Многополярный образ мира в публицистических и литературных произведениях Хуго Лёчера. Монография

явлений. Самое главное есть не общее, а отдельно взятое, считает Р. Сафрански, и частное является смысловым центром целого. Поэтому человек должен оберегать своё «Я», как может, т.к. глобализация в целом есть большая опасность.

Такую точку зрения разделяют на сегодняшний день многие, как философы, социологи, психологи, так и простые обыватели, ежедневно испытывающие на себя давление фактов, срочных новостей о террористических атаках, авариях, захватах, информации на правах рекламы, которая «нападает» на жителя мегаполиса как с ожидаемой «вражеской территории» (такой, как телевидение, радио, газеты и журналы), но и в менее подготовленной ситуации, как проезжающий мимо общественный транспорт, пролетающий на небе воздушный шар, и т.д., и т.п. Для привлечения внимания к новостным программам, шоу, новым продуктам на рынке используются методы, базирующиеся на особенностях человеческого восприятия. Однако, человек, которому свойственно живо реагировать на новое для себя и, благодаря этому, развиваться, из-за перегруженности сознания в итоге становится равнодушным к информационному потоку, т.к. уже не может различить главное и второстепенное, вступает в ход защитная реакция организма – мозг не соглашается обрабатывать информацию, которую воспринимает как ненужную.

С другой стороны, современный человек привыкает к постоянному давлению информации и начинает воспринимать её скорее как фон, нежели носитель. Поэтому человек уже не может остановиться в своём восприятии, и постоянно слушает радио в наушниках, включает телевизор, даже если в этом нет необходимости. Всё это ведёт к неадекватному восприятию информации, точнее, отсутствию этого восприятия, и, опять-таки, постоянно угрожает психическому равновесию индивида. По этой причине споры об опасности или пользе глобализированного мышления, его преимуществах и недостатках не утихают.

Х. Лёчер признаёт и понимает существование подобного рода проблем, именно поэтому его автобиографичный герой носит имя «Неуязвимый», он иммунизируется, в надежде сохранить способность чувствовать, т.е., в какой-то степени, способность быть собой и для того, чтобы огородить собственное «Я».

Неуязвимый Х. Лёчера чувствует себя зависимым от глобальных процессов, происходящих вокруг него, и воспринимает себя

131

марионеткой, «у которой нити идут из самого тела» [10, с. 60]. Нити, растущие прямо из тела – наглядный пример того, как зависим современный человек, который «охотнее всего вырвал бы себе все нервы, и иногда ему казалось самым умным решением отказаться от способности понимать. Однако его не прельщал выбор ни умереть от своих чувств, ни сойти с ума. Он начал иммунизироваться в той степени, чтобы сохранить способность ощущать и реагировать, насколько это возможно» [7, с. 40]. Ему не оставалось ничего другого, как только регистрировать происходящие события, подобно счётчику, не пропуская их через себя и не вдаваясь в подробности. Дилемма, как реагировать на окружающий мир, стала для него вопросом стратегии и тактики, когда событие, о котором шла речь, отодвигалось на задний план, а он терялся на задворках его понимания.

То есть, Неуязвимый старался обернуть дело так, чтобы его не интересовало ни само событие, ни его отношение к оному. Иногда ему «достаточно было просто включить телевизор или радио, не из-за любопытства, а для того лишь, чтобы что-то заполняло глаза и уши» Неуязвимый общался с окружающим миром и обществом, чтобы не позволить им «инфицировать себя до смерти», а процесс его иммунизации включал в себя познание границ собственного терпения, и Неуязвимый разрабатывал огромное количество различнейших методов обращения с окружающим миром. Таким образом, Неуязвимый герой Х. Лёчера, казалось бы, реагирует также, как советует Сафрански – бережёт своё «Я» от наплыва информации, прежде всего, негативно окрашенной, ограждается, отключается, и т.п.

Современный мир наступает на человека огромным выбором возможностей общения, контактов, виртуальных коммуникаций. Казалось бы, положительный фактор, позволяющий людям общаться на расстоянии, в таких огромных количествах превращается в отрицательный – пучина виртуальной жизни засасывает и увлекает, заставляет забыть о реальном, где, собственно, и происходит всё таки жизнь. Так и у героев Х. Лёчера есть опасность заблудиться не только в настоящем мире, но и в глобальной сети, которая стала виртуальным альтернативным миром для многих на сегодняшний день: «Enter»; поехали! Бит нажал на избранное и «постучался» к одной знакомой из Новой Зеландии. Off to bed, пошла спать, высветилось на экране. Потом он попробовал зайти к подруге в Брюсселе. Not found on this sever – не найдена на сервере. Он хотел, было, вернуться обратно в

132

Швейцарию, но нажал не на ту клавишу, и они оказались на Берегу Слоновой кости. Они заблудились!» [10, с. 369].

Возможность потери ориентации в бесчисленном множестве информационных возможностей огромна, показывает Х. Лёчер на примере компьютерной игры «Шанхай»: Север, Юг, Запад, Восток расположены совершенно произвольно по отношению друг к другу. Но когда удаётся расчистить центр, там появляется китайский дракон, символизирующий новую надежду [10, с. 369].

Однако в этой надежде и есть отличие Х. Лёчера от противников глобализации мира и мышления. Это расчищение центра означает, возможно, сохранение чистоты восприятия, живости ума. Х. Лёчер предлагает активно воспринимать чужое и незнакомое, не противиться ему, хоть и признавая необходимость определённой фильтрации. Нужно не становиться глухим ко всему из-за переизбытка чувств и эмоций, надо уметь находить нужное и ценное, давая тем самым новую надежду на развитие.

В «Документах Неуязвимого», в одном из эссе, одноимённый герой объясняет ребёнку: «Он ещё не научился с абсолютной уверенностью отличать Своё от Чужого. Потому что существует Чужое, которое представляет опасность, и ему, конечно, следует сопротивляться; но существует также Чужое, которое необходимо для существования Своего, и тогда это Чужое не нужно отталкивать, напротив, нужно его воспринимать, ведь может статься, что когданибудь мы сможем жить только благодаря наличию этого, когда-то Чужого, в нас» [14, с. 395].

«Чистый центр» может означать также и призыв Х. Лёчера отбросить уже имеющиеся у нас знания, которые, несмотря на их кажущуюся значительность и важность, могут мешать и препятствовать восприятию неизведанного и незнакомого. Как Неуязвимый старается найти новый дом для себя в качестве человека, который никогда не знал, что такое твёрдая земля под ногами, т.е. «забыв» о своей родине, родном языке, традициях своей страны для лучшего постижения новой, так и в концовке «Глаз Мандарина» устраивается генеральная уборка: Паст, главный герой, и Мандарин отправляют весь накопленный материал в «корзину» компьютера, и празднуют, таким образом, очищение: всё, что копилось и тщательно хранилось на протяжении всей жизни, безжалостно удаляется.

133

В этой связи снова вспоминается «принцип незнания», который интерпретировал Г. Гачев. «Если я, придя в другую страну, или знакомясь с новым человеком и идеей, заранее полагаю, что здесь встречу то же самое, что я уже знаю, но с некоторыми нюансами, - я слишком самоуспокоен, и, естественно, мозг мой ленив и самодоволен,

иподсунет мне привычную схему мира. Но если я войду с трепетным ожиданием встретить неведомое, парализую свои привычные схемы, попробую превратить свой ум в Tabula rasa, чтобы новый мир там беспрепятственно писал свои письмена, … тогда больше гарантии, что я постигну здешний образ жизни и мыслей», - пишет Г. Гачев [47, с. 45-46].

Мы видим, что Х. Лёчер не призывает спасать себя, во что бы то ни стало, утверждая, что только наше «Я» формирует центр вселенной

иего неприкосновенность является залогом нашего эмоционального и физического здоровья. Х. Лёчер считает, что наше «сегодняшнее Я» должно воспринимать многогранный мир с желанием найти своё «Новое Я», такое, каким оно могло бы быть. Его, по всей видимости, не пугает перспектива, что «Новое Я» скоро заменится другим, и так бесконечное множество раз. Ужаса в том, что его автобиографичный Неуязвимый состоит из кусочков, которые никак не объединяются в одно целое, он не видит, не признаёт в этом признаков отсутствия личностной целостности, напротив, в этом заключается идентичность героя – идея равенства всех составляющих и нежелание упорядочить то, что кажется хаосом (ведь упорядочение подразумевает иерархическую структуру, а её не может быть), кроме того, из этого хаоса может родиться другой, новый, первозданный мир.

Лёчер отрицает существование однородного, непоколебимого «Я», и призывает заменить его множественным «Я», с бесконечным числом возможностей, с незаконченностью и открытостью процесса её развития. Стирания личности не происходит, однако подчеркивается множественность «Я», развитие которого, видоизменение и реконструкция, нахождение нового «Я», его перерождение происходят постоянно.

Сточки зрения Е. Девульфа, на идеи Х. Лёчера об обогащении своей культуры посредством других, и, впоследствии, создания из них принципиально нового сплава, который, в свою очередь, будет также подвергаться постоянным изменениям, оказали сильное влияние работы М. Бахтина. М. Бахтин отрицал возможность существования

134

языка и культуры в качестве гомогенного закрытого пространства, а рассматривал их в качестве открытых, творческих, никогда не прерывающихся диалогов между субкультурами, причём каждая культура напоминает реку, которая находится в перманентном движении, и которая постоянно питает силу от многочисленных притоков [142, с. 176].

Схожая позиция у Э. Глиссана, который утверждает, что каждая культура вследствие воздействия других находится в состоянии постоянного развития и изменения [183, с. 166]. Подобное мнение мы встречаем у Н. Петякшевой, где «динамика интеркультурного взаимодействия заключается в том, что любая конкретная культура есть только транзит, а не конечный пункт» [71, с.16 - 21].

У Х. Лёчера есть размышление, которое также отображает его видение многоликого полотна мировой культуры: «Когда прядут нить, волокна закручиваются друг вокруг друга. И прочность полученной нити будет зависеть не оттого, что какое-то отдельно взятое волокно проходит через неё по всей своей длине…Её сила и прочность будут заключаться в постоянном и непрерывном переходе этих волокон из одного в другое» [29, с. 58].

Поэтому неуязвимый герой Х. Лёчера мечтает идти по всем направлениям и возвращаться отовсюду, пока каждое незнакомое место не будет напоминать родное, а своё казаться незнакомым, так, чтобы не было уже разницы между известным и неведомым. Неуязвимый переходит с одного языка на другой, и « не подразумевает для себя под ними иностранные» [7, с. 93]. Он вживается в чужой язык как родной, правильнее было бы сказать, что для него нет понятие «чужого», когда речь заходит о восприятии незнакомой культуры.

Он стремится к транснациональным контактам, обмену, диалогу, которые сделали бы возможным существование культуры в культуре, не сосуществование, а формирование новой субстанции. Это желание видеть мир транскультурным напоминает мнение Дж. Клиффорда, который дал определение восприятия мира как «ироничную игру похожести и непохожести, знакомого и неизведанного, игру «здесь» и «там»» [104, с. 146].

Исходя из такого восприятия существующих процессов, глобализация не только не ассоциируется у Х. Лёчера с концом мира и современной цивилизации, более того, он воспринимает её как его истинное начало: «Теперь, когда мир, наконец, един, а его части

135

объединяются, начинается его настоящая история, ведь до этого она была связкой локальных историй», - говорит Х. Лёчер [189, с. 500]. Поэтому Х. Лёчер стремится написать «планетарный роман», сделав глобальное восприятие мира литературной темой.

Индийский учёный А. Аппадурай считает, что если мы говорим о глобализированном мире, нам нужно смириться с тем, что результат будет текущим, фрагментарным и, скорее всего, недолгим [96, с. 337]. Х. Лёчер охотно мирится с этим фактом. В «Глазах Мандарина» происходит быстрая смена мест действия и событий, так что каждое последующее изменение хоть и дополняет предыдущее, однако, при этом, оставляет впечатление недосказанности, и складывается впечатление, что эта непрекращающаяся смена «картинок» - бесконечный процесс.

Глобализация творческого мира Х. Лёчера – также процесс, находящийся в состоянии постоянного развития и изменения. Если в «Осени в Большом Апельсине» и «Мире Чудес» мы глубоко изучаем и знакомимся с отдельно взятыми культурами, преследуя цель вести наиболее возможный конструктивный диалог, понять иную культуру, воспринимать её настолько полно, насколько возможно, то в «Неуязвимом» автор приглашает нас в путешествие по очень разным традициям и культурам. Они сменяют друг друга от репортажа к эссе, от хроник до путевых очерков, а у героя прочитывается явное желание соединить в себе, по возможности, элементы всех культур; речь идёт уже не о диалоге «Своего» и «Чужого», а, скорее, о создании «Общего». Эта идея ярко иллюстрируется в главе «Великий поступок» «Документов Неуязвимого», где кто-то хочет устроить пожар в музее восковых фигур мадам Тюссо, чтобы все фигуры великих мира сего слились в один силуэт.

Тогда как в ранней публицистике Х. Лёчера давление глобализации ещё не так велико, оно производит впечатление поступательного и более или менее постепенного, то в «условно романе» «Глаза Мандарина» культуры сменяют друг друга через каждые несколько страниц, причём не одна из них не выглядит самостоятельной, гомогенной, закрытой. Давление глобализации в творчестве Х. Лёчера увеличивается настолько, насколько оно приобретает в силе на сегодняшний день, в режиме реального времени. Ведь вопрос о соприкосновении с другими культурами, традициями, устоями – это не проблема лишь последних нескольких десятилетий,

136

хоть модное слово «глобальный» и позволяет сделать такие выводы. Р. Сафрански в эссе «Сколько глобализации выдерживает человек?» цитирует Ницше, Хайдеггера, Т. Манна, Энценсбергера: вопрос существовал так или иначе всегда, только дело в степени интенсивности, с каковой он влиял на человечество. Х. Лёчер целенаправленно затрагивает в «Неуязвимом» тему, что глобализация есть вовсе не такое новое явление, каким оно представляется многим. Например, такое качество человека, как страсть наживы, рассматривается Х. Лёчером в её прогулке по миру: она встречается в Перу, завоёванном испанцами, затем в Таиланде, во время грабежа и мародёрства бирманских войн, в древнем Риме и т.д. Х. Лёчер хочет показать, что люди, разделённые друг с другом в географическом и временном пространстве вели себя очень похоже, если не одинаково.

Х. Лёчер в эссе «Транскультурный новый год» (2000), вошедшем в «условно роман» «Глаза Мандарина», мечтает о глобальном транскультурном празднике Нового Года. «С каждым Новым годом люди дают себе обещания, однако уже через несколько недель нарушают их, и нужно ждать долгие месяцы, прежде чем дать себе перед очередным Новым годом новые обещания. Это совсем не то, что было бы, если уже через четыре недели пообещать себе исправиться к китайскому Новому году, и чуть чуть подождать до буддистского празднования, чтобы исправить то, что Вы нарушили в течение этого времени, а если Вы обещали себе что-то к мусульманскому празднику, но снова не сумели сдержать слово, можно реабилитироваться на праздновании иудейского Нового года, а там и до 31 декабря рукой подать…Мы называем это «Хоровод новоначинаний» или, менее поэтично, «Круглый Новый год», - пишет автор [10, с. 332].

3. 2. Интер-, мульти- и транскультурность как основное требование современности и объект исследования последних

десятилетий. Транскультурный характер публицистики Х. Лёчера

Такие понятия, как интер-, мульти- и транскультурность (какоголибо явления), являются на сегодняшний день широко обсуждаемыми, особенно среди западных исследователей. Понимание их неоднозначно, и является объектом дискуссий, более того, меняется взгляд по отношению к корню этих слов, так как изменяется интерпретация и самого слова «культура», которое также обладает

137

огромным количеством определений. Тем не менее можно говорить о том, что понятие «культура» долгое время ограничивалось единой нацией или группой народов, проживающих в рамках одной территории, что видно на примере определения, взятого из философского энциклопедического словаря: «В широком смысле культура есть совокупность проявлений жизни, достижений и творчества народа или группы народов».

Соответственно, ограничение понятия «культура» рамками одной нации и государства наделяло её такими признаками, как этническое самосознание и самоопределение, а также «размежевание» по отношению к другим нациям и культурам. Таким образом, можно утверждать, что «культура», в общем и целом, понималась как культура одного, отдельно взятого народа, которая, априори, отличалась от культуры других, и которой полагалось оставаться такой же специфичной и коренным образом отличающейся, чтобы сохранить себя в качестве таковой. В связи с относительной новизной понятий интер-, мульти- и транскультурности и отсутствием однозначной трактовки самого слова «культура» у В. Вельша можно встретить мнение, что «Проблемы концепции интеркультурности заключаются в том, что она тащит с собой груз и наследие традиционного определения культуры» [124, с. 34].

Таким образом, прежде чем раскрывать понятия интер-, мульти-

итранскультурности, следует определиться с пониманием слова «культура», каким оно видится автору данной монографии. Миграционные процессы, внедрение одной культуры в другую приводят к тому, что люди, относящиеся к разным национальностям, конфессиям и т.д., «живут в рамках одного государства, хотят так жить, и вынуждены так жить» [121]. Здесь речь идёт о сосуществовании в одном государстве коренного населения и иммигрантов, живущих, уже на протяжении нескольких поколений, в определённой стране, как, например, в Германии. В этом случае можно говорить о несколько вынужденном контакте разных культур в рамках определённого географического пространства, который может вести как к позитивному и конструктивному диалогу между культурами, так

ик неприятию друг друга, и, как следствие, конфликтам.

Эта мысль ярко проиллюстрирована К. Баде: «Передвижение человека от границы к другому человеку, тем самым, вхождение в его «границы», может вести к духовному обогащению» [121]. Но в

138

современной реальности это мультикультурное требование может вести также и к росту напряжённости, трениям, к конфликтам, в худшем случае может иметь своим следствием дестабилизацию, или даже групповые конфликты «всех против всех». Другим поводом для поиска новых определений явления «культура» являются процессы глобализации, когда возможности коммуникации, взаимосвязей культур резко увеличиваются, люди путешествуют во все уголки мира, используют для его освоения как традиционные, так и самые современные медии. Таким образом, мировоззренческие позиции определяются не только культурой своего народа и своей страны, но и многоголосием мировых культур.

В. Вельш считает, что современного человека можно назвать «культурным метисом» [123, с. 1018], потому что, кроме своей культуры, на него оказывает влияние также та, которая становится нам близкой по духу (из-за увлечений, хобби, разделения мироощущения представителей иной культуры и т.п.). К примеру, многие современные авторы признаются в том, что их мироощущение формировалось не только под влиянием культуры своей страны, но и под воздействием культур любимых ими авторов из Франции, Латинской Америки, России, Италии. Х. Лёчер не раз подчёркивал, что в становлении его в качестве писателя сыграли решающую роль труды португальского мыслителя, миссионера А. Виэйра, а Латино-Американский континент повлиял на формирование его мировосприятия. Его восхитило наличие столь разных культур, которые не только признают существование друг друга, но и превратились в одно многоголосое целое, оставив свои отличительные особенности, в то же самое время, переняв новые.

В данном случае, когда человек, проникаясь интересом к другой культуре, начинает акцептировать, принимать, а затем и соглашаться с ценностями иной культуры, мы говорим о добровольном познании других культур, хотя существует немало мнений об опасности глобализации и необходимости сохранения «своего» во что бы то ни стало. Тем не менее, процессы глобализации культурных контактов необратимы и неотвратимы, хотя, заметим, влияние культур друг на друга происходило всегда, что мы также отмечали в нашем исследовании. Но сейчас эти процессы приобрели ярко выраженный характер, постоянно усиливаются и катализируются мобильностью граждан разных государств, меняющих место жительство (часто навсегда) из экономических и других соображений. И, если уже сейчас

139

современного человека можно назвать «культурным метисом», то сложно сомневаться, что наши дети и дети наших детей будут ещё более «многокультурными», чем мы.

Именно этими двумя явлениями – усилением миграционных потоков и всепоглощающей глобализацией, объясняется возникновение дискуссии о мультикультурном обществе, интеркультурных контактах и транскультурной реальности. На сегодняшний день можно судить о том, что современные культуры более не отвечают прежним представлениям о закрытых единых национальных культурах. Сейчас понятие культура включает в себя единство множества различных идентичностей, и контуры определения «культура» перешагивают за границы одной национальности, а также и одного государства. Культуру сейчас можно рассматривать как явление, которое не депонирует, а передаёт, не отталкивает, а реконструирует и развивает.

Концепции интер-, мульти- и транскультурности отображают и разрабатывают эти изменения в сознании и действительности. Резюмируя проанализированные определения этих, достаточно современных, понятий, представляется возможным выделить основные черты каждого из них. Под интеркультурностью понимают толерантность, принятие, признание одной культуры другой/других в качестве равноправного партнёра. Это возможно, прежде всего, в том случае, когда носители определенной культуры воспринимают её не как нечто изолированное, неприкасаемое, а как открытое, впитывающее, готовое к изменениям. Во втором случае человек, рассматривающий свою культуру как монолит, будет уверен, что её надо защищать, так как чужое будет восприниматься как угроза и опасность. Таким образом, контакт с незнакомой культурой будет прерван, не успев начаться, и о межкультурной коммуникации не сможет быть и речи. В первом же случае результатом такого взаимодействия будет образование «параллельных обществ» [107], признающих друг друга.

В. Вельш подчёркивает, что само определение слова «культура», считающееся легитимным в обществе, активно воздействует на подсознание и поведение человека. Если принято считать, что культура – это гомогенное понятие, не приемлющее влияния извне, то человек, впитавший в себя такое представление, будет занимать позицию «Мы» - «Не мы», так как настроен он будет не на

140