Некоторые проблемы борьбы с коррупцией в государствах СНГ. Теоретические и практические аспекты. Научно-практическое пособие

ляет 26—30%. Хотя традиционно в человеческой популяции различные формы криминальной активности, в том числе и коррупционной, наиболее характерны для мужчин.

Общеобразовательный уровень преступников-коррупционе- ров, проживающих в крупных мегаполисах, достаточно высокий. Большинство из них занимают ответственные посты, имеют высшее образование, ученые степени и звания.

Однако, учитывая коррумпированность высшей школы, можно предположить, что качество образования, профессиональные навыки (особенно у лиц молодого возраста) едва ли находятся на должном уровне. Выборочный анализ 200 уголовных дел бывших государственных служащих, осужденных за коррупционные преступления в России и на Украине (в период 2006—2009 гг.) показал, что 68% преступников изначально воспитывались в материально обеспеченных семьях; сразу после окончания вузов благодаря «неформальным связям» они защитили кандидатские диссертации, затем, не имея практического опыта работы, заняли руководящие должности в государственных структурах. До поступления на службу 44% одновременно (!) обучались в двухтрех коммерческих (реже — в государственных) вузах, получая юридическое, экономическое и управленческое образование.

В 2009 г. зафиксировано 1143 случая «дачи» и «получения» взяток в сфере образования Российской Федерации. В высших учебных заведениях средний размер взятки — около 20 тыс. руб. (а ежегодный объем денежных средств в виде взяток составляет не менее 22,5 млн руб.). Как показывают социологические опросы, проведенные в столичных вузах Киева, Кишинева, Минска, Москвы, значительное число студентов даже не представляет, что дача взятки является серьезным преступлением и за нее несут ответственность как взяткополучатель, так и взяткодатель. Скрытыми видами коррупции в вузах стран СНГ являются следующие распространенные «схемы»: 1) банкет для преподавателя; 2) гуманитарная помощь; 3) указание должностного лица приобрести дорогостоящую учебно-методическую литературу, выпущенную в данном вузе1.

По данным Ю.М. Антоняна, сфера профессиональной деятельности коррупционера в Российской Федерации выглядит следующим образом: представители исполнительной власти, работники министерств и ведомств, различных комитетов, администраций и т.д. составляют около 40%; сотрудники правоохра-

1 Ñì.: Агранович М. Экзамен без статьи // Российская газета. 2009. ¹ 231. 3 декабря. С. 12.

21

нительных органов (преимущественно низшее и среднее звено милиции общественной безопасности) — 26,5; сотрудники контролирующих органов — 8,9; работники таможенной службы — 3,2; депутаты разного уровня (преимущественно муниципалы) — 0,8; иные категории граждан — 19,6%1. Изучение доступной литературы позволяет заключить, что схожее процентное соотношение (с незначительными изменениями) имеет место и в других странах СНГ, прежде всего на Украине, в Молдове.

Криминологической характеристике личности коррупционе- ра-взяточника в значительной мере посвящено диссертационное исследование В.В. Шереметова, который сообщает, что характерной особенностью субъектов данных преступлений, отбывающих наказание в местах лишения свободы, является их молодой возраст — чуть выше 30 лет. 65,5% осужденных имели среднее образование, 34,5% — высшее. При этом юридическое образование имел каждый третий преступник, остальные 2/3 имели техническое, педагогическое или военное образование. Лишь 10% всех взяточников совершали данное преступление в группе. По мнению автора, основными причинами этого являются, с одной стороны, трудности в доказывании наличия группы при совершении данного преступления, с другой — то обстоятельство, что факт дачи и получения взятки, как правило, происходит скрытно, при отсутствии каких-либо свидетелей. Из материалов уголовных дел следовало, что, как правило, взятка передается самому должностному лицу — 71,6% случаев или его близким — 28,4%, при этом обязательным условием является согласие должностного лица. При этом характер передаваемой взятки приобретает открытый или скрытый характер. Также по результатам предпринятого исследования было установлено, что более 2/3 взяток передаются скрытно и только 1/3 открыто2.

Достаточно разноплановой является ситуация, связанная с наличием у субъекта данных общественно опасных деяний семьи, выступающей, как известно, в роли сдерживающего фактора противоправного поведения. Так, более 75% осужденных за коррупционные преступления в России были женаты и лишь 8,8% опрошенных не состояли в браке, а 13,4% были разведены. Неоднозначна ситуация с показателями, характеризующими профессиональный стаж преступников. Если 10—15 лет назад

1Ñì.: Антонян Ю.М., Кудрявцев В.Н., Эминов В.Е. Óêàç. ñî÷. Ñ. 236.

2Ñì.: Шереметов В.В. Противодействие взяточничеству: Уголовно-правовой и криминологический аспекты: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2005. С. 14—16.

22

среди лиц, совершивших преступления, преобладали лица, имеющие стаж работы от 10 до 20 лет, то сейчас стаж коррупционеров стал сравнительно меньше. Более 50% лиц, совершивших данные преступления, отработали в должности менее 5 лет. Результаты уголовной статистики свидетельствуют также, что среди лиц, осужденных за взяточничество, более 16% были ранее судимы, из них: за взяточничество — 5,8%, за иные корыстные преступления — 7, за прочие преступления — 8,1%1.

Â2005 г. А.В. Макаровым были детально проанализированы основные характеристики пятисот обвиняемых в совершении бюджетных преступлений. Особый интерес вызвали должностные лица, посягавшие на бюджетные правоотношения. По мнению ученого, характеристика должностных лиц, совершивших преступления в бюджетной сфере, включает два относительно самостоятельных и существенно различающихся криминологи- ческих портрета: 1) лица, уполномоченные на выполнение государственных функций, незаконно получившие бюджетные средства (совершившие хищения); 2) лица, предоставившие бюджетные средства иным лицам (совершившие злоупотребление либо превышение полномочий, получившие взятку)2.

Âрезультате данного исследования выяснилось, что преступников второй группы несколько больше, чем первой. Структура первой (и соответственно второй) группы лиц выглядела следующим образом: работники министерств, комитетов и их структур на территории субъектов Российской Федерации — 24% (58%); руководители организаций и учреждений — 53 (12), сотрудники правоохранительных органов — 4 (5); работники контролирующих органов — 0,5 (2); работники таможенной службы — 0 (2); иные категории — 18% (11%)3.

Исследование наглядно показало, что некоторые основные характеристики личности лица, совершающего бюджетные преступления, существенно отличаются от среднестатистических данных, что позволяет говорить о специфике личности исследуемого преступника. Так, по данным проведенного анализа уголовных дел, обвиняемые в совершении бюджетных преступлений отличались более зрелым, чем среднестатистический преступник, средним возрастом (38 лет), уровнем образования (62%

1Ñì.: Шереметов В.В. Óêàç. ñî÷.

2Ñì.: Макаров А.В. Преступность и преступления в бюджетной сфере (криминологическое и уголовно-правовое исследование): Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. СПб., 2005. С. 24—25.

3Ñì.: Òàì æå. Ñ. 25.

23

лиц с высшим и неоконченным высшим образованием). Изуче- ние уголовных дел позволило выявить, что подавляющее большинство бюджетных преступлений совершается в составе групп (75%), в которых, как правило, участвуют руководители и главные бухгалтеры организаций, учреждений и предприятий; коррумпированные должностные лица органов государственной власти и управления, ответственные за формирование или расходование бюджета. Среди лиц, совершающих бюджетные преступления, крайне низок процент ранее судимых лиц (0,6% по данным, полученным из изученных уголовных дел), что существенно затрудняет их проверку по учетам ОВД. Сравнительно низка доля лиц, злоупотребляющих алкогольными напитками (3%) или принимающих наркотики (0,2%); кстати, довольно часто встречаются случаи, когда активными потребителями наркотиков являются близкие родственники коррупционера1.

С точки зрения А.В. Макарова, если проанализировать лич- ность «коррупционера-бюджетника», то типичное лицо, совершающее преступления в бюджетной сфере на стадии расходования бюджетов, характеризуется следующими признаками: это мужчина (86,4%) возраста 40—50 лет (48,9%), являющийся должностным лицом. Следует отметить, что главы администраций (14,8%) и заместители глав администраций (10,2%) наиболее часто фигурируют в рассмотренных уголовных делах; на- чальники отделов (управлений) — 29,5% или прочие должностные лица в бюджетных структурах — 23,9%; достаточно велика доля руководителей предприятий (организаций) — 21,6%. Необходимо обратить внимание на достаточно низкую численность молодых людей (до 30 лет) — 3,4% и пожилых (более 60 лет) — 1,1%. Доля женщин не выделяется из среднестатистической по всей преступности и составляет в исследованных делах 13,6%. Автор подчеркивает, что целесообразно акцентировать внимание на рассмотрении личности коррупционера, совершающего преступления на стадии расходования бюджетных средств, отдельно по трем основным группам: 1) при совершении хищений; 2) при получении взятки; 3) при совершении иных должностных преступлений. Что касается первой группы (хищения бюджетных средств), то здесь типичный преступник — мужчина (87,2%), возраст 40—50 лет (51,3%), преобладают руководители предприятий (организаций) — 35,9%. Среди участников преступлений наиболее велик процент глав администраций (17,9%). Среди

1 Ñì.: Макаров А.В. Óêàç. ñî÷.

24

участников преступлений встречаются лица пенсионного возраста (более 60 лет) — 2,5%. Относительно второй группы (получение — дача взятки) следует отметить более низкую долю мужчин (84,0%), возраст 40—50 лет (44,0%), преобладают на- чальники отделов и управлений — 36,0% и иные должностные лица — 32,0%. Увеличивается число заместителей глав администраций — 16,0%; однако доля руководителей предприятий, организаций и учреждений наиболее низка (4,0%). Наиболее велико число молодых людей до 30 лет — 8,0%; 30—40 лет — 20,0%. Женщины составляют 16,0%. Личность преступника из третьей группы (злоупотребление, превышение должностными полномочиями и иные должностные преступления) характеризуется следующими основными чертами: типичный преступник — мужчина (87,5%), возраст 40—50 лет (50,0%), преобладают должностные лица практически всех уровней (за исключением руководителей территориальных образований, организаций и учреждений) — 37,5%. В данной группе лица в возрасте до 30 лет и более 60 лет практически не фигурируют1.

Социально-ролевая подсистема личности преступника-кор- рупционера характеризуется широкой палитрой взглядов и установок: от стремления к полной моральной дезинтеграции до цинично-корыстного, прагматичного отношения с окружающими. Обман, вымогательство, стремление к обогащению культивируются, становятся единственно возможными способами достижения успеха. Как мы уже указывали, потребностномотивационная и ценностно-нормативная подсистемы личности коррупционера обладают исключительной важностью и определенной сложностью в плане исследования. Мотивация как движущая сила поведенческой активности буквально пронизывает все структурные образования личности: ее направленность, сферу интересов, глубину эмоциональных реакций, профессиональную деятельность и т.д.

Иерархическое построение мотивов начинается в дошкольном возрасте и продолжается в течение всей жизни. Мотивы, формируясь, начинают опосредоваться сознательно, согласно поставленным целям (происходит выделение основных, наиболее приоритетных мотивов). Деятельность преступника (как, впро- чем, и любого законопослушного гражданина) отвечает всегда нескольким потребностям и соответственно побуждается несколькими мотивами. Однако всегда выделяется доминирующий

1 Ñì.: Макаров А.В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 25—26.

25

мотив, который придает всей деятельности личностный смысл, формирует основную направленность личности. В ряде случаев мотивация может и не вполне осознаваться субъектом, иметь скрытый характер, но для опытного специалиста (ученого-кри- минолога, следователя, психолога-эксперта) ее выявление не представляет существенных затруднений. Процесс формирования личности потенциального общественно опасного субъекта, как правило, начинается задолго до момента совершения преступления. Подтверждением тому служит нарушение первичной социализации, которая проявляется в усвоении стереотипов гедонистического поведения, в принятии цинично-потребительских установок ближайшего окружения.

Таким образом, представляется возможным заключить, что

âоснове формирования личности преступника-коррупционера лежат определенные социально-психологические закономерности, сходные с закономерностями развития законопослушного члена общества. Ценностные ориентации, мотивация, общая оценка себя и своего места в обществе начинают у преступника меняться не потому, что у него действуют какие-то особые психологиче- ские механизмы, а потому, что данные механизмы срабатывают

âособых психологических и социально-экономических условиях.

2.2. Ɍɢɩɨɥɨɝɢɹ ɢ ɤɥɚɫɫɢɮɢɤɚɰɢɹ ɩɪɟɫɬɭɩɧɢɤɨɜ-ɤɨɪɪɭɩɰɢɨɧɟɪɨɜ

Понятие «личность преступника» включает в себя значительное количество социально обусловленных черт, признаков, свойств, характеризующих конкретного преступника в качестве определенного социального типа, сформировавшегося под влиянием внешних негативных факторов (психолого-педагогических, экономических, асоциальных и т.п.). Криминологический анализ личности преступника, предполагающий построение классификаций и рассмотрение типологии личности, имеет особую научно-практическую ценность в плане совершенствования методов прогнозирования преступного поведения, выработки мер по профилактике преступности, для дальнейшего развития юридической науки.

В.Н. Бурлаков и Н.М. Кропачев отмечают, что типология обобщает совокупность типичных для всех или определенных групп социальных особенностей, а классификация распределяет преступников по группам согласно индивидуальному признаку. В основе классификации преступников лежат социально-демог- рафические (пол, возраст, образование, место жительства, соци-

26

альное положение и род занятий), уголовные и уголовно-испол- нительные критерии (характер и степень тяжести совершенных преступлений, преступление совершено в группе или в одиночку, впервые или повторно, каков объект преступного посягательства, форма вины и т.д.)1.

Типология личности преступника отличается от классификации гораздо более развернутым и углубленным уровнем познания, позволяющим раскрыть природу, причины и закономерности преступного поведения2. Ведущим социальным свойством личности преступника является ее общественная опасность, выражающаяся в антисоциальных установках и преступной деятельности. Именно это свойство наряду с мотивацией, совокупностью демографических параметров, ценностной ориентацией лежит в основе типообразующего социального признака.

Н.Ф. Кузнецова, М.Н. Голоднюк, Ю.Г. Козлов по характеру общественной опасности с учетом криминальной мотивации подразделяют преступников на экономических, насильственных, служебных, государственных, воинских, неосторожных3.

Г.Г. Шиханцов, учитывая типологические схемы Ю.М. Антоняна, А.И. Долговой, М.И. Еникеева, Н.Ф. Кузнецовой, В.Е. Эминова и др., предлагает рассматривать следующую типологию личности преступника (в основу типологии положен признак антиобщественной направленности):

а) негативно-пренебрежительное отношение к человеческой жизни, личности, ее чести и достоинству;

б) корыстно-частнособственнические тенденции (все установки связаны с алчностью, стремлением к наживе);

в) индивидуалистически-пренебрежительное отношение к различным социальным институтам;

г) легкомысленно-безответственное и небрежное отношение к социальным ценностям и своим обязанностям4.

В.Н. Бурлаков предлагает типологию преступников с учетом особенностей социального генезиса становления личности:

1Ñì.: Криминология: Пособие для подготовки к экзамену. С. 57—60.

2Ñì.: Антонян Ю.М., Кудрявцев В.Н., Эминов В.Е. Óêàç. ñî÷. Ñ. 143—149. См. также: Карпович О.Г. Детерминанты преступлений, совершаемых в кредитнофинансовой сфере и личность финансового мошенника // Российский следователь. 2010. ¹ 6. С 29—32.

3Ñì.: Криминология: Учеб. пособие / Под ред. Н.М. Кузнецовой. М.: Зерцало, 1998. С. 48.

4Ñì.: Шиханцов Г.Г. Юридическая психология: Учебник для вузов. М.: Зерцало- М, 2002. С. 58—64.

27

1) профессиональный преступный тип преступная деятельность является основным источником существования, связана с четкой принадлежностью к криминальной среде, уголовной субкультуре (преступники обладают специфическими криминальными навыками и совершают достаточно однотипные преступления; личностная направленность деформирована и крайне негативна);

2) привычный тип к нему относятся лица со стойкой криминальной направленностью, неоднократно судимые (личностная направленность деформирована, позитивный компонент выражен недостаточно);

3) неустойчивый тип лица ведущие асоциальный образ жизни, впервые совершившие преступление (компоненты позитивной

èнегативной направленности практически равнозначны);

4)небрежный тип — лица, отнесенные к данному типу, совершают незначительные преступления умышленно или по неосторожности (позитивный компонент направленности доминирует над негативным компонентом);

5)случайный тип — как правило, это лица, впервые совершившие преступления под воздействием неблагоприятного сте- чения внешних обстоятельств (это исключительно законопослушные граждане, у которых присутствует лишь позитивная личностная направленность)1.

Представленные типологии могут использоваться при изуче- нии практически всех категорий преступников, хотя возможны

èсущественные дополнения, учитывающие специфику криминологического контингента.

По мнению Ю.М. Антоняна, В.Н. Кудрявцева, В.Е. Эминова, целесообразно выделить следующие обобщенные типы личности коррупционера.

1. Корыстолюбивый тип — объединяет индивидов целеустремленно стремящихся к удовлетворению своих, прежде всего, материальных, потребностей, умножению и сохранению личного благосостояния.

2. Престижный тип — характеризуется стремлением максимально удовлетворять свои амбиции. Для этого, пренебрегая моральными и нормативными запретами, в том числе и с помощью криминальной деятельности, преступник постоянно поддерживает свой личностный и социальный имидж. Коррупционер постоянно стремится к созданию новых связей, знакомств, вхождению в элитарные группы.

1 Ñì.: Криминология: Учебник для вузов. С. 174—176.

28

3. Игровой тип — выражает активное стремление индивида к самому процессу реализации власти. Ощущение реальной опасности при балансировании на грани правопослушного и преступного, дозволенного и запретного доставляет ему острое психологическое удовлетворение. Для этого он стремится к созданию для себя максимальных комфортных условий и возможностей, нарушая закон1.

В результате исследования криминологической характеристики личности взяткополучателя В.В. Шереметов сформулировал различные варианты его криминологической классификации:

ξлица с активной внутренней тягой к получению взятки;

ξлица с пассивной внутренней тягой к получению взятки;

ξлица с ситуационно активной внутренней тягой к получе-

нию взятки.

Среди типов личности преступника автор выделяет личность преступника с корыстно-должностной направленностью и ко- рыстно-ситуационной2.

Особую значимость в контексте рассматриваемой нами проблемы имеют работы, которые посвящены типологии корыстных преступников, так как, с нашей точки зрения, именно корысть лежит в основе коррупции.

М.Г. Миненок абсолютно верно указывает, что «корыстный тип подчеркивает наличие у всех лиц, совершивших корыстные преступления, общего качественного признака — корысти. Это качество может быть однородным или неоднородным, большим или меньшим по объему, устойчивости, т.е. с определенными количественными характеристиками, определяется различными обстоятельствами внешней среды. С учетом этих факторов можно предложить следующую классификацию корыстных преступников. В рамках общего корыстного типа в зависимости от ка- чественной однородности корысти выделяются монокорыстные и насильственно-корыстный типы. «Однородная, “чистая” корысть монокорыстного типа не связана с агрессивностью, насилием и реализуется “тихим” способом… Наоборот, корысть, сопряженная и дополненная насилием, находит отражение в агрессивных формах корыстного поведения…»3.

1Ñì.: Антонян Ю.М., Кудрявцев В.Н., Эминов В.Е. Óêàç. ñî÷. Ñ. 245.

2Шереметов В.В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 8.

3Миненок М.Г. Типология корыстных преступников // Правоведение. 1991. ¹ 1. С. 91.

29

Указанный автор с учетом количественной характеристики корысти (например, объема и степени ее выраженности) предлагает выделять следующие типы корыстных преступников: профессиональный, злостный, ситуационный, импульсивный псевдокорыстный. По мнению ученого, такая дифференциация, фиксируя определенные количественные признаки, отражает «известные ка- чественные состояния корысти, связанные с целым рядом других существенных личностных признаков»1.

Специфика корыстного преступника заключается в том, что его личностная структура имеет элементы, являющиеся внутренними психологическими предпосылками возможного преступного поведения. В его духовном мире на рациональном, эмоциональном и волевом уровнях обнаруживаются такие свойства, которые при соответствующих внешних обстоятельствах проявляются в мотивации корыстной преступной деятельности. В своей основе оно подготовлено развитием социальных и социально-психоло- гических свойств личности. Многие исследователи считают, что для корыстного преступника наиболее характерным является совпадение антиобщественной корыстной установки и дефекта правосознания в отношении определенного социального блага. Корыстные преступники в большинстве своем не видят ценностей вне материальной сферы, основным их свойством является неконтролируемое стремление к материальному обогащению. Показательно и то, что зачастую они даже не воспринимают себя как преступника, хотя и допускают, что нарушают закон2.

Для того чтобы объективно исследовать механизм конкретного преступления (в том числе и коррупционного), необходимо изучать не только преступника, но и его жертву. Многие преступления демонстрируют нам столь значительный вклад жертвы в то, что с ней произошло, что преступление представляется как результат действий пары — преступник и жертва. Если преступление совершается против конкретного физического лица, которому причиняется моральный, физический, материальный вред, оно (это лицо) виктимизируется, т.е. становится жертвой. Виктимизация — не только процесс, но и результат реализации виктимных потенций жертвы. Жертва преступления приходит в предпреступную ситуацию уже как носитель определенных лич- ностных качеств, которые в каждом случае, применительно к обстоятельствам конкретной ситуации, могут позитивно или не-

1Òàì æå. Ñ. 92.

2Ñì.: Криминологическая характеристика и профилактика отдельных видов преступлений / Под общ. ред. П.П. Баранова. М., 2006. С. 48.

30