Многополярный образ мира в публицистических и литературных произведениях Хуго Лёчера. Монография

Тот факт, что из замысла вылилась целая книга, ломает рамки выбранной формы. Глубоко проанализированные детали жизни в отсталой провинции на северо-востоке Бразилии, несомненно, недоступны восприятию ребёнка.

26 глав, из которых состоит произведение, представляют собой отдельные репортажи, лишь слабо связанные друг с другом. Самого себя автор называет «незнакомец», причём даже в своих диалогах с другими героями. Лишь когда Х. Лёчер ведёт мнимую беседу с умершей девочкой, он использует первое лицо. Хронология в описании событий тоже отсутствует, так как действия, собственно говоря, нет, оно фиктивно. Автор только даёт возможный вариант развития событий, привлекая в свой рассказ описание некоторых наук (статистики, которую автор иронично называет своеобразным кладбищем цифр, людей и фактов), исторические ремарки об открытии Бразилии. Вплетает в повествование разговоры родственников Фатимы об её болезни, причем это цитирование находит своё отражение в рамках текста не в виде диалога, а представлено как речь автора; впрочем, как и в притчах и сказках о разбойниках, сметливых крестьянах и чёрте. Мифы бразильского народа о жизни и смерти также находят место в книге. Описывается и жестокое настоящее, бедственное положение народа в родной провинции Фатимы и блеск городов на побережье. Однако не забывает автор и о том, что могло бы принести радость любому маленькому ребёнку: мы встречаемся с пёстрым цирком и весёлой ярмаркой, хотя и здесь не обходится без упоминания грустных деталей, как то бедственное положение населения, отсутствие заботы о подрастающем поколении со стороны государства. Автор рассказывает Фатиме о школе, которую она могла бы посещать, если бы дожила до семи лет, если бы в школе были свободные места, и если бы её семья могла себе позволить купить школьное платье, школьные принадлежности и т.д. Следует заметить, что во всей книге очень много сослагательного наклонения, что подчёркивает ирреальность написанного, подтверждает фиктивность предполагаемой описываемой жизни, ведь Фатима никогда её не проживёт.

Книга не зря названа автором «Мир чудес – встреча в Бразилии». Тема чуда проходит через всю книгу. С одной стороны – это вера простого бедного народа в божественные чудеса, описание «зала чудес» в церкви (зал посвящён чудесным случаям

71

выздоровления людей благодаря их молитвам тому или иному святому и покровителю). Однако автор критикует эту веру в чудеса и отсутствие социальной активности, направленное на улучшение жизни. Он пишет, что граждане должны принимать участие не только в религиозных процессиях, но и митингах и демонстрациях, произносить не только молитвы, но и лозунги. В стране происходят не только чудеса исцеления и выздоровления. «Целые местности с домашним скотом, хлопком и кофе исчезают в кармане одного человека» [31, с. 112]. Или другой пример: «Незнакомец вытаскивает, как фокусник из цилиндра, только не голубей и белых кроликов, а фабрику, бюро, парковку. Тут же появляется парочка дочерних предприятий». Из приведённых цитат становится ясным, что Х. Лёчер не очень верит в «экономическое чудо» в Бразилии. В стране два Бога

– один непосредственный, а другой – деньги, капитал. В мире, где господствуют деньги, есть всё, что присутствует в бедных землях с верой простых людей в Бога. Здесь совершаются такие же паломничества, только не к святым местам, а, например, в супермаркет. «Где есть всё, что нужно, и в чём нет нужды. Каждый может зайти туда. Но тому, кто хочет выйти, нужно пройти мимо кассы, где сидит ангел с мечом» [31, с. 120]. Таким образом, повествующий показывает, что граждане вынуждены воровать, что многие идут на это из-за голода, своего своей семьи, рискуя быть пойманными на кассе у магазина.

В этом мире, который описывает Х. Лёчер маленькой умершей девочке, есть не только «залы», но и целые «улицы чудес» с огромными рекламными плакатами. Эти плакаты рассказывают чудесные истории, например, «о девушке, которая была безответно влюблена, пока не нашла новую зубную пасту с настоящим ментолом» [31, с. 129]. Ещё одной цитатой можно охарактеризовать децентричность представленного Х. Лёчером мира: «Христос в свете фар осеняет крестным знамением свой город, а над Рио светится крест Мерседеса». Таким образом, Х. Лёчер опять использует тему ирреальности, иллюзорности действительности, замены понятий, что мы могли наблюдать в «Осени в Большом Апельсине». В этом мире экономических чудес также есть свои больные. Например, «слепые», которые не видят блеска стекла и металла новых зданий, а продолжают говорить о безработице, бедности, безысходности. «Этих страдальцев собирают и запирают в одиночные камеры. Даже если они приходят в

72

тюрьму на своих двоих, они нуждаются потом в костылях вследствие шоковой терапии экономическим чудом» [31, с. 149]. Людей «вылечивают наоборот», делая их слепыми к социальной несправедливости, калеча их до такой степени, что они уже не могут бороться за свои права. При помощи этих иносказаний Х. Лёчер рассказывает о подавлении гражданских недовольств в стране «экономического чуда», о насилии в тюрьмах, угнетении протестующих. Становится понятным, что это повествование имеет адресатом далеко не маленькую девочку, Х. Лёчер хочет обратить внимание на проблемы людей, живущих зачастую в невыносимых условиях, пусть и очень далеко от «тихой» Швейцарии.

В книге описан музей народного искусства, который могла бы посетить Фатима. Автор сравнивает дом семьи Фатимы с этим музеем. В этой хижине ничего не напоминает последнюю треть 20 века. Автор пишет, что это и есть шанс для Фатимы и её семьи. Из их дома нужно сделать музей (менять там почти ничего не надо), а семья переселится в настоящий дом. В понимании автора это и есть настоящее чудо. Это, конечно, очередное предположение, фантазия, которая изначально не реальна и поэтому не может осуществиться. Несмотря на ироничность автора, на жёсткую критику общества, ощущается сострадание и человеколюбие автора. Недаром в конце книги «незнакомец» - он же автор – поднимает на руки двухлетнюю девочку.

Безусловно, Х. Лёчер поставил в этой книге очень сложную, особенно с этической стороны, задачу. Удивительно, как несмотря на разнообразие применяемых им стилей повествования, на широкие временные рамки, на огромное количество действующих лиц, автору тем не менее удаётся познакомить читателей с противоречивым, порой непонятным, но от этого не менее интересным миром Латинской Америки. Конечно, богатый жизненный опыт, обладание навыком работы во многих областях (журналистика, театр, история, искусство), эрудированность являются незаменимыми помощниками в создании таких произведений, как это. Кроме того, автор долгое время провёл в Латинской Америке, без чего написание такого рода произведений было бы невозможно.

Удивительно, как удалось Х. Лёчеру при помощи описания, поэтических картин и одновременно жёсткого репортажа создать такую книгу, в которой просматривается важная черта характера автора – способность к сопереживанию. Не в последнюю очередь

73

именно в этом «условно-романе», монологерепортаже, путевых заметках становится видна ещё одна ключевая особенность и черта писателя и журналиста Х. Лёчера, а именно тема ответственности гражданина, необходимости активной гражданской позиции, призыв к социальной активности и неравнодушию, не только к согражданам, а к проживающим во всём мире, и в самых отсталых его регионах, людям.

Позже Хуго Лёчер возвращается к теме «Неуязвимого» и пишет «Die Papiere des Immunen» (Документы неуязвимого). “Документы неуязвимого” – это новое, но несущественно изменённое издание четвёртого романа Хуго Лёчера. Некоторые главы получили эпилог, две из них были исключены из нового романа. “Этот роман можно рассматривать и как продолжение, и как независимое произведение. Писатель здесь выступает как соратник или “второе Я” Неуязвимого, которого нашли мёртвым в его квартире. Подозрение падает на автора, тем более, что он опубликовывает документы, которые следствие не обнаружило. Условно-роман “Документы Неуязвимого” представляет собой высокохудожественную игру образами, жизнь между вымыслом и реальностью, правдой и фикцией, с лёгкой сменой места действия и тона повествования”.

Любовь автора к вариативности, игре образами, ситуациями проявляется в книге «Die Fliege und die Suppe und 33 andere Tiere in 33 anderen Situationen» («Муха и суп и 33 других животных в 33 других ситуациях»), которая была написана в 1989 году. Когда в названии произведения речь идёт о животных, читателю, как правило, сразу представляются басни с глубокой моралью, однако Х. Лёчер и в этом случае не желает соответствовать стандартизированным представлениям о жанрах и их признаках. Здесь не встретить морали истории, так как нет самой истории, нет цельного сюжета, это всего лишь “ситуации”, как автор их сам называет. Различные животные представлены не в нормальной сфере обитания, а в “перевёрнутой” реальности, в шокирующих обстоятельствах, продиктованных людьми. Формально книга состоит из 33 глав, на самом же деле эти главы представляют собой причудливую смесь басни, сказки, и, как ни странно, сухого повествования, характерного для газетных статей. Из вышесказанного мы можем сделать вывод, что и здесь Х. Лёчер выбрал тактику отказа от временных и территориальных границ, от единственного, определённого главного героя, давая читателю

74

возможность именно из многообразия образов и ситуаций выстроить свое мнение и впечатление от прочитанного.

В некотором смысле большое эссе Хуго Лёчера «Der predigende Hahn. Das literarisch-moralische Nutztier» («Проповедующий петух.

Литературно-моралистичекое животное»), изданное в 1992 г., можно назвать продолжением забавных историй о «Мухе и супе». Но здесь речь идёт уже не о судьбе животных, не об их существовании в реальности, созданной людьми, а об их моралистической функции в литературе. Дело в том, что звери в литературе обычно персонифицируются. Им приписывают хорошие и плохие человеческие качества. Мировая литература пестрит этими примерами, а Х. Лёчер в своей книге их объединяет. Такая начитанность автора очень впечатляет его читателя. Чтение этого литературоведческого и одновременно поэтического экскурса о плодах охоты писателей всех времён и народов доставляет читателю огромное удовольствие. «Нет такого автора, который обходился бы в своём произведении без зверя, и этот зверь обязательно выполняет литературно-моралистическую функцию», - считает Х. Лёчер»[8, с. 115].

В1995 г. вышел в свет роман «Saison» («Сезон»), а в 1999 г. роман «Die Augen des Mandarin» («Глаза Мандарина»). Роман «Глаза мандарина» рассматривается большинством исследователей творчества Х. Лёчера как продолжение тематики «Неуязвимого». И в этом случае речь идёт о романе на автобиографической базе, где рассказываются истории со всего мира, из разных эпох. Роман начинается с вопроса китайского мандарина, который в первый раз встречает европейца и говорит: «А что, можно видеть и голубыми глазами?». Разговор между двумя главными героями, швейцарцем и китайцем, идёт о диалоге культур и их ассимиляции друг в друга. Но, по сравнению с «Неуязвимым», это произведение гораздо радикальнее, так как различные культуры предстают не друг рядом с другом, а друг через друга. Подобную идею можно назвать «литературной мулатизацией», т.е. попыткой автора равняться смешению культур нынешнего мира. В этой книге также мы можем встретить размышления автора о нашем веке высоких технологий, интернета, где исчезают границы, и где мультикультурность является уже не исключением из правил, а закономерностью.

Всвоём литературном творчестве Хуго Лёчер затрагивает многие проблемы, волнующие современное общество в целом, а также

75

вопросы, имеющие важность для его родины. Приведём в пример такие его книги, как “How many languages does man need?” и “As tischort und plutschnis. Über das Unreine in der Sprache. Eine helvetische Studierung”, посвящённые языковой ситуации в Европе и засилью английского языка в немецком в частности; работы о художественной культуре: “Varlin”- посвящение художнику и другу, “Die Geschichte der Photographie in der Schweiz”, “Schweizer Photographie” – книги о развитии искусства фотографии в Швейцарии; краеведческие сочинения: “Zürich - Aspekte eines Kantons”; эссе и репортажи о роли журналистики и литературы в современном информационном обществе: “Für den Tag schreiben. Journalismus und Literatur im Zeitungsland Schweiz. Eine Anthologie”.

Но, как отмечалось выше, не только Европа и Швейцария являются полем для анализа Хуго Лёчера, его заботят и такие наболевшие проблемы, как диктатура и демократия в современном мире (“Ach Herr Salazar”, “Zehn Jahre Fidel Castro – Reportage und Analyse”), место “художника”, мастера и его роль в обществе (“Padre Antonio Vieira: Die Predigt des heiligen Antonius an die Fische”). Кроме того, Х. Лёчер драматург и переводчик. Навыки журналиста, критика, драматурга помогают ему владеть различными стилями и жанрами, многочисленные путешествия дают ему возможность писать не только о своей родине, но и о дальних странах, начитанность и эрудированность автора позволяет читателю и при чтении художественных произведений получать большое количество фактических знаний. Уверенность Х. Лёчера в том, что несовместимые вещи в этом мире имеют право на совместное существование, помогает ему создавать прозу, впечатляющую разноплановостью повествования, множественностью художественного мира, огромным количеством упомянутых фактов.

Как было отмечено выше, важным этапом творчества Х. Лёчера и отправной точкой его убеждённости, каким должно быть творчество писателя, журналиста, эссеиста можно считать эссе об А. Виэйра. Идею эту Х. Лёчер привёз из Португалии, после первого визита туда, где он и познакомился с «Проповедью святого Антонио рыбам» Антонио Виэйра. Познакомившись с трудами португальского священника-иезуита, мыслителя и дипломата, проповедника, борца за свободу индейцев и рабов-негров, Х. Лёчер направился за следами его литературного наследия в Бразилию. Проникшись творческим

76

наследием падре, Х. Лёчер выступил издателем книги «António Vieira: Die Predigt des Heiligen Antonius an die Fische» (Проповедь святого Антонио рыбам). Это перевод проповеди Виэйра, произнесённой в 1654 г. Х. Лёчер также снабдил книгу вводным эссе о творчестве и деятельности падре, из которого видно не только его отношение к миссионеру и дипломату 17 в., которого он превозносит как большого художника и видит в нём единомышленника. Из этого эссе делается ясным, каким Х. Лёчер видит писателя, и какие задачи он ставит перед собой в своём творчестве.

Антонио Виэйра защищал права индейцев и рабов из Африки и, соответственно, был противником колонизаторской политики. Он также последовательно боролся против дискриминации евреев в Португалии и португальских колониях. А. Виэйра, по мнению Хуго Лёчера, был одним из величайших стилистов португальского языка, о чём свидетельствуют сотни его проповедей и письма, которые можно определить даже как учебную литературу. А. Виэйра был агитатором и аналитиком, острым социальным критиком, сатириком. Например, в «Проповеди рыбам» А. Виэйра рассказывает рыбам то, что хотел бы поведать людям, указывая на факт, как трудно иногда бывает говорить и воспринимать правду. Он был моралистом с талантом артиста, чувствовал себя ответственным не только за религиозное, но и политическое воспитание своей паствы, выступал против несправедливости и рабства, за равноправие и свободу. Х. Лёчер высоко ценил в проповедях Антонио Виэйра функциональный, доказательный язык, и характеризует проповеди священника и иезуита как «рапорт и признание, манифест и памфлет, автобиографию, путевые заметки, лирику и анализ».

Умение вносить в беллетристику политическую ангажированность и социальную критику Х. Лёчер считал не только желательным, но и обязательным качеством для писателя. Сравнивая отношение к литературе в Европе и Латинской Америке, он приходит к выводу, что в Латинской Америке, например, понятие "литература" рассматривается гораздо шире, чем на его родине. По его мнению, немецкое сознание скорее “готово причислить плохое стихотворение или слабую драму к литературным произведениям, нежели эссе или хронику” [159, с.2]. Он же придерживается той точки зрения, которая распространена в Латинской Америке, а именно, что историк, журналист, пастор, эссеист, речь которых достигает известного уровня

77

качества, имеют большее право на принадлежность к литературе, чем создатели неважных стихов и плохо написанных драм. Хуго Лёчер считает, что не должно быть таких резких границ между художественной литературой и работой журналиста, эссеиста и других, трудящихся для широкого общества [там же].

А. Виэйра жил и работал в то время, когда церковная кафедра в Португалии (14 в.) была оплотом свободы, заповедником: проповедникам позволялись определённые вольности, как позволялись бы они чудакам, но эта свобода обладала пробивной силой, считает Х. Лёчер. Однако у А. Виэйра из-за деятельности было много проблем не только с сильными мира сего, но также и со своим орденом и инквизицией, которая не хотела слушать его проповедей. Инквизиция пыталась лишить его права выступать и писать, что не удивительно, считает Х. Лёчер, т.к. «человека Слова убивают тем, что лишают его права голоса». Особенное внимание Х. Лёчер уделяет языку, которым написаны проповеди А. Виэйра. Его совесть и язык образуют неподражаемое единство, где качества моралиста превращаются в аскетизм стиля, уверен Х. Лёчер.

Именно стилем Виэйра восхищался Х. Лёчер, когда говорил: «Виэйра был писателем, который жил в то время, которое обожало языковое позёрство и активно его поощряло. Но А. Виэйра противился этому и призывал к ясности. «Его спасал моралист, который выуживал его из языковых эксцессов. Он был сторонником не красного словца, а точности» [18, с. 200]. Вот почему наследие А. Виэйра остаётся актуальным и по сей день, считал Х. Лёчер. Он, безусловно, мог бы писать двусмысленно, витиевато и путано, однако он хотел быть простым и понятным. В этом эссе Х. Лёчер признаёт родственность своих мировоззренческих позиций и взгляда на творчество писателя с убеждениями А. Виэйра. Х. Лёчер называет А. Виэйра человеком слова – он сам стремится говорить правду и является сторонником достоверного изложения фактов. Он разбирается в политике (в Швейцарии его даже называют политиком, послом швейцарской культуры) выступает против диктаторских режимов, является социальным критиком, композиционно его произведения также представляют собой коллаж из путевых заметок, дневников, исторических реминисценций, лирики, автобиографии.

Интеллектуальность А. Виэйра отразилась и на аскетизме языка, проповедуемом им, и то же самое можно сказать и о Х. Лёчере. А.

78

Изеншмидт, литературный критик газет «Нойе Цюрхер Цайтунг», «Цайт» в поздравительной речи на 65-летие Х. Лёчера под названием «Смех Неуязвимого» отмечал, что в 80-е годы, к примеру, конкуренция между немецкоязычными издательствами повышалась, и авторам настоятельно рекомендовалось быть заметными, если не сказать броскими. То есть «дух времени», ставшее тогда модным слово, диктовало авторам те же правила, о которых писал Х. Лёчер по отношению к А. Виэйра – умение приврать считалось неплохим качеством, а «лучшей книгой считалась та, при чтении которой становилось ясным, что это прекрасный сценарий для фильма» [155, с. 33 – 42].

Х. Лёчер оставался верен своему стилю, не боясь быть немодным и неактуальным, и выиграл – его «Осень в Большом Апельсине», изданная в 82 г., не только не теряет своей актуальности, а со временем приобретает новый смысл, точнее, читателю сейчас становится понятным то, что Х. Лёчер сумел увидеть гораздо раньше. «Когда кидающиеся громкими словцами вруны начинали свои короткие и крикливые творческие пути, он оставался таким, каким он всегда был и какой он есть – глубокой честной личностью, той, которая могла точно, легко, тихо и равномерно расставлять решающие акценты», - пишет А. Изеншмидт. Честность и правдивость – качества, которыми Х. Лёчер восхищается в творчестве А. Виэйра; то же самое можно сказать о Х. Лёчере, который был «человеком слова», устойчивым против любого веяния моды. Если бы проповедь была авангардной формой литературы, считает Х. Лёчер, тогда бы у писателей было меньше возможности врать.

Необходимость уважительного отношения к слову, правдивость и честность творчества – темы, которым Х. Лёчер уделяет огромное внимание в своих высказываниях. При вручении ему премии имени Моцарта Х. Лёчер в благодарственной речи отметил, что писать для него означает возможность не только взять слово, но и не замолчать совсем, т.е. «остаться в живых» в качестве неравнодушной личности с активной гражданской позицией. Однако для деятельности писателя нужна почва, поддержка, которыми для пишущего человека является язык. Но язык, являясь капитальной и глобальной поддержкой, на которую автор опирается и от которой отталкивается, представляет собой, в то же самое время, хрупкую, неустойчивую субстанцию. Язык

– нечто спорное, сомнительное, амбивалентное, он позволяет говорить

79

как правду, так и ложь. Это явление с двойным дном, с подвохом: с одной стороны, язык предлагает вам опору, с другой стороны, в любой момент он может выбить почву у вас из-под ног. Х. Лёчеру как журналисту, известны способы вербальной манипуляции и нейролингвистического программирования, поэтому он утверждает: как использовать язык, зависит от честности говорящего, пишущего.

В 1993 г. Х. Лёчер вёл практические занятия на теологическом факультете Цюрихского университета на тему: «Vom predigenden Umgang mit dem Wort» (О проповедническом обращении со словом), обращается он к вопросу о языке и его использовании в своём творчестве. В «Неуязвимом» Х. Лёчер пишет, что его герой не верит слову, т.к. «слишком многие хорошие слова побывали на слишком многих нехороших устах» [7, с. 241], и были, тем самым, опорочены. Там же автор высказывает мнение, что со всех сторон происходит предательство слов, с которым он не может согласиться [7, с. 252], так как «злоупотребление какого-либо явления начинается со злоупотребления словом» [9, с. 104]. Последняя цитата взята уже из сборника эссе о швейцарских реалиях, где Х. Лёчер высказывает своё возмущение относительно сравнения молодёжных беспорядков в Швейцарии с «ситуацией в Южной Америке» в эссе «Почти как в Южной Америке». Это сравнение Х. Лёчер считает неприемлемым, поскольку многие швейцарцы просто не представляют себе, каково приходится населению стран этого континента, не говоря уже о том, что «южно-американских реалий», в общем и целом, просто нет, есть беды и горести граждан отдельно взятых стран Южного континента.

Писатель должен стремиться к порядочному, честному обращению со словом, ведь это самое главное средство его авторского арсенала, считает Х. Лёчер. В 1962 году Х. Лёчер написал для специального выпуска журнала «Ду» («Швейцарские писатели моложе сорока») статью о своём творчестве и его видении себя самого. Он пишет, что при всех своих сомнениях ему остаётся только наблюдать и правильно подбирать слова для того, что он видит, и всё, что ему остаётся – это только попытки навести порядок при помощи материала, который у него, в конце концов, остаётся – при помощи слов. «В самом конце у меня есть только слова», говорит он [189, с. 550]. Постоянное обращение к слову «проповедь» по отношению к литературному произведению может создать впечатление, что автор в своём творчестве выступает в качестве моралиста. К слову, Х. Лёчер

80