Методология исследования политического. Основные подходы и направления. Коллективная монография

81

место. Собственное мнение таких мыслителей стало выше мнения отцов церкви, учивших, что не демократия, а именно монархия дана нам от Бога [36]. Мы признаем, что демократия, желая стать господствующей формой политического устройства, вообще «не ищет Божественной санкции власти» [37]. Более того, она выполняет роль своеобразного оружия руках Сатаны с помощью которого он уничтожает монархию, спасающую души граждан и утверждает ту, которая эти души губит.

Происходит это именно потому, что в людях господствует зло. Оно заставляет нас тяготеть к материальным ценностям в ущерб духовнонравственным. Постепенное распространение зла в мире привело к тому, что история рода человеческого почти подошла к своему логическому концу, и вместо правового государства и коммунизма нас ждет ужас царства Антихриста. Поскольку движения в этом направлении все равно избежать нельзя, всем людям доброй воли остается единственное средство – спасать свою душу. Надо ставить духовнонравственные приоритеты выше материальных благ, уходя от развития рыночных отношений, борясь за ограничение наших социальнополитических прав и свобод, которыми в первую очередь пользуется не добро, а зло, сидящее в каждом из нас.

В силу того, что представленные ценностно-целевые противоположности разнятся по географии своего распространения, будет уместным посмотреть на них с точки зрения геополитического подхода. Тут приходится признать, что в современных условиях, когда глобализация затронула все регионы Земли, ни о каком эндемическом поле сплошного господства того или иного ценностно-целевого набора в рамках конкретной социально-политической системы говорить не приходится. Сегодня мы имеем дело с перекрестным полем, в пределах которого на старые (традиционные) ценности и цели некогда принятые той или иной социальной системой, наслоились новые. Поэтому, хотя Россия и является более пятисот лет центром славяно-православной цивилизации, набор новых для нее ценностей и целей вписывает ее как «догоняющую» страну в рамки романо-германской цивилизации, ломающей прежние стереотипы социально-политической жизни. А резко возросший приток в столицу переселенцев с Востока вообще позволяет говорить о Московском

82

регионе еще и как о новой провинции арабо-мусульманского мира. Продолжающееся активное внедрение китайского элемента на территорию Сибири и Дальнего Востока констатирует факт распространения на эти земли ценностей и целей дальневосточной цивилизации, ведущей к очередному сужению славяно-православного мира.

Тем не менее, имеющиеся на сегодня ареалы распространения ключевых ценностей и целей позволяют определить типологию социальных систем, выделив мега-, макро-, мезо-, микро- и эгоуровни.

На мегауровне действуют социально-политические институты, сложившиеся в последние 90 лет. Это Всемирный банк, Всемирный валютный фонд, Совет по международным отношениям, Бильдербергский клуб, Трехсторонняя комиссия, НАТО и другие. Они связывают свои основные цели и ценности с идеологией мондиализма [38], сложившейся на базе эволюционирующего либерализма. Подавляющая часть государств планеты (включая Россию) охвачены этой идеологий и представляют собой сплошное геополитическое поле. Оно подчинено через свои светские власти ценностно-целевому набору, диктуемому этой политической силой. На макроуровне ценности и цели, как правило, связаны с теми социальными системами регионального масштаба, которые, согласно С. Хантингтону, представляют собой восемь цивилизаций, сохранившихся до наших дней, и ведущих за свое выживание упорную борьбу с ценностями и целями мегауровня.

На мезоуровне специфика ценностей и целей отражает особенности национальных государств, входящих в ту или иную цивилизацию. На микроуровне ценности и цели демонстрируют специфику структурных элементов этих государств, относящихся к местным регионам, социальным и политическим институтам, классам, группам, сословиям.

На эгоуровне в зависимости от степени социализации систему ценностей и целей выбирает сам человек или отдельно взятая семья, круг друзей или единомышленников.

Таким образом, на мегауровне шмиттовская дихотомия «друг – враг» выраженная в борьбе «своих» и «чужих», подкрепленной их верой в противоположные перспективы развития человечества, сводится к конфликту между сторонниками и противниками ценно-

83

стей и целей мондьялизма. На макроуровне противостояние «своих» и «чужих» ценностей и целей, представляет битву различных цивилизаций, заинтересованных не только в том, чтобы противостоять агрессивным выпадам со стороны мондьялистов, но и в том, чтобы расширить свое жизненное пространство за счет соседних цивилизаций и их населения. Мезоуровень представляет собой арену противоборства уже трех главных участников. Это мондьялизм, цивилизация и конкретное государство, входящее в нее и желающее сохранить свою национально-историческую специфику. Например, признаки такого противостояния можно наблюдать в конфликтах между Россией и Украиной, рассматривающей политическое лидерство России в границах славяно-православной цивилизации как угрозу своей самобытности. Борьба на микроуровне дополняется четвертой группой конфликтов, идущих между государственной властью и входящими в состав государства отдельными политическими субъектами. Показателем подобного противостояния можно считать конфликт между Грузией и ее православными субъектами

влице Абхазии и Южной Осетии. Отличительной чертой эгоуровня, помимо перечисленных черт, становится противоборство власти

сотдельными социальными группами, вплоть до конкретных личностей, не довольных ценностями и целями главных участников политического процесса.

Поскольку доминирование тех или иных ценностей и целей в ходе функционирования и эволюции социально-политических систем

вразличные периоды истории человечества было различным, можно выделить ряд этапов в их развитии. Здесь сразу следует указать, что диалектический подход, который положили в основу своих представлений о «политическом» К. Шмитт и Ю. Хабермас как два главных идейных противника, обязательно должен присутствовать в любом исследовании данной темы. Но, как нам представляется, рассуждения Ю. Хабермаса носят более продуманный характер, нежели выводы на этот счет К. Шмитта.

То, что Ю. Хабермас выделяет середину I тыс. до н. э. как начало нового этапа в истории политического, позволившего с помощью научного анализа подорвать вера людей в сакральность политической власти, не подлежит сомнению. Не подлежит сомнению и то, что эпо-

84

ха Средневековья также имеет свое историческое место, выработав

врамках политического свое понимание ценностей и целей. И, наконец, появление государств «ранней современности» в XVI–XVII вв. для социально-политической системы которых было характерно иное, нежели в предыдущую эпоху, прочтение того, что является ценностью, а что целью, также говорит о начале четвертого, но не последнего, как думает Ю. Хабермас, этапа в развитии политического.

Первый этап, связанный с формированием и развитием политического, длился с древнейших времен приблизительно до середины I тыс. до н. э. Его можно определить как религиозно-мифологический, поскольку на этом отрезке времени в силу неразвитости духовной культуры основной набор ценностей и целей ранних социальных систем отражал языческие первобытные устремления наших предков. Авторитарная форма правления видела свою главную функцию

втом, чтобы помочь своим гражданам не быть, а жить лучше. Поэтому материальные, как и плотские блага, доминировали во всех частях света. О том, что в людях господствует зло, речь также, в основном, не шла. Благодаря этому не сложилось учений о неизбежной деградации социальных систем и их конечном уничтожении. Исключение здесь составляли, пожалуй, только Египет, да и то времен фараона Аменхотепа IV и религиозно-философские представления царства Израиль, нашедшие свое политическое отражение в Пятикнижие Моисея.

Второй этап дальнейшей эволюции политического, начавшийся на рубеже VI–IV вв. до н. э. и продолжавшийся до 318 г., следует охарактеризовать как религиозно-философский. Именно на этом этапе в Индии, Персии, Китае и Греции были созданы религиознофилософские учения, пересмотревшие прежний набор ценностей и целей. Они «сняли» сакральный покров с политической власти и показали в первую очередь ее земную социальную природу, отпущенную богами как бы в автономное плавание. Продолжая рассматривать монархию в качестве важной политической ценности, политическое подводило людей к выводу о том, что в мире доминирует зло. Его можно исправить, отдав приоритет духовным ценностям, принеся им в жертву материальное благополучие людей. Но, как и в предыдущий период, здесь речь не шла о том, что история рода че-

85

ловеческого подходит к концу и действия направленные на спасение души должны занимать решающее место в жизни человека, общества и власти.

Все эти особенности начинают активно утверждаться в рамках политического только в период распространения христианства, особенно после того, когда оно в 318 г. стало государственной религией Римской империи, распространившей свою власть на весь север Африки, Ближний Восток, Южную и почти всю Западную Европу. Утверждение христианства на столь значительных территориях, расположенных в трех частях света, позволяет начать отсчет третьего этапа именно с этой даты.

Третий этап, длившийся с 318 г. по 1517 г., охватил почти всю эпоху средневековья, сделав христианские, а с VII в. еще и исламские ценности и цели важнейшими для социально-политической жизни огромного региона планеты. На этих ценностях и целях как на новом фундаменте поднялось сразу несколько цивилизаций, имеющих на тот момент целый ряд общих черт: романо-германская, славяно-православная и арабо-мусульманская.

Это позволяет характеризовать данный этап эволюции политического как религиозно-фундаменталистский. С точки зрения новых мировых религий в течение IV–IХ вв. были пересмотрены прежние положения о монархии как наиболее удачной форме правления. Правильной стала считаться только такая авторитарная форма правления, которая главной своей целью ставила спасение душ своих подданных. Причем, если арабо-мусульманский, а с VIII в. романо-германский мир утвердил принципы абсолютизма, позволившего сначала арабским халифам, а затем папам римским совмещать всю полноту высшей светской и духовной власти в одних руках, то славяно-православная цивилизация стойко держалась принципов соборной монархии и «симфонии двух властей». Они запрещали «священству» и «царству» подавлять друг друга, пресекая любое движение власти в сторону абсолютизма. На этом фоне стремление социальных систем и их структурных элементов к материальном достатку уступило место духовно-нравственным ценностям, помогающим человеку в первую очередь «обожиться», то есть стать ближе к Богу, а не к земным страстям. Признание того факта, что в людях

86

господствует зло вело не только к оправданию монархии, способной строгими мерами подавить в гражданах негативные устремления, но и заставляло верить в то, что временной промежуток между первым и вторым пришествиями Иисуса Христа есть последний период

вистории постепенной деградации человечества. Вслед за ним последует Страшный Суд и полное уничтожение земной цивилизации, растлившей себя похотью и гордостью.

Четвертый этап в развитии политического, ставший полным отрицанием системы ценностей и целей предыдущего периода, начинается с 1517 г., то есть тогда, когда Мартин Лютер вывесил свои знаменитые 95 тезисов, открывших ворота протестантизму, а вслед за ним утопическим и либерально-демократическим социальным программам, окончательно изменившим весь облик романо-германской цивилизации. В силу того, что восстание против папства быстро переросло в восстание против церкви, сделав основой новых учений сначала еретические, а затем развившиеся на их основе кабинетные представления мыслителей о благе и о том, что надо делать в данном направлении, уместно именовать указанный этап научно-теоретическим. Хотя монархия везде (за исключением США) сохранила свою социальнополитическую ценность, благодаря эпохе Просвещения в обществе снова утвердилось мнение о господстве добра в людях, утверждая идею прогрессивного поступательного развития человечества. Одновременно в мир вернулась роскошь как символ победы материальных ценностей и устремлений над духовно-нравственными требованиями, учившими власть и общество равнодушно относиться к богатству и славе.

Пятый этап, начавшись во второй трети XIX в., длится по настоящее время. Его характерной особенностью является то, что

вэти годы социология и политология, став самостоятельными фундаментально-прикладными науками об обществе, были активно включены в борьбу власти и оппозиции за коренное переустройство мира на принципиально новых основах организации социальных систем с особым комплексом ценностей и целей. И пока этот этап длится, у России почти нет шансов возродить себя как суверенное государство способное развить самобытную социально-политическую систему, опираясь на традиционные для ее коренных народов ценно-

87

сти и цели. Причины тому, во первых, заключается в заинтересованности в этом политической системы мегауровня, почти пришедшей к мировому господству и навязывающей свои представления о ценностях и целях российскому народу через действующую политическую систему, выстроенную согласно ее представлениям о власти и обществе. Во вторых, торжество прямо противоположных славяноправославной цивилизации ценностей и целей, взятое под защиту господствующей политической силой. К ним относятся: признание либеральной демократии высшей политической ценностью; признание доброго гуманистического начала в людях доминирующим явлением; приоритет материальных начал в обществе (финансовой выгоды над духовно-нравственной); вера в поступательное развитие человечества, позволяющая говорить о грядущем торжестве идеалов правового государства и гражданского общества как о перспективной долгосрочной политической цели, взятой на вооружение идеологией власти. В третьих, это эгоистические интересы соседних цивилизаций, имеющих свои виды на Россию как на территорию (новый филиал) продвижения собственных интересов и целей. В четвертых, эскалация внутрицивилизационных конфликтов, сделавших за последние двадцать лет славяно-православный мир самой «горячей» зоной внутрицивилизационных конфликтов. По числу разного рода междоусобных столкновений православные страны далеко опередили все прочие цивилизации.

* * *

Подводя общий итог сказанному, мы можем с полным основанием усомниться в выводах тех исследователей, которые полагают, что под воздействием новых вызовов современности ткань политического стала истончаться, угрожая превратить политику в административное манипулирование, а демократию – в ничего не значащую фикцию. Просто политическое, согласно диалектическим законам единства и борьбы противоположностей и отрицания отрицаний, стало эволюционировать от одного вида авторитарной формы правления к его противоположности.

Главным содержанием политического на сегодняшний день следует считать конфликт ценностей и целей мегауровня с ценностя-

88

ми и целями иных социально-политических систем на уровне цивилизаций, государств и их структурных элементов. Сложившееся кризисное состояние грозит перерасти в мировую катастрофу и погубить все мировое сообщество. И никакой «центризм как идейнополитическое движение, стремящееся сгладить эти противоречия» [39], здесь не поможет.

Дело в том, что бой сторонники мондьялизма объявили всем цивилизациям, государствам и их структурным элементам. Согласно идеологии мондьялизма, это борьба межу «демократией XXI в. и мракобесием Темного XI в.» [40]. Следовательно, это борьба на уничтожение. В ней, чтобы не говорили сторонники либерализма, доказывающие, что политическое ушло в прошлое, четко обозначены два противоборствующих лагеря. Это «друзья» мондьялизма и его «враги», верящие в разных богов и идущие к разным целям. Подавление оппозиционных сил открывает вождям мондьялизма путь к абсолютному господству над миром, поэтому прагматизм здесь приобрел свою высшую форму и стал символом пятого этапа в развитии «политического». Но будет ли шестой этап в его развитии или это надо понимать как начало Конца света?

Список литературы

1. Татищев В. Н. Разговор двух приятелей о пользе наук и училищах//Татищев В. Н. Избранные произведения. – Л., 1979. – С. 125; Карамзин Н. М. Записка о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях. – М., 1991; Энциклопедический словарь. – т. XXVIII (Россия и С–Саварна). Изд. Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон/Под ред. К. К. Арсенева, Ф. Ф. Петрушевского. – СПб., 1899. – С. 206; Советская историческая энциклопедия: в 16 т. – т. 1. – М., 1961. – С. 154; т. 12. – М., 1969. – С. 514/Гл. ред. Е. М. Жуков; Политическая энциклопедия: в 2 т./Председатель совета Г. Ю. Семигин. – т. 1. А – М. – М., 1999. – С. 8, 14; Большая Российская энциклопедия: в 30 т./Председатель науч.-ред. совета Ю. С. Осипов; Отв. ред. С. Л. Кравец. – т. 1. А – Анкетирование. – М., 2005. – С. 151; Большая энциклопедия: в 62 т. – т. 43. Руссо – Светоховский. – М., 2006. – С. 304; Шмидт С. О. Становление российского самодержавства; исследование социально-политической истории времен Ивана Грозного. – М., 1973; Медушевский А. Н. Утверждение абсолютизма в России. Сравнительное

89

историческое исследование. – М., 1994; Покровский М. Н. Русская история: в 3 т. – т. 1. – СПб., 2002. – С. 164; Семигин Г. Ю. Российские политикоправовые доктрины. – М., 2005 и другие. 2. Янов А. Великая самодержавная революция Ивана IV. http://exlibris.ng/kafedra/2006–11–23/4_ivan4.html

3. Третьяков В. «ВАУ!» вместо «АХ!»//Известия. 16 апреля 2009. 4. Кирдина С. Г. Институциональные матрицы и развитие России. – 3 е

изд., перераб. и доп. – СПб., Нестор-История, 2012.

5. Mouffe Ch. On the Political. L-N. Y.: Routledge, 2006. – P. 8–21, 29–34. 6. Хеллер А. Пересмотр понятия политического//Современная политиче-

ская теория. – М.: NOTABENE, 2001.

7. Гаджиев К. С. Политическое: концептуальное измерение//Кентавр. 1992. – №1.

8. Шмитт К. Понятие политического//Политология: хрестоматия/Сост. проф. М. А. Василик, доц. М. С. Вершинин. – М.: Гардарики, 2000. – С. 24.

9. Шмитт К. Понятие политического//Политология: хрестоматия/Сост. проф. М. А. Василик, доц. М. С. Вершинин. – М.: Гардарики, 2000. – С. 28.

10. Халипов В. Ф., Халипова Е. В. Власть. Политика. Государственная служба. Словарь. – М.: Лучъ, 1996.

11. Schmitt C. Legality and Legitimacy. U. S.C.: Von KleinSmid Library, 2004. – P.4.

12. Мор Т. Утопия/Роттердамский Э. Воспитание христианского государя. – М.: Мысль, 2001. – С. 245.

13. Гараджа В. И. Религиеведение. – М.: Аспект-Пресс, 1995. – С. 7–8. 14. Бессонов Б. Н. Социальные и духовные ценности на рубеже II и III ты-

сячелетий. – М., 2006.

15. Яновский Р. Г. Глобальные изменения и социальная безопасность. – М., 1999.

16. Казанцев А. А. Конфликтность модернизации, интеллигентность и бюрократия: сравнительно-политический анализ. – С. 7. http: www.Pojitstudies. ru/extratext/04/texts03–07.htm

17. Билль о правах в США, Всеобщую декларацию прав человека, Устав Совета Европы, Конвенцию о защите прав человека и основных свобод и т. д.

18. Маркс К. Капитал/К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2 е изд. – т. 23–26; Энгельс Ф. Анти-Дюринг/К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2 е изд. – т. 20; Данилевский В. Я. Россия и Европа. – М., 1991; Леонтьев К. Л. Цветущая сложность: Избранные статьи. – М., 1992; Леонтьев К. Л. Византизм

90

и славянство//Византизм и славянство. Великий спор. – М., 2001; Победоносцев К. П. Сочинения. – СПб., 1996 и др.

19. Маккиндер Х. Дж. Географическая ось истории//Полис. 1995. – №4. – С. 167.

20. Якунин В. И., Багдасарян В. Э., Сулакшин С. С. Новые технологии борьбы с российской государственностью. – М., 2009. – С. 22–75.

21. О стратегии развития России до 2020 года; О роли Партии в формировании и реализации стратегии социально-экономического развития России до 2020 года; Концепция сохранения и развития нематериального культурного наследия народов Российской Федерации на 2009–2015 годы; Обретение будущего: стратегия 2012 и др.

22. Путин В. В. Выступление на расширенном заседании государственного совета Российской Федерации «О стратегии развития России до 2020 года»/Вестник российской нации. 2008. – №1. – С. 31.

23. Программа КПРФ. – М., 1997. – С. 4. 24. Зюганов Г. А. Держава. – М., 1994. – С. 15, 34.

25. Варьяс М. Ю. Краткий курс церковного права. – М., 2001. – С. 25. 26. Шевченко В. Н. Жизнеспособность Российского государства как

философско-политическая проблема//Жизнеспособность Российского государства как философско-политическая проблема/Отв. ред. Шевченко В. Н. – М., 2006. – С. 5.

27. Путин В. В. Россия на рубеже тысячелетий//Независимая газета. 1999. 30 дек.

28. Ильин В. М. Слова и смыслы: опыт реконструкции основных политических понятий. – М., 1997; Политологическая энциклопедия: в 2 т./Под ред. Г. Ю. Семигина. – М., 1999. – т. 2. Цели политики. – С. 586.

29. Акорф Р. Л., Эмери Ф. И. О целеустремленных системах. – М., 1974. 30. Панарин А. С. Правда железного занавеса. – М., 2006. – С. 216–217, 225.

31. Пантин В. Н. Циклы и волны модернизации как феномен социального развития. – М., 1997.

32. Андреев И. Л. Современное представление о человеческом сознании. – М.: Научный эксперт, 2012. – С. 7–96.

33. Багдасарян В. Э. Феномен квазидемократии: критика процедуры политических выборов в исторической перспективе//Власть. 2006. – №5.

34. Матюшин Г. Н. Три миллиона лет до нашей эры. – М., 1986. – С. 124–128.