Многополярный образ мира в публицистических и литературных произведениях Хуго Лёчера. Монография

имеет сложности, но они возникают в ответ на то, что происходит во всём мире.

Когда соотечественники Х. Лёчера страдали от малости своего государства, он сумел расширить пространство своего творческого мира настолько, что тот стал не менее интересен, чем реальный мир вокруг нас. В то время как швейцарские авторы использовали литературу скорее как возможность разобраться со своими собственными жизненными ситуациями, уходили в себя, были интровертны, стараясь «убежать» от узости действительности, на самом деле всё более углублялись в неё, Х. Лёчер рассматривал своё творчество как возможность для расширения собственного мира и познания окружающего.

Он создал свою реальность, открыл свою Швейцарию, когда другие швейцарские авторы пытались её отрицать или бежали из неё. Свою Швейцарию открывает Анна, вязальщица венков, которая живет на берегу Зиля и вплетает в свои венки истории о погибших в разных концах света, Неуязвимый постоянно возвращается из своих мировых путешествий в Цюрих, опять-таки на берег Зиля, каждый раз открывая родной город заново, т.к. он приносит туда частичку увиденного и пережитого, свою Швейцарию открывает сам Лёчер при помощи людей с другого континента в эссе «Открытие Швейцарии» (1976).

Таким образом, Х. Лёчеру не свойственны ни идеализация Швейцарии, хотя таковая, по мнению Х. Лёчера, остаётся актуальной и по сей день и является основной проблемой швейцарцев (присутствует некий конфликт швейцарского самосознания: несоответствие между картиной, в которой швейцарцы себя рисуют, и действительностью, в которой швейцарцы живут), ни бегство от швейцарской действительности. Х. Лёчер в своих высказываниях и комментариях к сборнику эссе о литературной Швейцарии противопоставляет себя швейцарской литературной традиции. Он не приемлет ни идею бегства, т.к. не видит для себя самой проблемы узости, и, тем более, не согласен с идеей идеализации родины, т.к. считает, что критическое отношение к стране, которую любишь, и является проявлением этой любви. Формулируя проблему, актуальную для своей страны, он создаёт идейность произведения, обращает внимание читателя на сложившуюся ситуацию и предлагает ему подумать над путями её решения. Затрагивая те же самые вопросы, которые волновали его коллег-соотечественников, Х. Лёчер обращался к их рассмотрению

31

совершенно иначе, с точки зрения анализа, аргументированной и доказательной критики, поиска выхода из ситуации.

Х. Лёчер стоит особняком от швейцарской литературной традиции, и определить этого публициста, теле- и радиожурналиста, писателя в какие бы-то ни было рамки, представляется нам насколько невозможным, настолько и ненужным, т.к. это только умаляло бы уникальность такого неоднозначного в жанровом и идеологическом планах автора, как Х. Лёчер.

1.2Критическая картина швейцарских реалий

впублицистике и литературных произведениях Х. Лёчера

Х. Лёчер, будучи студентом, начал активно участвовать в общественной жизни страны. С 1963 г. он был членом комиссии, созданной для сотрудничества Швейцарии с Советом Европы, в рамках этой работы в 1970 г. Х. Лёчер с коллегами выступили с идеей презентации Швейцарии под рабочим названием «Switzerland but…» на всемирной выставке в Осаке 1970 г. Создатели хотели проиллюстрировать достижения страны одновременно с проблемами, которые они вызвали. Концепция презентации была отклонена.

В 1982 г. Х. Лёчер был членом делегации, представлявшей Цюрих в Китае, представлял Швейцарию в Будапеште в 1985 в рамках культурного форума. С 70-х гг. он активно выступал в университетах мира с лекциями о культурной ситуации в Швейцарии, как, например, в Чикагском университете на тему «Интеллектуальная ситуация в Швейцарии после 1945 г.» (1972), важное место в его выступлениях занимает тема демократии в Швейцарии и идеализированный образ страны в мире, в этой связи можно привести его выступления «По ту сторону мифа» (2003), «Демократизация демократии» (1995), «Миф и реальность» (2004). Своё видение актуальных проблем Швейцарии Х. Лёчер предлагает читателю в своём творчестве. В цикле очерков, репортажей и эссе в условно-романе «Неуязвимый» Х. Лёчер обращается к Швейцарии в эссе «Поскольку он существует, Цюрих», «Открытие Швейцарии», «Пролетарская экскурсия». Особенно яркое выражение понимания Х. Лёчером швейцарских проблем современности читатель находит в эссе «Открытие Швейцарии».

Неуязвимый Х. Лёчера родился в стране, условия жизни в которой многие считали райскими и идилличными. Однако он открыл

32

для себя свою страну благодаря «людям с другой пигментацией», посмотрел на Швейцарию глазами индейцев. Причём «открыватели» Х. Лёчера - индейцы, не испорченные цивилизацией. Захватив человека, знакомого с местностью, в качестве гида-пленника, несколько индейцев спускаются вниз по Рейну в поисках благословенной «Золотой Швейцарии». Они смотрят на страну с наивностью, присущим детям природы, и оценивают её с точки зрения своих верований, ценностей и самобытности. Прежде всего, индейцев поражает новый вид проточной воды, с которой они столкнулись – она ужасно пахнет, коричневатого цвета, и индейцы называют её «рекой мёртвых рыб», т.к. она полна рыбами, плавающими брюшком вверх. Однако переводчика такой расклад дел не удивляет, и он говорит, что никогда не видел у себя на родине другой воды. Кроме того, индейцы с удивлением узнают, что у этих рек даже нет одного общего названия, т.к. племена, живущие на них, говорят на разных языках. Вероятно, в прошлом эти племена вели страшные войны, однако в данный момент они находятся в фазе примирения. Индейцы, со своей стороны, замечают, что представители этих племён достаточно одинаково выглядят, и ведут себя похоже. Поэтому причина такой разобщённости индейцам непонятна.

Х. Лёчер обращает, таким образом, внимание своего читателя на отсутствие гражданского единства, разобщённость швейцарского общества, отсутствие в нём объединяющих идей, нежелание представителей разных культур в рамках Швейцарии жить под эгидой единой нации швейцарцев.

Индейцы полны желанием отыскать «Золотую страну», охраняемую гномами. Также они слышали, что в глубинах этой страны можно найти источники вечной молодости, обещающие бесконечно долгую и счастливую жизнь, и надеются раскрыть их тайну для своего народа. Тем не менее, путь к этим богатствам полон опасностей, а наблюдения, которые индейцы делают с точки зрения своей первобытности, шокируют их.

Весь берег полнился дымящимися сигнальными огнями, так что открыватели, было, испугались, что их заметили. Однако дым не был признаком передаваемых новостей, непонятные источники дымили день и ночь, отчего небо теряло свой голубой цвет, а воздух – прозрачность. Тем не менее индейцев не могло не радовать, что племена людей, проживающих в этих местах, считались

33

миролюбивыми, уже давно они не воюют ни с кем сами, но внимательно следят за чужими распрями, при этом не помогают не одной из спорящих сторон и со всеми продолжают торговые отношения.

Х. Лёчер критикует, таким образом, принцип невмешательства, пресловутый швейцарский нейтралитет, ставший визитной карточкой государства, но мешающий швейцарцам выражать активную гражданскую позицию по отношению к мировым событиям. Х. Лёчер подчёркивает, что экономическая составляющая – приоритет внешней и внутренней политики швейцарского государства.

Важнее личности человека для местных племён бумага, её удостоверяющая. Людям уже недостаточно смотреть на другого своими собственными здоровыми глазами, следящему за порядком это ничего не говорит о человеке. Ему обязательно нужно предъявить документ, таковы предписания и законы. Индейцы приходят к выводу, что эти законы подобны медленно действующим ядам, и влияют они таким образом, что позже непонятно, когда ты успел отравиться. Самым явным признаком такого отравления, кажется индейцам, является потеря памяти – люди начинают забывать, о чём они мечтали в детстве и за что они когда-то боролись.

Когда местные жители (полицейские) вследствие стычки с защищающимися индейцами разбили свои часы, они переживали больше, чем из-за полученных ссадин и синяков, т.к. потеря часов определённо означает несчастье, ведь всё зависит от точного времени. Эти племена разбили время на бесконечные составляющие, не боясь, что оно у них может попросту лопнуть, не выдержав напряжения. Особенно поразило индейцев то, как эти аборигены обращаются с самым ценным, что есть у человечества – со временем, они попросту грубо им торгуют. Местные жители никуда не выходят без бумаг, которые они называют деньгами, они дают им больше уверенности, чем спрятанное под одеждой оружие. Но это оружие вредит и их обладателям – индейцы наблюдали случаи, когда эти бумаги незаметно полностью меняли человека, ими владеющего, оставляя незаметные раны.

Бюрократия, культ денег, стремление к обогащению, во что бы то ни стало – те тенденции в обществе, с которыми полемизирует автор в этом эссе.

34

Поразила индейцев жадность местных людей по отношению к своим усопшим: они ничего не дают им с собой в дорогу, ни еды, ни питья, даже обуви; их жадность доходит до того, что жена снимает обручальное кольцо с пальца усопшего мужа, а муж забирает обручальное кольцо у умершей жены. И, хотя местные племена верят в счастливую жизнь после смерти, они пытаются как можно дольше оставаться молодыми и жить как можно больше лет, отстраняя день смерти, которая, казалось бы, принесла им вечное упокоение и вечное счастье. Индейцы приходят к выводу, что местное население вообще панически боится быть счастливым. Кроме того, местное население потеряло всяческие связи с природой, у них нет остроты зрения и слуха, последнее связано с тем, что на их улицах стоит страшный шум; поскольку они не ведут войны, это не военный клич, а оглушающий клич дружбы.

Однако у племён, проживающих здесь, тоже есть свои поданные. Их можно различить по нескольким признакам: они говорят на другом языке, живут в специально отведённых для них домах, часто из дерева, а не из камня. Они живут там в невозможной тесноте, по закону им нельзя привозить семьи, поэтому они прячут своих детей, которые могут выходить на улицу только на несколько минут, да и то ночью. А если поданные позволяют себе приблизиться к местному населению, что по закону им не запрещено, последние им непременно напомнят об их статусе косыми взглядами и негативным отношением. Подданных можно распознать и потому, что они больше смеются. Среди них есть, однако, и такие, которым удался некий подъём по социальной лестнице, тогда они становятся тише и смеются гораздо реже. Самым же интересным является то, что эти люди не являются пленными рабами, наоборот, они приезжают сюда добровольно, то есть гонимые исключительной нуждой. Индейцы приходят к выводу, что легко себе можно представить, как же им приходится на родине, если они согласны терпеть такие унижения здесь.

Бесчеловечная иммиграционная политика – другой бич швейцарского общества, резюмирует Х. Лёчер, и показывает это на примере иллюстрации жизни этих рабочих.

Также местные жители удивили индейцев тем, что сами не видели благословенного золота, которое искали незнакомцы. Они были уверены, что это золото существует, однако им не посчастливилось лицезреть его. Также они (местные) утверждали, что

35

золото действительно находится в охраняемом месте, однако не в гротах с гномами на страже, как полагали индейцы. Местные жители никогда не видели гномов или что-то на них похожее, возможно, такое представление о хранителях таинственного золота Швейцарии сформировалось потому, что они хотели показать себя не такими могущими, каковыми они являются на самом деле, пишет Х. Лёчер. Однако в местах хранения этого чудесного золота, тем не менее, происходят чудеса. Хранители (хоть и не гномы) обладают таинственными чарами, и, судя по всему, в их распоряжении есть шапки-невидимки, благодаря которым по необходимости исчезают целые состояния и по требованию владельца появляются вновь. Причина этих чудес – принцип неразглашения тайны вкладов в швейцарских банках.

Золото это хранится в слитках, и владеющие им не выливают из него кувшины, сосуды, тарелки, не делают из него украшения: цепи, браслеты и серьги, в чём, по мнению индейцев, золото и находит свою истинную красоту. Поэтому индейцы делают вывод, что главным для себя этот странный народ считает само обладание, а не возможность сотворить благодаря своему владению что-то прекрасное. В итоге индейцы приходят к выводу, что искать это золото – очень самонадеянно, тем более что реки постепенно превращаются в искусственные каналы; и единственный их выход – объединиться в этом поиске с местным населением – женщинами и мужчинами, юнцами и стариками на улицах, которые также не видели этого пресловутого золота. Ведь местные, несмотря ни на что, «очень способные и благоразумные существа» [11, с. 100].

Эссе «Открытие Швейцарии» - это критика современного общества на примере оценки Швейцарии глазами индейца. Общества, губящего окружающий себя мир (дурно пахнущие реки, в которые многочисленные заводы сливают свои отходы, вследствие чего там не остаётся ничего живого, воздух, вдохнув который неподготовленный к современным условиям мегаполиса человек может разве что умереть, как от яда, заволоченное смогом небо). Это философская критика общества, в котором люди потеряли большинство способностей, которыми обладали когда-то, не будучи столь «цивилизованными», как то умение зорко видеть, чуткий слух, связь с природой, понимание знаков, которые она подаёт. В современном обществе всё расписано по минутам, однако люди не поминают, что они вкладывают в слово

36

«время». В этом смысле они не ценят отведённое им время, затрачивая его на погоню за карьерой и деньгами, ведь только это придаёт современному человеку вес в обществе. По отношению же друг к другу люди бесчувственны, ими движет лишь их собственный эгоизм и желание получить от жизни как можно больше, причём в материальном эквиваленте. Квинтэссенция же их жадности проявляется в том, что муж снимает кольцо с пальца умершей жены перед похоронами и наоборот.

В эссе «Открытие Швейцарии» Х. Лёчер создаёт новую реальность, выдумывая факт открытия своей родины индейцами. Взглянув на родину глазами «невинных», неиспорченных урбанизацией индейцев, мы видим социальное неравенство (сияющие банки и бедные кварталы), бесчеловечную эмиграционную политику (приезжие рабочие ютятся в маленьких тесных домах и выводят своих детей на улицу лишь глубокой ночью на пару минут, т.к. ввозить свои семьи им не разрешается и те находятся на территории страны нелегально), отсутствие должной заботы об экологии (швейцарские реки дурно пахнут и заполнены умершей рыбой), отсутствие гражданского единения (индейцы замечают, что «племена», живущие вдоль одной реки, называют её по-разному и зачастую не понимают друг друга, т.к. разговаривают на разных языках). Х. Лёчер развенчивает мир о «Золотой стране Швейцарии», о богатстве которой все говорят, но мало кто из швейцарцев видел это золото (хотя в его существовании все уверены – намёк на то, что многие швейцарцы продолжают верить, что живут в благословенной стране). Золото находится исключительно в банках, охраняемое тайной вкладов. «Золотая Швейцария», каковой она представляется многим, предстаёт у Х. Лёчера страной с множеством социальных проблем.

Прежде всего, это разобщённость местного населения, говорящего «на разных языках» в прямом смысле этого слова. Швейцария – это страна, разговаривающая на четырёх разных языках: немецком, французском, итальянском и рето-романском, объединяющая разные культуры. Только в последнее время всё острее становится вопрос, что объединяет населяющих Швейцарию людей? У Х. Лёчера на этот счёт чётко сформировавшееся мнение, которое он высказал в интервью Е. Девульфу в 2001 г. Е. Девульф процитировал писателя Чарльза Фердинанда Рамуца, который утверждал, что

37

«жёлтые почтовые ящики – это единственное, что объединяет франкоговорящих швейцарцев с их немецко-говорящими согражданами».

Е. Девульф интересовался, насколько Х. Лёчер согласен с этим мнением. Х. Лёчер ответил, что, действительно, романтические представления о нации как о единении людей с одним языком, общей истории и единым народом, не подходит для Швейцарии. Он признал, что в Швейцарии только недавно стали задаваться вопросом о «швейцарской идентичности». По мнению Х. Лёчера, вопрос, существует ли в Швейцарии вообще единство между четырьмя языковыми и культурными сообществами, остаётся открытым. Наверное, этого единства никогда и не было, признаёт Х. Лёчер, это была, скорее, иллюзия.

Проблему разобщённости населения и мифа «мультикультурной идиллии» Швейцарии Х. Лёчер поднимает в сборнике иронических эссе «Ключ от прачечной, или что, если бы Господь Бог был швейцарцем» (1983 г). Эти статьи выходили в различных печатных изданиях Цюриха в период с 1973 по 1983 гг., в том числе в «Цюрхер Тагесцайтунг», «Тагесанцайгер», журнале «Постскриптум» и др., а затем были объединены автором в сборник, вышедший в 1983 г.

Поскольку Швейцария с тремя из своих четырёх языков представляет собой собирательный образ европейских стран (Германии, Франции, Италии), её можно было бы воспринимать как отражение этой Европы, и этой «Европе в ореховой скорлупе» предназначается особая роль – посредника. «Vermitteln» (с нем. быть посредником, связывать, объединять) – любимый швейцарцами глагол, считает Х. Лёчер, возможно, уже потому, что посредник всегда остаётся в центре внимания, а прилагать усилия для достижения результата при этом приходится остальным. Х. Лёчер считает, что у Швейцарии выработалась политика предоставления инициативы другой стороне, представляя себя при этом в роли примиряющей, воссоединяющей.

Но на мировой арене это Швейцарии и не удаётся вовсе, считает Х. Лёчер, и приводит в пример окончание Второй мировой войны: «Когда в 1945 г. воевавшие когда-то друг с другом нации совершили шаг навстречу друг к другу, они сделали это напрямую и без посредников. Когда они стали сближаться и в культурном плане, они не использовали Швейцарию в качестве объединяющего моста, да в

38

этом и не было никакой необходимости», - считает Х. Лёчер в эссе «В сердце и в центре» [9, с. 35].

Более того, объединяющая и сближающая роль не удаётся Швейцарии в рамках самой себя, поскольку нации, живущие в Швейцарии, не стремятся к культурному диалогу, существуют обособленно, скорее равнодушны друг к другу, а не толерантны. То, что в Швейцарии существуют друг с другом четыре языковые культуры, ещё не говорит о том, что они действительно знакомы друг с другом. То, что охотно выдаётся за толерантность, на самом деле не взаимоуважение, а равнодушие, представители одной культуры не обижают представителей других, не придавая им при этом особого значения, считает Лёчер [9, с. 33].

Поэтому многоязычность государства не служит мостом даже в рамках собственной страны, уверен Х. Лёчер. К примеру, когда наплыв итальянских рабочих вызвал в Швейцарии бурные дебаты и проявления нетерпимости к иностранцам, наличие итальяноговорящей части Швейцарии не облегчило течение конфликтной ситуации [9, с. 69].

Для изображения ситуации Х. Лёчер использует сравнение двух слов «Nebeneinender» и «Miteinender», что означает друг около друг и друг с другом, то есть вместе. В Швейцарии одна нация существует около другой, а не вместе с ней, не воспринимая её, и не принимая, и это равнодушие и есть то реальное положение вещей, которое охотно представляется как терпимость и либерализм. Но это незаинтересованное проживание друг около друга не гарантирует мира и отсутствия конфликтов, пишет Лёчер в эссе «Альпийский рожок из бамбука» [9, с. 71].

При этом Швейцария позиционирует себя как культурный феномен, где четыре культуры мирно существуют, всё это происходит

вцентре Европы, что позволяет характеризовать Швейцарию как исключительно положительный пример для подражания другим нациям. Швейцарцы не хотят понимать, что культурное многообразие, прежде всего, означает и разнообразие проблем. «Но это как раз то, что мы не любим. Мы любим свою точку зрения, которая заключается

втом, что мы решили все проблемы раз и навсегда, причём поучительно, как пример для всех остальных. Если проблемы и существуют, они для других, а нам предназначен мир, и мы твёрдо и

39

решительно собираемся жить в этом мире, пусть даже и за других», - пишет Х. Лёчер [9, с. 73].

Культурная ситуация Швейцарии воспринимается как жест доброй воли, как нечто, не имеющее аналогов в мире, как будто существует мировая история и история Швейцарии, призванная быть примером для первой [9, с. 74]. Однако в мире существует огромное количество многонациональных государств, говорит Х. Лёчер, и приводит в пример США, Советский союз, Латинскую Америку, Африку и Азию. По сравнению с Индией, Нигерией, Кенией, где существует просто сотни языков и диалектов, напряжённых отношений и конфликтных ситуаций, часто из такого многоязычия вытекающих, просто стыдно рассуждать «о страдании от гельветической ситуации, будто бы она является уникумом судьбы», считает Х. Лёчер [9, с. 59].

Пример этой разобщённости в «Открытии Швейцарии» - разные названия (на разных языках) одних и тех же рек, а также наблюдения и умозрительные заключения индейцев, что племена, населяющие Швейцарию, должно быть, раньше вели страшные войны, а теперь у них перемирие, причём слово «перемирие» подчёркивает временность явления, оно ведь не значит «мир».

В эссе под названием «Поскольку он существует, Цюрих», доказывающем, что Швейцария и её города – такое же место на земле, как и все остальные, с теми же возможностями для жизни, творчества, самовыражения, Х. Лёчер, тем не менее, остаётся очень критичным по отношению к социальным условиям в своей стране.

К примеру, Х. Лёчер затрагивает закон о тайне вкладов в швейцарских банках, эти банки – тайна и для простых граждан Швейцарии, там нельзя проводить съёмку внутри помещения, поскольку у банка множество клиентов, о которых не следует знать непосвящённым. Поэтому банки рекомендуется фотографировать и снимать на камеру только с утра, пишет Х. Лёчер. Таким образом, критике подвергается банковская система, являющаяся визитной карточкой Швейцарии.

Социальную несправедливость Х. Лёчер видит и в жилищном кризисе – ипотека и собственные четыре стены остаются для многих несбыточной мечтой, и для них не остаётся другого выхода, как съёмное жильё. Гражданам приходится соглашаться с любыми условиями владельцев квартир, т.к. скамьи в парках не предназначены

40