Многополярный образ мира в публицистических и литературных произведениях Хуго Лёчера. Монография

молодость Неуязвимого и его друзей, было местом побитых жизнью, т.к. всех их где-то хоть раз, но сильно задело, хотя, возможно, они и сами не знали, где это раненное место. И, даже если бы они знали, они ни за что бы не выдали этого. Неуязвимый и его друзья видели тысячи таких, кому было не выбраться из-под пресса, и у них наготове имелся приговор: «Этому не сдобровать» [7, с.82], и сами они порой могли наблюдать, как «подыхали» на их глазах ближние, некоторые на самом деле, а другие, самые упрямые, внутренне. Таким образом, именно крепкий, «немобильный» центр был причиной их ментальной гибели.

Однако, и такое разрозненное существование из кусочков, некое расслоение личности, каковое практиковал Неуязвимый, также опасно. К примеру, в главе «Из собственной глубины» Неуязвимый предстаёт как человек, страдающий от нарушений психики, неких проявления даже не раздвоения личности, а её распада на трёх, четырёх и более, целых групп людей. Они восстают из него внезапно, без спроса, он никогда их не звал, да и не знал их имён, для того, чтобы иметь возможность их позвать, но он слышал их голоса внутри. Они выстраивались перед ним безликим безымянным строем, или же внутри него открывались могилы, мертвецы пугались самих себя и передавали свой страх Неуязвимому.

Неуязвимый отгонял их, ругал их и высмеивал, но отделаться от них не мог. Они заползали ему под кожу, шептали ему что-то, да так, что кожа начинала гореть, а эти существа ставили рядом котелок с водой, но «не для того, чтобы погасить этот огонь, а чтобы окрестить обугленный труп» [7, с. 84]. Они рассказывали Неуязвимому о своих мечтах, надеждах, и утверждали, что они часть его самого, и тот не может их ни отрицать, ни избавиться. Более того, эти существа внутри спорили между собой, отчего становилось совсем уж нестерпимо, принимались за кости Неуязвимого, вырезали из них флейты и играли на них. Подобное параноидальное восприятие мира присутствует и в эссе «Эксперимент с монстрами», где появляются животные, скорее напоминающие чудища, с нехарактерными для каждого из видов признаками, а сам Неуязвимый предстаёт также монстром, который хочет передвигаться не на ногах, а на голове. При этом он обнаруживает многих, застывших в этой позиции. Некоторые распростёрли руки и закрыли глаза, а у других изо рта и носа росли побеги. Но Неуязвимый не хотел прорастать, он желал передвигаться на своей голове. Неуязвимый пытался покатиться, но упал, потом ему

111

пришло в голову сотворить себе колонны вместо ног. Однако эксперимент провалился, а когда Неуязвимый хотел закричать, у него во рту лопнула рана, а оттуда хлынула пена.

Таким образом, окружающая действительность предстаёт бессмысленной, опасной, непознаваемой из-за её нелогичности, пародированию и десакрализации подвергаются такие высокие материи, как вера в Бога, в сотворение Богом человека. Это право передаётся человеку, который творит себя сам, однако из этого эксперимента ничего не получается – человек предстаёт чудищем, окружённым монстрами-животными. Эссе, изображающее сотворение мира, производит впечатление фильма ужасов и воспроизводит этот мир как страшный, неуправляемый хаос, где всё поставлено с ног на голову, перевёрнуто, в том числе и сам человек, стоящий не на ногах, а на голове.

Ощущение мира наизнанку не покидает читателя и в репортаже со страшным названием «Вскрытие трупа», где, в присутствии Неуязвимого, производится вскрытие умершей от несчастного случая женщины. Каждый орган подробно описывается патологоанатомом, взвешивается и т.п. В конечном итоге, опустевшая, очищенная брюшная полость вновь заполняется извлечёнными из неё органами, живот зашивается, из застывшей мускулатуры на лице врач формирует улыбку – труп готов к транспортировке родственникам. Получается, что мы видим не логичный процесс рождения, роста и смерти человека, а наоборот – процесс формирования трупа, где из вынутых органов зашивается, формируется труп человека, притом даже с улыбкой. Мы получаем не мир, а его внутренности, не форму, какую нам приходится видеть прежде всего, а, наоборот, начинку, при этом в страшной, шокирующей версии.

Существование с подобным мировосприятием – тяжелая задача, пример Неуязвимого – проблематичное восприятие личности окружающего мира, которое может закончиться очень трагично. Одним из выходов Неуязвимому представляется, в качестве варианта, также смерть, самоубийство; как и во многих произведениях швейцарских современников. В главе «Пуля в руке» Неуязвимый раздумывает, каким замечательным выходом была бы для него смерть. Пули наполнены не только порохом, но и вечным покоем, который заполнит и его, и мир вокруг него. Неуязвимый задаёт себе вопрос, неужели он хочет продолжать жизнь, когда вчера, сегодня, день за

112

днём не происходило ничего хорошего, и продолжать мучение, а уж в мучениях он разбирается. Чтобы добавить себе храбрости, Неуязвимый приводит себе в пример друзей-самоубийц – Мария повесилась на окне в спальной комнате, Карст использовал пластиковый пакет, обычный, для покупок, с той лишь разницей, что он заполнил его хлороформом и надел на голову. Или можно сделать, как Франц, который тем же ножом, что вскрыл конверт с сообщением об увольнении, вскрыл себе и вены тоже. Пауль умер удобно – на матрасе, под музыку из транзистора, включив газ. Это было последнее, что он приготовил на газовой плите – свою собственную смерть, а поваром он был отличным. Никто так и не понял, почему он это сделал. Так же, как и никто не ожидал самоубийства от Фридриха, который утопился. Он выглядел здоровым с головы до ног, со своих прекрасных локонов до дорогих сандалий. Однажды за обедом он рассказал о своей семье – дядя покончил собой, а сестра в то время находилась в лечебнице. Он поехал кататься на лодке и просто спрыгнул в воду. Но «ему-то как раз было легко, у него это было в крови, его семья практиковала это поколениями», - думал Неуязвимый

[7, с. 333 – 339].

Неуязвимый призывал себя также не бояться и использовать выгоду из того, что он смертен. «Тогда ты попадёшь в точку», - говорил он себе [7, с. 325]. Дальше в тексте происходит игра слов: поскольку попасть в точку на немецком – Ins Schwarze treffen, а schwarz означает чёрный, Неуязвимый продолжает внутренний монолог: «А черноты в тебе достаточно».

Таким образом, тема близости смерти, невозможности или нежелания жить в имеющихся условиях, враждебных, недружелюбных; очуждение, отсутствие связей с окружающим миром не примирившегося с ним индивида, являющаяся актуальной для швейцарских авторов 60-80-х гг., очень явственно прослеживается в «Неуязвимом», изданном в 1975 году. Эта «Чернота ночи», увиденная Р. Шнеллем в немецкоязычной швейцарской литературе данного периода [120, с. 448], присутствует и в мировосприятии автобиографичного героя Х. Лёчера.

Неуязвимый призывает себя не бояться покончить с этой жизнью, даже исходя из того, что сейчас на самоубийц не смотрят так косо, как это было раньше. На это есть причина: «Общество вроде нашего интегрирует самоубийц. Пожалуй, оно и должно это делать», -

113

делает вывод Неуязвимый [7, с. 336]. Таким образом, общество само является причиной возникновения самоубийц – в больном обществе люди уже рождаются заражёнными, считает Неуязвимый. Поэтому он должен не только покончить со своей жизнью, но и «стереть, соскоблить, уничтожить полностью» [7, с. 338]. Он ненавидит себя, поскольку не может собрать свое «Я» из осколков, ран, кусочков. Но, если он просто убьёт себя, о нём обязательно останутся воспоминания, и получится, что он будет мёртвым не до конца. О нём будут помнить несколько женщин, несколько друзей, его нынешняя подруга, неизбежно его мать и сестра.

Поэтому Неуязвимый приходит к шизофреническому выводу: если убивать себя – значит, стирать память о себе, причём у самых близких людей, а это можно сделать, только убив их. Таким образом, ему надо уничтожить свою мать, семью своей сестры и её вместе с ней, свою подругу, лучших друзей и т.п., и, в конечном итоге, ещё успеть покончить с собой, на этот раз окончательно и с уверенностью в полном стирании себя из опостылевшей ему жизни – со смертью каждого близкого ему человека он будет чуть свободнее и чуть мертвее. Однако именно эта абсурдная мысль об убийстве родственников и друзей останавливает его поток мыслей о самоубийстве – он очень любит своих близких и ни за что бы не причинил им боль своей добровольной смертью, ведь для того, чтобы стереть себя у них из памяти, можно только убить этих людей, а он это никогда не сделает.

Но предложенное Х. Лёчером, как вариант, поведение человека с глубокими психологическими проблемами - который выбирает смерть всех окружающих, несущих следы его жизни, из ненависти к себе и исходящего из этого полного неприятия окружающего мира - полностью отвергается его героем, который, во имя своих ближних, выбирает жизнь, пусть и бесконечно сложную. К сожалению, несмотря на свою абсурдность, на сегодняшний день подобный вариант поведения личности с изувеченной психикой приобретает характер пугающей реальности. Х. Лёчеру удалось задолго до массовых расстрелов в общественных заведениях, дома и т.д. предвидеть ужасающую реакцию больной психики по отношению к ненавистному обществу, на членов которого обрушивается гнев подобных преступников. То, что Неуязвимый остался только при размышлениях о сведении счётов с собственной жизнью – следствие его отношения к

114

другим, а не к себе. Он не хочет боли близким, даже стоя на краю, он думает, прежде всего, об окружающих, а не о себе.

Форма мироощущения, предложенная Х. Лёчером, казалось бы, не должна давать шансов ни этому миру, ни разрывающемуся изнутри «Я», вынужденного существовать с монстрами в своей душе и вокруг неё. Но Х. Лёчер ещё ни разу не позволил себе апокалиптических настроений в масштабах целого произведения, из которого можно было бы сделать вывод об угрозе самоуничтожения человечества, конца этого света, безысходности и т.п. Будучи глубоко критичным и социально ангажированным автором, Х. Лёчер предлагает выход самосохранения в этот сумасшедшем мире – не спасая себя, а помогая остальным. Поэтому Неуязвимый забывает о себе, когда хочет понять другого; он, утверждающий, что современный человек вынужден воспринимать информацию «из вторых рук», то есть полагаться на честность и объективность другого (подразумеваются, прежде всего, средства массовой информации, т.к. человек просто не в состоянии отслеживать события, происходящие в мире, самостоятельно), хочет быть для другого второй парой глаз и рук, раз уж без этого никак не обойтись. Будучи журналистом, Х. Лёчер, таким образом, требует и от себя честности и объективности в оценке освещаемых им событий.

В главе «Гусь, живущий в подушке», написанной в форме сказки на ночь, которую автор рассказывает своему племяннику, Х. Лёчер показывает, что и детям надо прививать чувство ответственности за других. Выдуманный дядей для своего племянника волшебный гусь, который вытаскивает все перья из себя и набивает ими подушку, чтобы при помощи их рассказать спящему на ней ребёнку свои истории, летает не туда, куда ему просто хочется – он посещает те места, где страдают, где нужна его помощь и где он может быть полезным. Таким образом, Х. Лёчер хочет донести до читателя мысль, что детей надо воспитывать таким образом, чтобы они с ранних лет учились понимать и сочувствовать бедам других, для того, чтобы бич современной действительности – равнодушие – всё же не коснулся подрастающего поколения.

Неуязвимому иногда казалось, будто наличие счастья и радости в этом мире зависит только от него, и поэтому он считал себя просто обязанным быть счастливым, и пусть только для того, чтобы гденибудь у кого-нибудь это счастье тоже случилось [7, с. 184]. Так автор высказывает свою точку зрения, что человек должен быть счастлив, и

115

счастье это не только персональное, личное, его нужно уметь находить также в заботе о других. Так поступают Неуязвимый и Анна из «Вязальщицы венков», которая плетёт венки для усопших и утверждает, что «Каждый должен прийти к своему венку», т.е. обрести счастье. Она печётся о счастье других, пусть уже и ушедших из жизни, стремясь к вселенской справедливости – каждый заслуживает счастья. Анна, которой так и не удалось надеть свадебный венок, также находит своё счастье в служении другим. Быть счастливым, считает писатель, не сколько даже право человека, а его долг, не только перед самим собой, но и по отношению к другим – если человек счастлив, мир вокруг становится светлее.

Х. Лёчер верит не только в возможность счастья для своего героя, но и верит в него самого, не теряет веру в человека и его возможности, что видно на примере его творчества. В эссе «Открытие Швейцарии» (вошедшем в последствии в состав «Неуязвимого»), несмотря на ярко выраженную критику швейцарской действительности, индейцы, совершающие это открытие, приходят к выводу, что эти странные местные «несмотря ни на что всё же очень разумные существа» [7, с. 159], за это они могут поручиться. Х. Лёчер верит, что швейцарцы могут быть более социально ангажированными, лучше находить контакт друг с другом в рамках разноязычных кантонов, открыто относиться к оставшемуся миру и нести ответственность за окружающее, в том числе природу, от которой в швейцарских городах, как увидели индейцы, осталось одно название.

Умение Х. Лёчера быть человеколюбивым ярко проявляется в «Мире чудес», «условно романе», которому в одной из критических статей было предложено продолжение альтернативное название «Умение сопереживать». К боли, выраженной в этом произведении, в тоске о непрожитой жизни ребёнка, опасении за сотни и тысячи других детских жизней, могущих стать жертвой бездушной политики и произвола, читателю трудно относиться равнодушно. Сам Х. Лёчер в «Неуязвимом» признаётся, что может отблагодарить Латинскую Америку за то, что она дала ему, тем, что он будет «писать и говорить об её проблемах» [7, с. 161]. В «Мире чудес», в котором речь во многом идёт о смерти, и где на протяжении всей книги автор ведёт монолог с умершей Фатимой, маленькой бразильянкой, в самом конце повествования к автору в кафе подходит маленькая девочка и дёргает его за рукав. Тем самым Х. Лёчер высказывает идею: хоть потерянную

116

жизнь ребёнка уже и не вернуть, в этом «регионе нерассказанных историй», где гибнет большое количество детей (поэтому автор так и называет этот район Бразилии, сотни историй жизни заканчиваются, не успев начаться), существуют другие дети, которые ещё живы, которые могут умереть от голода, отсутствия у их родителей средств на квалифицированную медицинскую помощь, болезней. Будут ли эти дети жить, и какой будет их жизнь, зависит, прежде всего, от взрослых.

Даёт шанс Х. Лёчер и герою «Осени в Большом Апельсине», которого зовут Х. Он, справившись с тяжёлой болезнью, стоит у открытого финала – хоть и не знает, что с ним будет, но его будущему не угрожает ни рок, ни трагические события. Его будущее – вопрос открытый, но не предрешённый, что уже позволяет надеяться на лучшее.

Таким образом, взаимоотношения общество-личность предстают у Х. Лёчера очень проблематичными, если не сказать болезненными. Личность героя Х. Лёчера испытывает ощущения разорванного сознания, неспособности к интеграции, страдает от непосильного объёма информации, наваливающейся на неё. Она с трудом соответствует требованиям, выдвигаемым обществом, и поэтому воспринимает это общество как опасность, старается отрицать ценности, имеющиеся в нём, чтобы получить чувство освобождения. Отсюда суицидальные наклонности, ощущения аутсайдера, желание бежать. В то же самое время, спасение для своего героя Х. Лёчер видит в заботе о других, в социальной ангажированности, в умении забыть о себе и думать о других. Пожалуй, это решение и для самого Х. Лёчера, ведь он утверждал о себе, что не может говорить о «своём», не подразумевая «чужое». Лишь в заботе о другом человеке мы можем спасти и себя, говорит Х. Лёчер. Эта позиция может объясняться и тем, что Х. Лёчер, занимающий очень активную гражданскую позицию, считающий своим долгом говорить о бедах и нуждах других, темой литературных работ которого являются глобальные вопросы современности - глубоко верующий человек. У него много работ, посвящённых размышлениям о Боге, где он пишет, что Бог потому и не даровал нам вечную жизнь, потому что только может выдержать вечное созерцание горестей и бед. Человек же, чтобы облегчить свои страдания, должен стремиться помочь другому, считает Х. Лёчер.

Таким образом, для публицистики Х. Лёчера характерны жанровое разнообразие, идейная неоднозначность и множество

117

трактовок реальной действительности, которым всегда сопутствует критический аспект.

Публицистика и художественные тексты Х. Лёчера внесли значительный вклад в развитие европейской журналистики и литературы во второй половине ХХ в. Х. Лёчер выступал с идеей синтеза критического, социально-ангажированного начала с художественной образностью. Х. Лёчер полемизировал с швейцарским сознанием в предубеждении, что идеологичность и художественность

– несочетаемые понятия. Он стремился приучить его к тому, что журналист, создающий качественные тексты, может полноправно считаться писателем. Х. Лёчер видел путь развития европейской литературы непосредственно в совмещении её с журналистикой. Публицистика Х. Лёчера сыграла важную роль для преодоления пропасти между журналистикой и литературой в европейском сознании второй половины 20 в.

Умение вносить в беллетристику политическую ангажированность и социальную критику Х. Лёчер считал не только желательным, но и обязательным качеством писателя. На формирование этой точки зрения повлияло знакомство Х. Лёчера с латиноамериканской трактовкой понятия литературы, где между художественной литературой и работой журналиста не проводилось резких границ. Честность и объективность журналиста – одно из основных требований, выдвигаемых Х. Лёчером себе при создании аналитических, информационных, художественно-публицистических текстов. При этом элемент вымысла, нарративности, фикциональности, вносимый им в публицистические тексты, создаёт неожиданный образ, привлекающий читателя. Х. Лёчер – автор произведений, носящих синтетический, гибридный характер и являющих собой коллаж из эссе, путевых очерков, краеведческой публицистики, журналистского расследования, репортажа.

118

Глава 3

МЕЖКУЛЬТУРНЫЕ СВЯЗИ В ПУБЛИЦИСТИКЕ Х. ЛЁЧЕРА

3. 1. Особенности познания иных культур в публицистике Хуго Лёчера

Х. Лёчер не раз подчёркивал значение путешествий для своего мировоззрения и деятельности в качестве журналиста и писателя. Путешествовать – это как читать, говорит Х. Лёчер. Стоит только начать, и ты уже не можешь остановиться. Только тот, кто сидит дома, знает, как выглядит мир. Если ты прочитал лишь одну книгу, ты знаешь, где правда, если ты читаешь больше, поиск правды никогда не заканчивается [189, с. 519]. Х. Лёчер перефразирует известную истину

– чем шире круг твоих знаний, тем просторнее соприкосновение с неведомым, чем больше узнаёшь, тем больше сомневаешься, чем глубже твоё знание, тем меньше самоуверенность.

В«Неуязвимом», в эссе «Фоторобот поэта», писатель приезжает

вПортугалию и доставляет сложность полицейским тем, что вписывает себя в документы под различными именами. Поэт аргументирует свой поступок фактом, что «Он не путешествует, он развивается» [7, с. 438]. Как сам «условно роман» автобиографичен, так и эта цитата очень показательна. Х. Лёчер учился воспринимать иную культуру, понимать незнакомых людей посредством длительных путешествий; в начале его творчества это были, прежде всего, Португалия и Латинская Америка.

В1964 г. Х. Лёчер впервые отправляется в Португалию. Знакомство превращается в любовь, которая выражается в разностороннем обращении Х. Лёчера к этой стране в своём творчестве. Первая книга на португальском, прочитанная Х. Лёчером, была «проповедь Святого Антонио рыбам» Антонио Виэйра. Он был восхищён социально-критической составляющей проповеди, её композицией, языком, применением различных жанров в рамках одного текста. Эта книга во многом определила его взгляды на задачи художника и методы, которые он сам бы желал применять в литературном творчестве. Однако Х. Лёчера интересовала, прежде всего, богатая история и культура страны, нежели Португалия как

119

популярное туристическое направление. Португалия, считает писатель, слишком долго оставалась забытой страной, что обусловлено, пожалуй, её положением – на краю Европы. Однако не знать историю Португалии, означало бы не знать своей собственной истории.

Х. Лёчер писал о политической и социальной ситуации в стране, диктатуре, революции 25 апреля 1974 г.. При всём внимании к социальным, культурным и политическим явлением красной нитью через все эссе и статьи Х. Лёчера проходит желание понять душу португальского народа, о чём свидетельствуют и некоторые названия статей, как, например, «Zur Radiographie der portugiesischen Seele» (О

радиографии португальской души), в которой Х. Лёчер, цитируя португальских авторов, пытается открыть для себя и европейцев миропонимание португальцев. Х. Лёчер отправляется в прошлое, чтобы оттуда лучше понять настоящее (этот мостик между прошлым и будущим останется характерным для всего творчества Хуго Лёчера) – он приглашает нас прогуляться по музеям или посетить португальскую тюрьму [33, с. 21], посидеть в кафе «A Brasiliera», в котором Фернандо Песоа был частым гостем, или увидеть церковь, разрушенную землетрясением в 1755 г.

Португальские мотивы становятся частым гостем в художественной публицистике Х. Лёчера, так, в эссе «Фоторобот поэта» автор обращается к творчеству поэта Фернандо Песоа, не называя его по имени, а, при помощи множества цитат, намекая на него; эссе «На краю Европы» посвящено Генриху Мореплавателю; в эссе «Прерванный взгляд» Х. Лёчер представляет два видения Лиссабона. Одно – это замечательный, наикрасивейший, с богатейшей историей, архитектурой город, который радует взгляд туриста. Однако стоит закрыть глаза, сменить перспективу, и ты погружаешься в темноту, которая царит в тюрьмах, где пытают заключённыхпортугальцев. Вспоминается в этой связи эссе Х. Лёчера «Ах, господин Салазар», где Х. Лёчер пишет следующее: «А это, господин Салазар, уже Ваша достопримечательность. Тюрьма 17 века с политическими заключёнными 20 в.» [2, с. 25].

Х. Лёчер посещает Чили, Уругвай, Колумбию, Боливию, Кубу, результатом этих путешествий становятся такие репортажи, как «10 лет с Фиделем Кастро», интервью и беседы с писателями, а также издание переводов его книг в этих странах. Особенно выделяются работы Х. Лёчера об Эрнесто Сабато, Эдуардо Галиано, Октавио Паз и

120