Некоторые проблемы борьбы с коррупцией в государствах СНГ. Теоретические и практические аспекты. Научно-практическое пособие

Â2008 г. разразился мировой финансовый кризис, который не только показал хрупкость и недостаточную сформированность государственных структур стран СНГ, но и обнажил социальные язвы переходного общества, пораженного аномией и стяжательством. Не вызывает сомнений, что необходима активизация всего духовно-творческого интеллектуального потенциала республик, который, к сожалению, еще недостаточно востребован.

Н.В. Кузнецов, рассматривая взаимосвязи коррупционной преступности и нравов переходного общества, обратил внимание, что в условиях кризиса микросреда испытывает особую напряженность и подвержена конфликтам, причем в микросреде происходят деструктивные явления, которые характеризуются разрушением правовых и нравственных норм. В значительной степени это происходит под влиянием наблюдаемых и переживаемых людьми фактов несправедливости, грубости, жестокости,

àтакже нечестных поступков и не одобряемых официальной моралью форм поведения, которые на практике сплошь и рядом оказываются выгодными и даже поощряются друзьями, сослуживцами, а иногда и властями. В формировании личности особенно значима роль государственных решений, которые подчас оказываются ошибочными, несправедливыми. Все это постепенно убеждает субъекта в ничтожности общественной морали, бессилии права и далее ведет его к противопоставлению себя социальным, нравственным и правовым нормам. Общественные противоречия сложными и многообразными путями оказывают воздействие на личность: формируют позитивный или же антиобщественный образ жизни, различные, вплоть до противоположно направленных, взгляды и поступки. В результате формируется устойчивый диссонанс личности со средой, лежащий в основе большинства форм преступного поведения1.

Âпоследние годы все чаще лидеры стран Содружества заявляют о необходимости возрождения базовых морально-нравствен- ных ценностей, выработанных нашими народами за тысячелетнюю историю, отчетливо проявляется стремление к объединению в борьбе с социально негативными явлениями, в том числе и с коррупцией. В какой-то мере схожая ситуация имела место в начале ХХ в., когда обострение политических, социально-экономических и других противоречий ознаменовалось стремлением достаточно

1 Ñì.: Кудрявцев В.Н. Преступность и нравы переходного общества. М., 2002. С. 18.

11

широких слоев населения использовать симбиоз самобытной национальной культуры и передовых достижений западной на- учной мысли для построения правового государства. Именно культура (общая, правовая и т.д.), как подчеркивал П.А. Флоренский, является основополагающим антиэнтропийным началом. То есть, по мнению философа, какие бы усилия ни предпринимали политики и экономисты, преодолеть системный кризис может только одухотворенное, гармонизированное общество1.

Фундаментом для борьбы с коррупцией должен стать правовой «баланс» интересов и потребностей личности, общества и государства, достижимый лишь при условии учета онтологиче- ских, аксиологических, культурологических и иных особенностей конкретного этноса, что предоставит большие возможности

âплане «синхронизации» общественных ценностей и целей индивидуумов2.

Применительно к современным условиям, сложившимся как

âРоссии, так и в других странах Содружества, актуальными и востребованными остаются воззрения великого русского правоведа П.И. Новгородцева, который писал летом 1917 г.: «Кризис правосознания есть одно из тех явлений современной эпохи, которые становятся тем более очевидными, чем более останавливаешь на них свое внимание. С первого взгляда и при поверхностном наблюдении политическая жизнь и в наше время как будто бы продолжает свое обычное течение; как будто бы и здесь, как везде, по-прежнему совершается старый круговорот надежд, стремлений и начинаний. Но если всмотреться внимательнее во всю совокупность проявлений современного правосознания, тотчас же бросается в глаза факт несомненного кризиса политических и правовых начал… Противоречия общественной жизне ощущаются тем резче и болезненнее, что им предшествовала эпоха особенно настойчивой работы общественного созидания. Однако это чувство общей неудовлетворенности таит в себе и надежду на новую жизнь». «От многого человеку можно уйти —

1Ñì.: Ìåíü À. Мировая духовная культура. Христианство. Церковь. М., 1995. С. 534—550.

2Ñì.: Öèò. ïî: Байниязов Р.С. Óêàç. ñî÷. Ñ. 12—22. Ñì.: Матузов Н.И. Теория и практика прав человека в России // Правоведение. 1998. ¹ 4. С. 22—35; Матузов Н.И. Еще раз о принципе «не запрещено законом — дозволено» // Правоведение. 1999. ¹ 3. С. 14—31; Матузов Н.И. О праве в объективном и субъективном смысле: гносеологический аспект // Правоведение. 1999. ¹ 4. С. 129—140; Матузов Н.И. Возможность и действительность в правовой сфере // Правоведение. 2000. ¹ 3. С. 16—20; Синюков В.Н. Российская правовая система: Введение в общую теорию. Саратов, 1994. С. 28—29, 45.

12

от старой неправды, от деспотического гнета, от сурового порабощения; но нельзя ему уйти от самого себя, от того разлада и тех противоречий, которые составляют существо его духа»1.

Вчитываясь в эти фразы, возникает ощущение, что они сказаны нашим современником, так как созвучны проблемам XXI в. Подтверждением могут служить результаты многочисленных исследований, проводимых Центром «Трансперенси Интернешнл», Всемирным банком, Фондом ИНДЕМ, Институтом сравнительных социальных исследований, «Левада-Центром», Фондом «Общественное мнении» и т.д. Анализ данных с пугающей убедительностью показывает: поражены институты социализации подрастающего поколения, функция социальной репродукции. Молодые люди, вступающие во взрослую жизнь, с самого начала сталкиваются с коррупцией, привыкают с ее помощью решать свои проблемы, преодолевать препятствия, начинают считать ее естественной частью социальной среды. Законы отбора в такой среде приводят к тому, что именно прибегающие к коррупции люди легче достигают тактических успехов, которые в молодом возрасте легко принимаются за стратегические. В конечном итоге социальная группа, из которой будут пополняться политиче- ские, экономические, военные, культурные и иные элиты, становится разносчиком и мультипликатором коррупции, укореняя и умножая ее негативные последствия2.

По мнению В.А. Закса, суть частных злоупотреблений властью состоит в том, что его носители вторгаются в область общественного распределения в качестве частных лиц. Подобные злоупотребления, как правило, рассматриваются в качестве нарушений существующего порядка и вызывают широкий резонанс в обществе; однако на практике они не поддаются эффективному контролю, поскольку в их основе лежат неформальные, личные отношения — взаимная заинтересованность, обмен услугами, родственные и дружеские связи, симпатии и т.д. Трудность выявления коррупции объясняется прежде всего тем, что такого рода отношения отчасти находятся вне сферы правового регулирования. С юридической (формально-определенной) точки

1Öèò. ïî êí.: Аруева Л.Н. Юридические основы духовного возрождения России. СПб., 2007. С. 128.

2Ñì.: Добреньков В.И., Исправникова Н.Р. Коррупция: современные подходы к исследованию. М.: Академический проект: Альма Матер, 2009. С. 16—25; Мизерий А.И. Коррупция как угроза экономической безопасности России // Вестник Нижегородской академии МВД России. 2004. ¹ 4. С. 19; Карпович О.Г., Николаев А.Т., Спирин М.С. Актуальные проблемы борьбы с коррупцией в странах СНГ. М.: Юрист, 2010.

13

зрения они могут быть не вполне очевидны или трудно доказуемы. Особый характер этих отношений фактически признается в ст. 51 Конституции РФ, которая освобождает близких родственников от обязанности давать свидетельские показания. Однако можно полагать, что на практике от свидетельских показаний постараются уклониться также многие друзья и знакомые обвиняемого1.

Ю.В. Голик и В.И. Карасев считают насущной задачей осуществление комплекса мер социально ориентированного воздействия, которое должно быть отражено в постоянном совершенствовании и новеллизации национальной юриспруденции на конституционной основе с учетом правового опыта мирового сообщества, что позволит вывести правовое обеспечение прогрессивного развития каждой конкретной страны на качественно новый уровень2.

Следующим направлением, характеризующим борьбу с социально негативными явлениями, следует считать совершенствование силовых методов правоохранительной системы. «Закономерности, отражающие сущность коррупции, ее возникновение и развитие, предопределяют и конкретный механизм борьбы с ней как доминирующим социальным злом трансформационного периода. Этот механизм предполагает соответствующие государ- ственно-административные органы, то есть субъекты борьбы с коррупцией, выработку и совершенствование мер репрессивного актера, нацеленных на неуклонное подавление коррупционных правонарушений путем формирования надлежащей законодательной и организационно-правовой базы. Основой организа- ционно-правовой базы борьбы с коррупцией являются силовые структуры государства, существенное и самостоятельное место среди которых занимают органы внутренних дел»3.

В.М. Редкоус, рассматривая правовое регулирование противодействия коррупции в государствах — участниках СНГ в контексте обеспечения национальной безопасности, сообщает, что целый ряд государств Содружества опередил Российскую Федерацию в принятии специализированного закона о борьбе с коррупцией: Закон Украины от 5 октября 1995 г. ¹ 356/95-ВР 9

1 Ñì.: Çàêñ Â.À. Социокультурные предпосылки коррупции // Государство и право. 2001. ¹ 4. С. 54.

2Ñì.: Голик Ю.В., Карасев В.И. Óêàç. ñî÷.; Карпович О.Г. Некоторые особенности борьбы с коррупцией в РФ// Российский следователь. 2010. ¹ 11. С. 22—25.

3Александров С.Г., Колокольцев В.А. Борьба с коррупцией — одна из функций полиции // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2003. ¹ 4. С. 6.

14

(в посл. ред.) «О борьбе с коррупцией»; Закон Республики Беларусь от 20 июля 2006 г. ¹ 165-З «О борьбе с коррупцией»; Закон Азербайджанской Республики от 13 января 2004 г. ¹ 580-IIГ (в ред. законов АР от 1 апреля, 1 сентября 2005 г. ¹ 982-IIГД) «О борьбе с коррупцией»; Закон Грузии от 17 октября 1997 г.

¹982-Ic «О несовместимости интересов и коррупции на публичной службе»; Закон Республики Казахстан от 2 июля 1998 г.

¹267—1 (в посл. ред.) «О борьбе с коррупцией»; Закон Республики Молдова от 27 июня 1996 г. ¹ 900-XIII (в посл. ред.) «О борьбе с коррупцией и протекционизмом»; Закон Республики Таджикистан от 25 июля 2005 г. ¹ 100 «О борьбе с коррупцией»; Закон Кыргызской Республики от 6 марта 2003 г. ¹ 51 «О борьбе с коррупцией». Во всех указанных государствах приняты соответствующие концепции (стратегии) борьбы с коррупцией. По мнению ученого, «это свидетельствует о том, что в национальных законодательствах государств — участников СНГ вопросам правового регулирования противодействия коррупции уделяется достаточно большое значение. Можно констатировать, что уровень правовой урегулированности данной проблемы в некоторых государствах СНГ заметно выше, чем в Российской Федерации»1.

При подготовке Федерального закона от 25 декабря 2008 г. «О противодействии коррупции», безусловно, учитывался опыт зарубежных партнеров, стран — членов СНГ. На основании ст. 1 указанного Закона под коррупцией предлагается понимать следующее:

ξзлоупотребление служебным положением, дача взятки, получение взятки, злоупотребление полномочиями, коммер- ческий подкуп либо иное незаконное использование физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях полу- чения выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц либо незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу другими физическими лицами;

ξсовершение деяний, указанных в подпункте «а» настоящего пункта, от имени или в интересах юридического лица.

1 Ñì.: Редкоус В.М. Правовое регулирование противодействия коррупции в государствах — участниках СНГ в контексте обеспечения национальной безопасности // Право и государство: теория и практика. 2008. ¹ 5 (41). С. 87—93. См. также: Карпович О.Г. Особенности борьбы с транснациональной коррупцией на современном этапе// Безопасность бизнеса. 2007. ¹ 2. С. 41—45.

15

Юридические способы предотвращения, выявления и устранения коррупции являются составной частью мер по противодействию коррупции, которые можно разделить на три основные группы: меры профилактики коррупции, направленные против потенциальной коррупции и ее институциональных предпосылок, меры борьбы с коррупцией, направленные против внешних проявлений уже существующей коррупции и конкретных коррупционеров, и, наконец, меры по минимизации и (или) ликвидации последствий коррупционных правонарушений1.

К сожалению, в государствах — участниках СНГ до сих пор не выработано общепризнанного юридического понятия коррупции. В.М. Редкоус сообщает, что согласно Закону Республики Беларусь «О борьбе с коррупцией» под коррупцией следует понимать умышленное использование государственным должностным или приравненным к нему лицом либо иностранным должностным лицом своего служебного положения и связанных с ним возможностей, сопряженное с противоправным получе- нием имущества или другой выгоды в виде услуги, покровительства, обещания преимущества для себя или для третьих лиц, а равно подкуп государственного должностного или приравненного к нему лица либо иностранного должностного лица путем предоставления им имущества или другой выгоды в виде услуги, покровительства, обещания преимущества для них или для третьих лиц с тем, чтобы это государственное должностное или приравненное к нему лицо либо иностранное должностное лицо совершили действия или воздержались от их совершения при исполнении своих служебных (трудовых) обязанностей. Согласно Закону Украины под коррупцией следует понимается деятельность лиц, уполномоченных на исполнение функций государства, направленная на противоправное использование предоставленных им полномочий для получения материальных благ, услуг, льгот или иных преимуществ. В Азербайджане коррупция определяется как незаконное получение должностными лицами материальных и прочих благ, льгот или привилегий с использованием своего статуса, статуса представляемого ими органа, должностных полномочий или возможностей, вытекающих из данного статуса и полномочий, а также привлечение физиче- скими и юридическими лицами данных должностных лиц на свою сторону путем незаконного предложения или обещания либо передачи им отмеченных материальных и прочих благ, льгот

1 Ñì.: Астанин В.В. Научно-практический комментарий к Федеральному закону от 25 декабря 2008 г. ¹ 273-ФЗ «О противодействии коррупции» (постатейный). СПб., 2009. С. 7.

16

или привилегий. В Республике Таджикистан под коррупцией рассматривают деяния лиц, уполномоченных на выполнение государственных функций, или приравненных к ним лиц, направленные на использование своего положения и связанных с ним возможностей для получения не предусмотренных законами материальных и нематериальных благ и преимуществ, иных льгот в свою пользу или других лиц, а также обещание, предложение или предоставление указанным лицам этих благ и преимуществ в целях их склонения или их вознаграждения за такие деяния (действия или бездействие) в пользу физических или юридических лиц1.

Международные уголовно-правовые меры борьбы с коррупцией, которые могут применять государства — участники во внутреннем законодательстве, содержатся в главе 3 Конвенции Объединенных Наций против коррупции (2003). К ним относятся следующие деяния:

ξподкуп национальных публичных должностных лиц (ст. 15);

ξподкуп иностранных публичных должностных лиц и должностных лиц публичных международных организаций (ст. 16);

ξхищение, неправомерное присвоение или иное нецелевое использование имущества публичным должностным лицом (ст. 17);

ξзлоупотребление влиянием в корыстных целях (ст.18);

ξнезаконное обогащение (ст. 20);

ξподкуп в частном секторе (ст. 21);

ξхищение имущества в частном секторе (ст. 22);

ξотмывание доходов от преступлений (ст. 23);

ξвоспрепятствование осуществлению правосудия (ст. 25);

ξучастие и покушение (ст. 27).

Анализ широкого круга проблем, связанных с противодействием коррупции в странах СНГ, показывает, что важнейшими из них являются дефекты правосознания значительной части населения, социально-экономические и политические противоречия, а также несовершенство законодательства. При выработке основ международной антикоррупционной политики необходимо уделять внимание социокультурным факторам, формированию антикоррупционного общественного сознания. Борьба с коррупционными преступлениями может быть эффективной только при консолидации действий суверенных государств, выражающихся в создании общих правовых механизмов, позволяющих реально осуществлять принципы международного сотрудничества.

1 Ñì.: Редкоус В.М. Óêàç. ñî÷.

17

По мнению А.П. Бембетова, С.И. Курганова, В.Д. Ларичева, криминологический аспект определения феномена «личность преступника» на сегодняшний день по-прежнему остается неоднозначным и весьма дискуссионным. Так, в научной литературе имеют место следующие тенденции: 1) включение в это понятие каких-то особых, присущих только преступникам свойств фактически ведет к морально-психологической форме ломброзианства; 2) если характеризовать его только одним признаком — виновностью в совершении преступления, то нельзя разграни- чить понятие «личность преступника» с понятием субъекта преступления, однако «субъект преступления» — понятие уголовного права, и оно служит для определения оснований уголовной ответственности1.

Таким образом, по мнению авторов, личность преступника — криминологическое понятие, которое используется для изучения причин совершения преступления2. «Обобщение данных о лицах, совершающих преступления, типизация этих лиц позволяют точнее прогнозировать динамику преступности, масштабы ее влияния на другие социальные явления и процессы»3.

В процессе исторического развития общества у людей менялись способы и приемы поведения, а природные задатки постепенно сформировались в высшие психические функции (общественно обусловленные формы памяти, мышления, восприятия и т.п.). Единство высших психических функций образовало сознание человека. Сознание стало выступать как высший уровень психического отражения и регуляции в условиях общественноисторической реальности. На основе сознания развивается самосознание, т.е. осознание человеком самого себя, своих взаимоотношений с другими людьми, мотивов, целей и т.д. Самосознание во многом определяет социально-психологические ка- чества личности, которые проявляются в морально-этических установках, системе ценностных ориентаций, профессиональной деятельности.

Великий русский психолог А.Н. Леонтьев считал, что базисом личности являются общественные по своей природе отношения к окружающему миру, которые реализуются в системе ее

1 Ñì.: Курганов С.И. Основы криминологии: Учеб. пособие. М., 1998. С. 55; Ларичев В.Д., Бембетов А.П. Налоговые преступления. М., 2001. С. 38; Сафонов В.Н. Организованное вымогательство: уголовно-правовой и криминологиче- ский анализ: Монография. СПб., 2000. С. 164—187.

2Ñì.: Òàì æå.

3Ларичев В.Д., Бембетов А.П. Óêàç. ñî÷. Ñ. 39.

19

многообразных действий, имеющих различные мотивы; иерархия всевозможных видов деятельности является ядром личности1.

Отечественные криминологи рассматривают личность как единое целое: биологические и социальные аспекты с точки зрения их природы находятся в диалектическом единстве, что соответствует моническому подходу в анализе индивидуальности человека.

Внутренний уровень структуры личности является сочетанием элементов ее социальной направленности, а внешний уровень проявляется во всех видах поведенческой активности, общественной деятельности, что закрепляется в социальном положении, социальных ролях, морально-этических характеристиках личности. Криминологический анализ личности преступника базируется на данных постулатах, хотя и имеет свою специфику. Человек является преступником лишь в том случае, когда он совершил преступление, но преступление не ограничивается лишь социальным содержанием личности, так как преступное деяние является результатом взаимодействия индивидуально-личност- ных особенностей и внешней среды, представленной конкретной ситуацией. Отличительными особенностями преступного поведения являются: негативная направленность интересов, устой- чивая криминальная ориентация с отрицанием ценностно-нор- мативной системы общества.

Социально-демографическая характеристика личности пре- ступника-коррупционера в ряде стран СНГ (например, в Республике Беларусь2, Молдове, России, Украины) свидетельствует о высокой криминальной активности граждан в возрастных диапазонах от 32 до 40 лет. В постсоветских государствах Средней Азии и Закавказья (Азербайджан и Армения) возрастные рамки несколько выше — от 35 до 50. В настоящее время отме- чается некоторое омоложение возраста коррупционеров. Возраст взяткодателя, как правило, выше, чем взяткополучателя. Анализ доступной литературы свидетельствует, что за последние годы в таких странах, как Республика Беларусь, Россия, Украина, значи- тельно увеличилось число коррупционеров-женщин. Удельный вес лиц женского пола в общем числе выявленных лиц, совершивших преступления коррупционной направленности, состав-

1Ñì.: Леонтьев А.Н. Избр. психол. произв.: В 2 т. М., 1983.

2См. подробнее: Карпович О.Г. Правовые меры по борьбе с коррупцией в РФ и Республике Беларусь// Юридический мир. 2009. ¹ 8. С. 26—30; см. также: Карпович О.Г. Анализ современных международных подходов к борьбе с коррупцией // Международное публичное и частное право. 2008. ¹ 3. С. 38—44.

20