОСОС на основе принципа географического представительства и с уче-

том принадлежности государств к различным политическим системам, в основу разрабатываемых документов был положен так называемый западный вариант концепции естественного права. Именно этим обстоятельством во многом был обусловлен результат голосования по Всеобщей Декларации прав

человека, когда восемь государств воздержались. Среди них – Южно-Африканский Союз и Саудовская Аравия, заявившие

84

среди прочего, что их цивилизационные модели не были учте-

ны в достаточной мере при формировании и закреплении сис-

темы прав и основных свобод.

При разработке европейской Конвенции о защите прав и

основных свобод, учитывая то, что ее действие прежде всего было рассчитано на государства европейского региона, особых разногласий относительно концепции происхождения и сис-

темы прав человека, необходимых в рамках ее регламентации, не возникало: этот вопрос достаточно глубоко был проанализирован сравнительно недавно, при разработке Всеобщей Дек-

ларации прав человека. Кроме того, дабы избежать проблемы

соотношения двух комплексов прав и свобод – гражданских

иполитических, с одной стороны, и экономических, социаль-

ных и культурных – с другой, было принято решение ограничиться включением в текст гражданских и политических прав

исвобод. Возможность объединения всех групп прав и свобод в Декларации была обусловлена правовой природой данного документа, ее рекомендательной юридической силой, в то вре-

мя как Европейская конвенция носит обязательный характер,

изакрепление в ней всего комплекса прав и свобод исключит

возможность ее подписания значительным числом государств ввиду присутствия экономических, социальных и культурных прав и свобод. Следует заметить, что, вероятно, этот опыт был учтен при разработке второй части Международного Билля –

единого пакта по правам человека. Тогда, в 1951 году, Генеральная Ассамблея рассмотрела положения, закрепляющие гражданские и политические права и свободы, одобрила их и приня-

ла резолюцию 412 (V), в которой постановила включить в Пакт экономические, социальные и культурные права и свободы, од-

нако из-за возникших между государствами разногласий и отказа некоторых из них присоединиться к единому пакту ввиду провозглашения в нем экономических, социальных и культурных прав в 1952 году было принято решение о создании вместо одного двух самостоятельных пактов.

Таким образом, даже на ранних стадиях формирования уни-

версальной системы защиты прав человека и основных свобод

ООН и региональной европейской системы имеет место обо-

юдное влияние и взаимопроникновение, что подчеркивает их концептуальное единство.

Вместе с тем Европейская модель весьма взвешенно и изби-

рательно относиться к заимствованию универсальных стандар-

тов ООН. Так, например, ни в одном из ведущих европейских

85

документов общего характера в области прав человека – Кон-

венции о защите прав и основных свобод (1950 г.), Европейс-

кой социальной хартии (1961 г.) (в том числе пересмотренной (1996 г.)), Хартии основных прав Европейского Союза (2000 г.) – не нашли отражения право народа, нации на самоопределе-

ние, право на суверенитет и производных от них прав соли-

дарности.

Не включение именно этой группы прав подверглось рез-

кому осуждению со стороны советской делегации во время принятия Всеобщей декларации прав человека. СССР в своем

стремлении укрепить основы федеративного устройства, ока-

зать политическую поддержку странам Восточной Европы в

становлении их суверенитета, признать легитимными процес-

сы самоопределения в других регионах мира, где во второй половине ХХ века имела место активизация революционных пре-

образований, не без оснований настаивал на необходимости

признания права на самоопределение и права на суверенитет

в качестве фундаментальных и провозглашении их в докумен-

тах ООН. Советский Союз весьма дальновидно прогнозировал, чем грозит мировому сообществу отсутствие правовой регла-

ментации данных прав и, как следствие, невозможность мно-

гих народов, наций аппелировать к международным стандар-

там в обретении и защите их естественного права на существо-

вание и развитие.

Отсутствие единообразия в подходах к содержанию, объему, форме реализации права на самоопределение и права на суве-

ренитет, неготовность государств к достижению компромисса обусловили необходимость отказа от их правовой регламентации во Всеобщей декларации прав человека.

Вместе с тем, в текстах обоих Пактов (1966 г.) право на само-

определение закрепляется первым, что подчеркивает его фун-

даментальный характер, предопределяет существование и реализацию всех иных прав и свобод.

Это процесс признания права на самоопределение и суверенитет имел далеко идущие последствия и для государственно

образовательного процесса, и для провозглашения на региональных уровнях прав третьего поколения. Одним из наиболее

показательных в этой связи является Афро-Азиатский регион. Так, 27 июня 1981 года была открыта для подписания Афри-

канская Хартия прав человека и прав народов, где впервые на

региональном уровне были признаны и провозглашены принципы и права солидарности. Исходя из целей и задач, постав-

86

ленных перед государствами-участниками, а также геополитических и экономических особенностей континента, в этом документе на первый план выдвигаются вопросы самоопределения, борьбы с колониализмом, расизмом, интервенцией, проблемы социально-экономического и культурного разви-

тия, право на должное уважение к их свободе и самобытности, осуществление суверенных прав над природными богатствами

и ресурсами, право на мир и безопасность как внутри страны, так и на международном уровне, право на удовлетворительную окружающую среду, благоприятную для их развития, призна-

ние, наряду с правами человека, прав народов. Хартия одной из первых среди международных многосторонних договоров

закрепила так называемое «третье поколение» прав человека. Значительное место в хартии отведено таким правам народов, как праву на международный мир и безопасность, на развитие,

на благоприятную окружающую среду, иным правам, направленным на ликвидацию остатков колониальной системы и сво-

бодное развитие африканских народов. В Хартии признаются принципы солидарности, дружеских отношений и иные, провозглашенные Уставом ООН, а также признается необходи-

мость руководствоваться общепризнанными нормами международного права в области прав человека.

Вместе с тем европейская Конвенция о защите прав и основных свобод, иные аналогичные европейские документы демонстрируют пробел в правовой регламентации права на самоопределение и права на суверенитет, который можно рас-

ценивать как политическую брешь в международном сотрудничестве. Следует предположить, что отсутствие правовой регламентации данных прав в европейских региональных документах осложнило государственно-образовательный процесс

на европейском и евро-азиатском пространстве, в том числе

воссоединение ГДР и ФРГ, распад Югославии, Чехословакии,

СССР, в Закавказском и Средне-Азиатском регионах. Формирование третьего поколения прав и свобод наиболее

полно и многогранно продемонстрировало тесную взаимосвязь

суверенитета и прав человека. Реализация таких коллективных

прав, как право на существование, право на самоопределение,

право на суверенитет, право на равенство с другими народами, право свободно распоряжаться своими природными ресурса-

ми и естественными богатствами, право на свою территорию, право на национальную и международную безопасность, право

87

на самобытность, включая культуру, право на свободу волеизъявления, право на участие в решении национальных и глобаль-

ных проблем, право на всеобщее уважение прав народов, право на информированность о других народах – неизбежно повлекла за собой различные формы обретения народами и нациями

суверенитета, в том числе создание суверенного, независимого

государства, установление иного политического статуса, сво-

бодно определенного народом.

Отсутствие политической воли стран политической оси За-

падной и Центральной Европы к последовательному и всестороннему сотрудничеству на пути поиска конструктивных ре-

шений фактически мотивирует собой развитие двоякого процесса: с одной стороны, политическое руководство ряда стран

настаивает на консолидации, объединении в единую Европу, с другой стороны, наблюдаются как острые, так и вялотекущие

процессы внутри многих государств, направленные на обособ-

ление, обретение независимости, политическую, экономическую, культурную и иную автономию и т.д.

Объективное понимание остроты и важности данной проб-

лемы позволило бы в конечном счете достигнуть компромис-

сного взаимоприемлемого решения и наполнить политико-

правовым содержанием данные права на региональном уровне на условиях взаимных договоренностей, консолидировать

усилия по созданию регионального механизма контроля за реализацией данных прав и посреднических услуг, выработке рекомендательных решений с учетом национальных, иных внут-

ригосударственных особенностей.

Объем, содержание и характер прав человека зависит от су-

веренной воли государства в определении политического режима, характера экономических отношений, уровня развития демократических институтов, совершенства правовой системы и правоприменительной практики. Эти факторы существен-

ным образом могут влиять как на создание предпосылок для

поступательного развития государственных и общественно-по- литических институтов и системы прав и свобод человека в частности, так и подавлять эти процессы.

Государственный суверенитет не просто распространяется на сферу правового регулирования области прав человека. Го-

сударство, реально обладающее возможностями проводить са-

мостоятельную внутреннюю политику, определяет ее идеологическую, научную основу. Существенную роль в становлении

теории прав человека сыграл процесс формирования и разви-

88

тия двух основополагающих концепций – естественно-право-

вой и позитивистской, каждая из которых предопределила для

всякого отдельного государства содержание важнейшего госу-

дарственно-правового института – правового статуса личности, с помощью которого регулируются и определяются спосо-

бы, меры и пределы воздействия на нее, возможности участия граждан в государственных и общественных процессах путем

реализации прав и свобод личности, становления и совершенствования юридических и иных гарантий защиты прав и свобод, а также контрольных механизмов за их соблюдением.

Суверенная воля государства проявилась не только в выборе теории происхождения прав и свобод человека, но и их правовой природы. Так, именно личные и политические права и свободы относятся к группе негативных, то есть не предполагающих прямого вмешательства со стороны государства в про-

цесс их реализации. Государство лишь ограничивается их декларированием и законодательным установлением пределов

реализации. В этой связи эталоном для правовой регламентации данных прав и свобод являются: статья 2 европейской Конвенции о защите прав и основных свобод о том, что «право

каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни», статья 3 – никто не должен подвергаться пыткам, статья 4 – никто не должен содержаться в рабстве или подневольном состоянии, статья 5 – каждый

имеет право на свободу и личную неприкосновенность, никто

не может быть лишен свободы иначе как по закону, статья 8 п. 2 – не допускается вмешательство со стороны публичных

властей в осуществлении права на уважение личной и семейной жизни, жилища и корреспонденции, статья 10 – каждый

имеет право свободно выражать свое мнение без какого-либо вмешательства со стороны публичной власти независимо от государственных границ и другие.

Социально-экономические права и свободы, относимые к позитивным, должны сопровождаться поддержкой со стороны государства путем создания условий, оптимальных для их реализации, механизма защиты и обеспечения, формирования

правовых, организационных, экономических, политических, со-

циальных институтов, государственных органов и учреждений. В современных национально-правовых системах различных государств не встречаются в чистом виде как позитивистская,

так и естественно-правовая концепции. В настоящее время

права человека получили широкое отражение в конституциях

89

и законодательных актах большинства государств, при этом государства, как правило, исходят из понимания целесообразности сочетания основных идей и принципов как естественноправовой концепции, например, в урегулировании личных (гражданских) прав и свобод, в основе которых лежит европейская Конвенция о защите прав и основных свобод, так и пози-

тивистской при определении системы и содержания социаль-

ных и экономических прав и свобод, в основе которых – Европейская социальная хартия.

В ХХI веке такой подход нашел развитие в конституциях ФРГ, Испании, Италии, Португалии, Турции, Франции, дру-

гих государств, в том числе Российской Федерации и Республики Беларусь.

Одним из дискуссионных направлений в теории прав чело-

века является правовые и особенно международно-правовые пределы ограничения прав человека. Наиболее уязвимой груп-

пой являются личные права и свободы, так как в их число входит

так называемое «неизменное ядро»: право на жизнь, право на

гуманное обхождение в случае лишения свободы, предотвращение пыток или жестоких, бесчеловечных и унижающих достоинство обращений и наказаний; право на свободу от рабства; принцип запрещения придания обратной силы уголовным за-

конам. Это – совокупность прав и свобод, которая не подлежит ограничению, приостановлению или лишению ни при каких обстоятельствах. В отношении данной группы прав государство как по нормам МГП, так и международных документов, применяемых и в мирное время, не может отступать от обязательств как в мирное время, так и во время войны, однако может произ-

вольно определять характер допустимых ограничений. Европейская Конвенция о защите прав человека и основ-

ных свобод допускает подобные ограничения и их обоснование статьями 15–18. В большинстве государств предусматривается возможность ограничения только отдельных прав (Азербайджан, Андорра, Армения, Бельгия, Ирландия, Кипр, Польша, Россия, ФРГ, Чехия и др.), в некоторых – ограничены могут быть все права (Латвия, Франция). В таких государствах, как

Венгрия, Испания, Молдова, Словения, ограничение обуслов-

лено особенностями правового статуса лица – иностранец, лицо без гражданства; государственный служащий или иное лицо.

Как по нормам европейской Конвенции (статьи 2–5), так и

согласно Конституции Республики Беларусь ограничение возможно лишь при наличии определенных условий. Основания

90