Многополярный образ мира в публицистических и литературных произведениях Хуго Лёчера. Монография

одно человеческое дитя начало убивать другое, истребляя друг друга. Поэтому подождать до сотворения было просто необходимо. И, если бы Господь был швейцарцем, он до сих пор бы ждал подходящего момента. Тогда бы не было не только мира, но и Швейцарии. А это было бы очень жаль, резюмирует Х. Лёчер. [9, с. 169].

Но в одном у швейцарцев, определённо, всё таки есть исключительность, считает Х. Лёчер. Это самобытное, ни с чем не сравнимое восприятие жизни, которое характеризуется, по Х. Лёчеру, прилагательным «muff» (брюзгливый, ворчливый), которое, по его мнению, относится к словам, значение которых достаточно сложно передать на другом языке в полном объёме выражаемых им значений. Мировосприятие, определённое Лёчером для швейцарцев как «Muffsein», означает не просто плохое настроение, обусловленное атмосферным давлением, плохой погодой и другими внешними факторами. «Если небо голубое, мы брюзжим, потому что это, как всегда, ненадолго, да и к тому же раньше голубой цвет был совершенно другим. А если небо серое и идёт дождь, то тогда у нас тем более есть причина поворчать» [9, с.149].

В основе брюзжания швейцарцев лежит не воздействие извне, «мы в принципе muff», - говорит Х. Лёчер. Это «плохое настроение» и не настроение вовсе, а понимание, что случиться может самое худшее, и выражает оно готовность к этому худшему. «У нас на вопрос «Как дела?» можно услышать: «Могло быть и хуже»», - пишет Х. Лёчер в послесловии к сборнику ироничных критических статей о Швейцарии [9, с. 181]. Не ощущение, что всё хорошо, а уверенность, что могло быть и хуже, определяет отношение швейцарца к жизни, считает Х. Лёчер. «Это швейцарское чувство компромисса: мы готовы добровольно переживать заранее, нежели без своего на то желания попасть в настоящую беду», - говорит он [9, с. 151]. «В чулок или куда ещё, мы откладываем своё счастье, чтобы его немного оставалось на чёрный день; при этом мы надеемся, что никогда нам не будет так худо, чтобы нам пришлось это счастье доставать» - такой метафорой Х. Лёчер подкрепляет свою точку зрения [там же].

Х. Лёчер философски критикует качество, свойственное множеству людей европейского общества – неумение радоваться настоящему моменту и сегодняшнему дню. Однако Х. Лёчер видит в этом постоянном ожидании худшего не только черту характера, определяющую качества человека, но и черту, которая характеризует

51

гражданина. Уверение себя, что могло быть и хуже, приводит к социальной неангажированности и пассивности, более того, к равнодушию по отношению к другим. При такой позиции беды других вызывают не сострадание, а удовлетворение от того, «что у нас ещё не всё так плохо», при этом подсознательно делается вывод, «что у нас совсем не плохо», - считает Х. Лёчер в эссе «Почти как в Латинской Америке» [9, с. 106]. Поэтому менять что-либо, развиваться необходимости нет.

Х. Лёчер иллюстрирует такого рода позицию на примере реакции швейцарского общества на студенческие беспорядки в Цюрихе летом 1980. Тогда часто можно было услышать или прочитать, что в Швейцарии всё происходит почти как в Южной Америке. Х. Лёчер, у которого особое отношение к этому континенту,

икоторый обладает глубоким пониманием его реалий, был рассержен

идаже оскорблён подобным сравнением. Он высказал мнение, что нужно опасаться такого рода сравнений, из уважения к себе и тем, с кем сравнивают. Во-первых, «южно-американские условия» достаточно сложно выделить, есть аргентинские, бразильские, чилийские реалии, проблемы Никарагуа и Гватемалы, пишет Х. Лёчер.

Он приводит в пример аргентинских женщин - жён, матерей, сестёр, дочерей – которые каждый день встречаются перед президентским дворцом в Буэнос-Айресе для акции молчаливого протеста, т.к. они уже больше месяца или года не видели своих мужей, сыновей, братьев, отцов, считающихся пропавшими без вести. В Чили к методам полиции относятся пытки, в которых принимает участие врач, поскольку уровень болевого порога у каждого человека разный

[9, с. 107].

На фоне таких примеров своя собственная жизнь предстаёт в радужном свете, именно поэтому такие сравнения и приводятся так охотно, уверен Х. Лёчер. Позиция «Там гораздо хуже, чем у нас» такая же репрессия и подавление свободы слова, исходящая не от властьимущих, а от самих граждан, добровольно забирающихся в улитку гражданской пассивности, и соглашающихся с имеющимися проблемами только из-за того, что где-то людям приходится гораздо хуже. Таким образом, у граждан нет ощущения ответственности ни за свои судьбы, ни за судьбы других, в то время как Швейцария, с её интернациональными связями, должна нести также и интернациональную ответственность, хочет она того или нет.

52

Сравнивать нужно не с кем-то, а с самим собой, с теми, кто мы есть, и теми, кем мы должны и хотели бы быть, считает Х. Лёчер. «Мы должны проверять, насколько представления о нашей демократии соответствуют её реальному состоянию. Причина наших проблем кроется в наших собственных противоречиях – швейцарские реалии не так уж плохи, в качестве швейцарских они могут быть даже пугающе хорошими», - пишет он [9, с. 108]. Швейцарская демократия редуцируется до представления о ней, она скорее выставочный экземпляр, нежели живая система, развивающаяся вместе с изменениями в обществе. Демократия стала «маркой», классическим продуктом, которым гордятся. Но развитие – естественное явление, будь оно положительным, т.е. прогрессом, или же отрицательным – стагнация с неизбежным регрессом.

Существует немало стран, которые называли себя второй Швейцарией. К примеру, это Парагвай и Уругвай, рядом с названиями которых можно было встретить продолжение «Швейцария Южной Америки», или же Ливан, называемый когда-то Швейцарией Ближнего Востока.

Парагвай сравнивался со Швейцарией в «Цюрхер цайтунг», читателям которой предлагалось купить там недвижимость. Составители этого объявления объясняли это сравнение «Свободным движением иностранной валюты, низким уровнем инфляции и ростом экономики». При этом миллион парагвайцев на тот момент уже покинули свою страну в качестве политических беженцев или из-за бедственного социального положения. «Не тот факт, что люди в этой стране могут свободно передвигаться, а беспрепятственная циркуляция денег создаёт швейцарские условия в этой стране», - приходит к выводу Х. Лёчер [9, с. 112].

Слово «демократия» на сегодняшний день охотно используется многими, при этом зачастую применяется политика двойных стандартов – режим союзника признаётся демократическим, режим недружественного государства осуждается за тоталитаризм, притеснение прав и т.д. «Злоупотребление любого явления начинается со злоупотребления словом, его обозначающим», - считает Х. Лёчер [9, с. 104]. Из его замечания о «беспрепятственной циркуляции денег» становится понятно, что демократия, провозглашаемая швейцарцами, на деле из «власти народа» превращается в технократию.

53

Схожую точку зрения позже выскажет П. Биксель, который будет утверждать, что в демократическом государстве Швейцария также есть привилегированные – «денежная знать, которая сменила родовую», её защищает рядовой швейцарец, ставший собственником, а под частной инициативой понимается не возможность принимать решения и участвовать в жизни государства, а возможность разбогатеть для каждого гражданина.

Возвращаясь к сравнению со Швейцарией, Х. Лёчер вспоминает, что Уругвай сравнивали со Швейцарией, благодаря функционирующей парламентской системе и социальному законодательству, которое считалось прогрессивным и достойным подражания в Латинской Америке. Эта параллель не в последнюю очередь была лестна и для самой Швейцарии, раз в 50-е гг. 20 в. можно было так высоко оценивать принципы государственного устройства и самой Швейцарии. Но с 1973-го г. в Парагвае не стало ни парламента, ни партий, а треть населения вынуждено было покинуть родину в качестве иммигрантов. Нечто похожее произошло с Ливаном, который называли «Швейцарией Ближнего Востока».

Таким образом, резюмирует Х. Лёчер, сравнение со Швейцарией

– вовсе не гарантия, «если страна когда-то называлась Швейцарией, это ещё не значит, что она будет ей оставаться. Возможно, и Швейцария сама никогда по-настоящему не была Швейцарией», - пишет Х. Лёчер [9, с. 114], тем самым, говоря о том, что и Швейцарии необходимо развиваться, а не жить в представлениях о своей исключительности, в которой ничего не подлежит изменениям.

Х. Лёчер считает, что швейцарцам не хватает чувства ответственности за происходящее в мире. В одном из своих интервью Х. Лёчер назвал швейцарцев залеченной от каких-либо страхов и переживаний нацией, и эта длительная терапия происходила под руководством экономической стабильности и чувства изолированности от оставшегося мира [38]. Это нежелание иметь комплексы и страхи носит в Швейцарии практически параноидальный характер, считал Х. Лёчер, а нести ответственность за судьбу не только свою, но и всего оставшегося мира Х. Лёчер считает не только возможным, но и необходимым.

Современными швейцарскими деятелями культуры часто подвергается критике консервативность швейцарцев касательно политических вопросов, и взращиваемое чувство обособленности,

54

нежелание интегрировать, отсутствие реальной свободы слова, гражданской активности. П. Биксель, к примеру, считает, что швейцарцы во многом остаются реакционными, мысль о единой Европе кажется им чуждой. Он критиковал боязнь нового и отсутствие дискуссий по принципиальным вопросам, так как демократия без дискуссий, считает он, есть ничто иное, как музейный экспонат. Критическим отношением к Швейцарии отличались и высказывания Фриша и Дюрренматта. В одной из своих последних речей, произнесённых незадолго до своей смерти, Дюрренматт сравнил Швейцарию с тюрьмой, в которой надзиратели в то же самое время являются заключенными. Речь вызвала скандальный эффект и шквал критики. Швейцарцы неохотно воспринимают критические высказывания о своей стране, т.к. убеждены, что обязаны испытывать чувство патриотизма, и без него не будут достойными гражданами своей страны, считает Х. Лёчер.

Но это ведёт к нежеланию признать необходимость реформ и отсутствию позитивных изменений, необходимых для развития любого государства. «Швейцария и через 20 лет рискует остаться точно такой, какой является сегодня», - опасается П. Биксель в своих «Записках об ущербности одной демократии».

Хуго Лёчера тоже волновала излишняя любовь швейцарцев к обособленности и боязнь глобализации. В одном из интервью на тему «Каково положение вещей в Швейцарии и её обществе» Х. Лёчер высказал мнение, что Швейцария должна найти своё место в Европе и научиться быть одной страной среди других, а не кичиться обособленностью своего положения. Швейцарцы, говорил Х. Лёчер, сидят на коне и с высоты всё ещё наивно полагают, что они должны защищать самую эксклюзивную демократию в мире [38]. Однако Швейцария уже не сколько представляет собой демократию, столько историю демократии, точка зрения Х. Лёчера здесь совпадает с высказыванием Бикселя, сравнивавшего демократию Швейцарии с выставочным образцом. Сближение с Европой Х. Лёчер считает необходимым и утверждает, что оно происходит и сейчас, хотят того швейцарцы или нет. При этом он подшучивал над своими соотечественниками, добавляя, что сближение с Европой будет происходить гораздо быстрее, если швейцарцы поймут, что их соседям живётся лучше с экономической точки зрения, но высказывает надежду, что его сограждане всё же начнут думать о сближении с

55

Европой раньше, чем в этом будет настоятельная экономическая необходимость.

Деятелям культуры также следует больше интересоваться Швейцарией, а не убегать из неё, однако эта любовь и интерес к своей стране должны быть критичными, а критика, в свою очередь, должна восприниматься не как предательство, а как проявление любви. Деятели культуры обязаны интересоваться оставшимся миром и приносить его в Швейцарию, а не прятаться в своём внутреннем мирке. Нежелающие интегрировать швейцарцы должны научиться воспринимать глобализацию не как опасность, а как культурную и политическую задачу, которая означает открытие мира и несение ответственности за него. Ложная провинциальная скромность швейцарцев, считает Х. Лёчер, является ничем иным, как желанием избежать глобальной ответственности, которая воспринимается как тяжкая ноша. Всесторонняя ангажированность общества – вот к чему мы должны стремиться, по мнению Х. Лёчера.

Многие зарубежные исследователи (Е. Девульф, В. Вебер, Г. Бургер) отмечали такое качество Х. Лёчера, как умение видеть дальше своего времени, обнаруживать проблему до того, как она станет очевидна всем. Сейчас, по происшествии десятилетий, мы видим, что в 70-е гг. ХХ века Х. Лёчер сумел обнаружить проблемы Швейцарии, которые становятся сегодня только актуальнее, и остаются до сих пор нерешёнными. Банковская система Швейцарии подвергается всё более острой критике со стороны зарубежных партнёров государства, тайна вкладов, зачастую являющаяся ширмой для скрывающихся от налогов граждан других стран, становится камнем преткновения в деловых отношениях Швейцарии со своими экономическими партнёрами. Швейцария, уступая настоятельным требованиям, обещает пересмотреть свой взгляд на проблему, и газеты выходят с заголовками «Швейцарские гномы открывают свои тайны». Однако, когда в декабре 2009 г. французские журналисты путём журналистского расследования получили закрытую информацию о клиентах одного из швейцарских банков, используя информацию служащих банка, пожелавших остаться неназванными, правительство Швейцарии официально обратилось к французскому за объяснениями. Таким образом, Швейцария до сих пор не готова на реформы в этом направлении.

56

Швейцария всё ещё остаётся крайне закрытым и консервативным государством, о чём Х. Лёчер писал в своих эссе. В конце 2009 г. в одном из кантонов Швейцарии был проведён референдум о строительстве мечети, и большинство граждан высказалось против. Это не противоречит демократическим принципам, в общем и целом, т.к. демократия – это волеизъявление большинства. Но то, что демократия швейцарская не так толерантна, как хотелось бы видеть самим швейцарцам, и о чём писал в своих эссе о Швейцарии Х. Лёчер, очевидно.

Иммиграционная политика, закрытость по отношению к окружающему миру, отсутствие гражданского единения между жителями различных кантонов – вышеперечисленные проблемы не только не находят своего положительного решения, но и усугубляются. Таким образом, Х. Лёчер показал свою дальновидность и умение распознавать суть проблемы, он обращал на неё внимание своих сограждан, убеждая их не быть равнодушными, не принимать демократию как нечто готовое и не подлежащее изменению, а работать над её развитием, принимать активное участие в жизни страны и не оставаться равнодушными к происходящему в мире.

В первой главе монографии была дана общая характеристика изменений в политической и культурной жизни Швейцарии в период 1960–1980-х гг., который, во многом, был определяющим для швейцарского общества. Этот период характеризовался критическими настроениями в швейцарском обществе, среди представителей культуры, творческой интеллигенции, продиктованными разочарованием в вере в гельветическую исключительность государства, страданием от «узости и малости», как географической, так и творческой. Этот период представляет интерес также с той точки зрения, что именно в это время происходит становление творческой личности Х. Лёчера и формирование его мировоззренческих позиций.

Можно сделать вывод, что «швейцарская проблематика» является ключевой для публицистики Х. Лёчера в этот период. Автор критически оценивает изолированное положение Швейцарии, продиктованное принципом невмешательства, нейтралитета, называет этот нейтралитет попыткой швейцарского общества убежать от проблем, диктуемых современностью, а представления о «гельветической исключительности» (вере швейцарцев в тот факт, что они живут в особенном государстве с особенными условиями)

57

объясняет нежеланием решать внутренние проблемы страны, т.е. принимать активное участие в политической жизни своего государства. Мишенью критики Х. Лёчера становится швейцарская демократия, работа швейцарских СМИ, отсутствие социальной ангажированности своих сограждан. Для публицистики Х. Лёчера в целом (в начале 60-х, а также в первой половине 80-х гг.) характерен аналитический, информационный, поучительный, педагогичный тон. Это объясняется нами тем, что культурно-политическая ситуация в стране побуждала Х. Лёчера прямо обращаться к актуальным проблемам современности, а особенно, к внутренним проблемам страны.

Наряду с этим в 70-е гг. начинает наблюдаться тяготение автора к синтезу журналистики и литературы, к соединению актуальности и ангажированности письма и литературнохудожественной составляющей. Одним из первых художественнопублицистических текстов Х. Лёчера, вызвавших широкий интерес неожиданным синтезом острой социальной критики и авторской фантазии, художественно-образным преображением действительности является эссе «Открытие Швейцарии» (1970). Наряду с обращением к проблемам швейцарского государства (жёсткая иммиграционная политика, банковская система и тайна вкладов в швейцарских банках, отсутствие гражданского единения в рамках одного государства, социальная незащищённость граждан) Х. Лёчер предлагает читателю неожиданную иллюстрацию этих проблем: при помощи индейцев, неиспорченных цивилизацией и урбанизацией, которые открывают для себя Швейцарию – «золотую страну», полную социальных проблем.

58

Глава 2

МНОГООБРАЗИЕ ТВОРЧЕСКОГО МИРА И ЛИЧНОСТИ Х. ЛЁЧЕРА

2. 1 Формирование мировоззренческой позиции писателяжурналиста у Х. Лёчера

Хуго Лёчер родился 22 января 1929 года в Цюрихе в семье механика. Посещал народную школу и гимназию в родном городе. Учился в Париже и Цюрихе, изучал политологию, социологию, историю экономики и литературу. Был активным участником студенческого движения Швейцарии. Защитил докторскую диссертацию на тему “Политическая философия во Франции после 1945 года”. Работал в таких газетах, как “Нойе Цюрхер Цайтунг”, “Вельтвохе”, “Ду” на постах литературного критика и редактора. Писал для многих газет и журналов, а также был занят на радио и телевидении. С 60-х же годов активно путешествовал (по Южной и Латинской Америке и Дальнему Востоку). С 1969 года избрал своей профессией деятельность свободного писателя. Его перу принадлежат следующие работы: проза “Сточные воды” (1963), “Вязальщица венков” (1964), “Ной – роман одной конъюнктуры” (1967), “Неуязвимый” (1975), “Документы неуязвимого” (1986), “Сезон” (1995); драмы “Пересменка” (1960), “Школа каннибалов” (1968); рассказы “Осень в большом апельсине” (1982), “Муха и суп и 33 других животных в 33 других ситуациях” (1989), “Проповедующий петух. Полезное литературно-моралистическое животное” (1992); эссе и репортажи “Десять лет с Фиделем Кастро” (1969), “Ах, господин Салазар” (1971), “Конрад Фарнер” (1974), “Открытие Швейцарии” (1976), “Мир чудес – встреча в Бразилии” (1979), “Примечания ко времени” (1981), “Прекрасно, как “Да” в зале, полном “Нет”” (1985), “Литература в поисках хлеба. История швейцарского союза писателей” (1987), “Рассказывать о повествовании” (1988).

Хуго Лёчер занимается также переводческой деятельностью: он перевёл книгу “Посада” о мексиканском графике и иллюстраторе Хосе Гуаделупе Посада (1979), а также в совместной работе с Францом Кюттелем произведение Вальтера Сореля “Маленький гигант Европы. Культура Швейцарии в поле зрения доброжелательного наблюдателя”

59

(1972). Хуго Лёчер зарекомендовал себя и как издатель, под его руководством были изданы “Мир перед глазами” Гассера (1964), “Падре Антонио Вьерра: Проповедь святого Антония рыбам” (1966), “Цюрих – аспекты одного кантона” (1970), “Варлин” (1970), “Бразилия” и “Испания” Ройтера (1972) и другие (Перевод названий книг с немецкого Дарзамановой Р.З.)

Талант Х. Лёчера многогранен: он пишет репортажи и пьесы, рассказы, эссе и романы. Х. Лёчер журналист, критик, драматург, историк, переводчик, издатель. Х. Лёчер не только представитель швейцарской немецкоязычной литературы, который со знанием и глубоким пониманием пишет о своей стране, он ещё в Португалии и Латинской Америке чувствует себя как дома, о чём свидетельствуют такие его произведения, как “Мир чудес – встреча в Бразилии”, - мысленный разговор с умершей бразильской девочкой; “Десять лет с Фиделем Кастро” - репортаж о лидере Кубы, проникнутый как пониманием, так и острой критикой существующего строя и в особенности озабоченностью отсутствия системы воспитания подрастающего поколения, так как критическое мышление старательно заменяется идеологией; “Ах, господин Салазар” - размышления о диктаторе Португалии Антониу ди Оливейра Салазаре; “Падре Антонио Вьерра: Проповедь святого Антония рыбам” - эссе о португальском мыслителе, миссионере и дипломате 17 в.; перевод книги “Посада” о мексиканском графике и иллюстраторе.

Х. Лёчер был удостоен многих наград, среди них премия имени Чарльза Вайлона (1964), Конрада Фердинанда Мейера (1966), Вольфганга Амадеуса Моцарта (1983), Литературная премия города Цюриха (1972), Почётная награда швейцарского фонда Шиллера (1985), Почётная награда города Цюриха (1989), Орден за заслуги в культуре Бразилии (1994).

Х. Лёчер проявил себя и в преподавательской деятельности: с сентября 1979 до февраля 1989 года он преподавал в Университете Южной Калифорнии. Темами занятий были языковая и интеллектуальная ситуации в Швейцарии, связь журналистики с литературой, принципы метафорического и иронического изложения, речь шла о Португалии и Латинской Америке, об изобразительных искусствах, которые ему очень близки, и даже о кулинарии. Приглашённого доцента попросили преподавать в Южной Калифорнии для того, чтобы дать студентам возможность в беседе с

60