Методология исследования политического. Основные подходы и направления. Коллективная монография

111

чиняясь спонтанным спорадическим импульсам. Эти импульсы представляют собой остаточные структуры биологической реальности, еще не переработанной технотронной средой. А. Негри и М. Хардт в книге «Империя» называют это «биополитикой»47, спонтанными всплесками неструктурированного желания, эфемерно организующими вокруг себя виртуальные среды, а потом столь же быстро растворяющимися снова»48.

Однако неопределенность целей неравна их упразднению, и в этом смысле общество потребления, очевидно, не является постполитическим. В данном контексте больший интерес вызывает вопрос насколько оно «свободно» и «стихийно» в своем развитии. Тот же З. Бауман указывает на то, что «способ, которым сегодняшнее общество “формирует” своих членов диктует в первую очередь обязанность играть роль потребителей»49. Процесс формирования никогда не бывает стихийным, не имеющим конкретной цели.

Может ли модель общества потребления претендовать на статус социального проекта – вопрос, по-видимому, риторический. Хотя бы потому, что производство потребностей, не является составной частью глобального экономического исчисления, а представляет собой автономную переменную общественного развития, определяющую все остальные переменные. Ни одна страна не может быть исчерпывающе описана как общество потребления. Это лишь тенденция, которая проявляется в разных странах в той или иной мере. Общество потребления является закономерным порождением зрелого капитализма. Индивидуальное потребление в любом обществе составляет наряду с производством его базис. Но лишь на определенном этапе развития оно институциализируется, превращаясь в главный фактор экономического развития, ибо существование рынка относительно независимого от индивидуального потребления просто невозможно. Это обще-

47  Биополитика (греч. «biuz», «жизнь» и «poliz», «город», «государство») — управление людьми с помощью влияния на низшие телесные реакции, связанные с полом, сытостью, чувством комфорта и наслаждения. Термин постмодернизма. (Арктогея — философский портал).

48  Дугин А. Г. Философия политики / гл. Концепт постполитики. Сингулярное зрелище множеств.

49  Бауман З. Текучая современность. — СПб.: Питер, 2008. — С. 116.

112

ство, которое представляет собой органический синтез механизмов производства не только товаров и услуг, политических механизмов, культуры, но и желаний, интересов, потребностей, обеспечивающих их сбыт. При этом из всего обилия на первый взгляд автономных потребностей, выросших из желания подтвердить свой статус или достичь более высокого социального положения, система производства поощряет и удовлетворяет только адекватные ей потребности. Бодрийяр в своей работе «Политическая экономия знака» пишет о том, что в системе роста производства нет и не может быть независимых потребностей, существуют только потребности самого роста, потребности расширенного воспроизводства капитала и производительных сил. И если капиталу более выгодно производить ядерное оружие, чем финансировать школы, производство будет ориентироваться на ядерное оружие. Приведенный им пример с ядерным оружием свидетельствует о том, что не только индивидуальные потребности подчиняются соображениям статуса и престижа, но и государственные расходы, ибо ядерное оружие производится в настоящее время не столько с целью его реального использования, сколько с целью укрепления государственного престижа в мировом сообществе.

В современных обществах индивидуальное потребление основной части населения, хотя и в очень разной степени, выходит за рамки, диктуемые природными потребностями и превращается в ключевой фактор воспроизводства человека социального. Оно превращается в инструмент конструирования социальной идентичности и социокультурной интеграции в общество. Формируется социальная стратификация, в основании которой лежат различия в возможности доступа к пространству общества потребления. Ж. Бодрийяр говорит об едином и всеохватывающем процессе дифференциации людей с помощью объектов потребления. Он полагает, что такая дифференциация заменяет собой реальные противоречия общественной жизни, ведет к их рассасыванию и, тем самым – к исключению взрывчатых ситуаций из жизни социума. В этом обнаруживается специфический интеграционный эффект потребления, ибо, вступив в состязательную конкуренцию на уровне потребления, человек принимает предлагаемые правила общественной игры. Такая интеграция общества вовсе не означает установления равенства взамен существующих противоречий. Она

113

означает необходимость и возможность их трансформации в различие в стиле потребления: «Решение социального противоречия состоит не в уравнивании, а в дифференциации»50. Именно таким образом, производя многоаспектную дифференциацию, потребление способно заменить собой социально-политические и идеологические механизмы и осуществить интеграцию всего общества. Бодрийяр в своей работе «Обществе потребления» неоднократно возвращается к мысли, что вопреки видимости, создаваемой идеологиями, людей в развитых обществах связывают не демократические, эгалитаристские ценности, не вера в верховенство нации и права личности, а потребление, которое обеспечивает дифференциацию людей и их сходство, заданное определенными потребительскими моделями. Потребителей, предпочитающих продукцию той или иной компании, объединяет сознание общего благосостояния, общих интересов, общего ощущения, что о них заботится, их опекает, к ним приспосабливается целое общество, «поставленное на службу идее счастья».

В обществе потребления формируется «новый гуманизм», утверждающий свободу наслаждения жизнью и право каждого потребителя покупать то, что способно принести ему радость, предоставляющий схемы приспособления к обществу и рецепты комфортной жизни. Общество потребление способно производить бесконечное количество аттракторов социальной связи в виде ли владельцев определенной марки машины, приверженности ли к какому-то бренду или фанклубу поп-звезды.

Капитализм устойчив не потому, что он наиболее эффективно удовлетворяет нужды людей, а потому что наиболее эффективно навязывает эти нужды. Человек за редким исключением хочет того, что не производит общество. Ни одно общество не желает сохранения индивида, если он не разделяет его базовых ценностей. Общество, а точнее власть, «осознающая его интересы», желает сохранения индивида постольку, поскольку существование этого индивида воспроизводит вполне отвечающую ее (власти) целям социальную структуру, например, общества озабоченных отнюдь не переустройством мира потребителей.

50  Бодрийяр Ж. Общество потребления. — М.: Культурная революция, 2010.

114

Иерархия, оперирование с неравенством – множество

Общество потребления представляет собой определенную стадию развития капитализма. Поэтому рынок, неравенство и иерархия – его очевидные составляющие. Кроме того, по мнению, П. Бурдье51, рынок политики является одним из «наименее свободных рынков», а возможности конкретного агента в политическом поле определяются не только его политической позицией, но и позициями в других полях, общим объемом капиталов их комбинацией. В результате капитал концентрируется в руках незначительного количества лиц и неподконтролен основной массе людей. Соответственно большинству, не располагающему капиталом, для пользования этим рынком ничего другого не остается как делегировать свои права в пользу того или иного политического агента. Политические агенты, возглавляющие политические движения, и властные структуры используют эти права как средства завоевания политического пространства для реализации своих властных устремлений. И в этом смысле нельзя не согласиться с Гаэтано Моска, утверждавшего, что человеческое общество, по сути, не меняется несмотря на смену идеологических и социальных декораций, а за разговорами о прогрессе, демократии, развитии и свободе стоит неизменная и довольно эгоистическая человеческая природа. А также, что властные структуры обществ особым изменениям не подвержены, прежде всего потому, что и в древности, и в современности существует правящий, политический, класс (элита). И задача этого «класса» проста – властвовать, сохранять власть и бороться против тех, кто желает эту власть отнять или хотя бы просто уменьшить.

При таком понимание в обществе потребления лишь усиливается роль и значение, прежде всего, символического капитала и СМИ, от последних собственно и зависит его увеличение, изобретаются новые дисциплинарные пространства и практики, знаки различия. С одной стороны, идея отчуждения, в понимании Гегеля и Маркса, или упоминаемые Бодрийяром мифы о сделке с Дьяволом характерны для эпохи производства (рыночного капитализма с присущим ему стихийным разделением труда), а не для гедонистического мира потребления. С другой стороны, в этом мире, где человек становится

51  Бурдье П. Социология политики. — М.: Socio-Logos, 1993. — С. 58.

115

имманентен объектам-знакам, по сути, все человеческие отношения и идеи превращаются в знаки статусной дифференциации.

Любое общество производит дифференциацию, социальные различия,­ иерархию, а общество потребления с его продуктивистской системой, доводит эту функциональную «разность» до крайности. Неравенство – неизбежная черта обществ промышленного роста, присущий им способ существования. По мнению ряда социологов, именно сам рост является следствием неравновесия. И что именно необходимость самосохранения неэгалитарного социального порядка, социальной структуры, основанной на привилегиях, производит и воспроизводит рост как свой стратегический элемент. Бодрийяр рассматривал рост как компромисс между эгалитарными демократическими принципами и основным социальным императивом сохранения системы привилегий и господства.

Равенство в этом случае выступает вторичной ценностью и производной функцией от неравенства, оно выступает в форме алиби для сохранения системы. Даже если материальное равенство и будет достигнутовситуациироста,тонеравенствонеисчезнет,оносохранится, будучи перенесено в области знания, культуры, властных отношений. А неравенство в этих сферах устранить гораздо сложнее. Бодрийяр говорит о том, что в обычном питании, одежде, некоторых предметах домашнего обихода в западных обществах на уровне цифровых показателей просматриваются тенденции уравнивания. Однако возникают новые потребности, которые удовлетворяются очень неравномерно, например, потребности в чистом воздухе, воде и т. д.

Кроме того, в обществе потребления повседневная жизнь человека становится объектом технократического регулирования, по мере того как потребление попадает во все большую зависимость от техники, шире – от производства, становится как бы его продолжением, выполняя функцию спроса на продукцию производства. Регулирование повседневности осуществляется экономически, технически, политически и с помощью средств массовой информации. Проникновение регулирования в сферу повседневности привело к рождению новых крупных противоречий в общественной жизни, противоречий между массой потребителей и технобюрократическими центрами, рационализирующими общественную жизнь. В каком-то смысле общество

116

потребления оказывается вариантом тоталитарной социальной конструкции, просто «его тоталитаризм ненавязчив и маскируется под огромную, невиданную ранее, свободу выбора материальных благ»52.

В постполитике, по мнению ряда авторов, иерархия отсутствует, так как ее заменяет сетевой принцип. В этой системе окончательно исчезают касты, сословия, классы, профессии, этносы, конфессии, культуры. На их место приходит «множество»53. Бытие множества виртуально, и это единственный способ избежать той или иной формы иерархизации. А поскольку постполитика виртуальна в целом, то либеральное «равенство возможностей» превращается в «равенство действительностей», и происходит это, в свою очередь, за счет превращения действительности в возможность, виртуальность. Человек постполитики (сингулярность) может воображать себя в виртуальном мире кем угодно, это ничем не опровергается и ничем не подтверждается. В виртуальном мире «сингулярного зрелища» каждый полностью свободен от всех остальных, от мира, от самого себя, так как идентичность, в свою очередь, становится эфемерной и игровой.

Понятно, что такое виденье обусловлено анализом целого ряда тенденций общественного развития, особенно в части их виртуализации, однако автор не может не отметить, что именно этот момент постполитики в контексте модели общества потребления представляется наименее уловимым. И не только потому, что у виртуального пространства тоже есть «владельцы», а правительства многих стран ведут интенсивные поиски способов, позволяющих его контролировать. Видимо для «воцарения» множества должны произойти какието серьезные антропологические сдвиги, которые вызовут исчезновение целого ряда потребностей человека.

Коллективная идентификация – сингулярность

Экономика общества потребления опирается на новый тип личности. Ее ключевая характеристика – склонность к потреблению как способу конструирования своей идентичности. В силу этого полное

52  Беляков А В. Общество потребления / Большая актуальная политическая энциклопедия / А. В. Беляков и др. — М.: Эксмо, 2009.

53  Дугин А. Г. Философия политики / гл. Концепт постполитики. Сингулярное зрелище множеств.

117

удовлетворение даже основных потребностей становится невозможным, поскольку идентичность требует ежедневного воспроизводства. Отсюда парадокс высокой трудовой активности человека, который уже сыт, имеет крышу над головой и обладает достаточно обширным гардеробом54.

Одновременно с этим, происходит утрата человеком качества политичности, поскольку политическое онтологически коллективно, оно возможно лишь через отнесение себя к определенной социальности. На смену гражданину приходит потребитель, оторвавшийся от социальной ткани и обращенный исключительно на самого себя. Те способы, посредством которых потребитель объективирует себя в современном политическом пространстве – результат характерной для общества потребления консюмеризации сферы политики. Существенным образом изменяются механизмы политической идентификации: некогда консолидированные формы включения граждан во властные отношения трансформируются в такие способы политического участия, в которых субъект уже не выступает выразителем общего интереса, не исповедует определенную идеологию, его политические ориентации отличает высокая степень релятивности. Происходит индивидуализация и фрагментация социальной и политической действительности, включающая и фрагментацию социально-политического поведения каждого отдельного человека. Массовое политическое участие как феномен постепенно исчезает, политическое содержание вымывается из отношений между государством и обществом. Крупные/массовые политические партии дробятся, исчезают или теряют свою популярность во многом из-за ослабления классовых и идеологических идентификаций. Это освобождает все большее число избирателей от групповых политических ориентаций и соответственно от партийной принадлежности как инструмента политической идентификации. Граждане превращаются в свободных потребителей, предпочитая действовать индивидуально, в том числе и на политической сцене. Пространство общественно-политической активности стремительно пустеет. Признаком времени становится политическое равнодушие, которое

54  Ильин В. И. Общество потребления в России: Миф или реальность?

119

ниченного индивидуальным созерцателем. Это насилие “единственного” над “единственным” и во имя “единственного”»56.

Дисциплинарные практики, которыми постиндустриальные общества (общества потребления) формируют своих членов, обеспечивают свою интеграцию и легитимность властных структур, свое нормирование, определить довольно сложно. Они очень отличаются от дисциплинарных практик модерна прежде всего отсутствием четких дисциплинарных пространств и социокультурных образцов, в которых конкретизируется ясная морально-политическая идеология, социальный проект, позволяющий соотносить действия индивида с неким целым и общим, с тем что должно быть в результате обществом достигнуто. Кроме того, общество потребления на уровне массового сознания предоставляет бесконечную «свободу» выбора для индивида не только зубной пасты и машин, экзотических меню и рецептов долголетия, возможностей проведения досуга и образовательных услуг, но и религии, пола и формы брака, даты рождения ребенка, политических симпатий, и т. д. и т. п.

Однако это совсем не означает, что общество потребления это поле для игры без правил. Еще в конце прошлого века Г. Маркузе в своей работе «Одномерный человек» высказал мысль, что неумеренное потреблениесамопревращаетсявпотребность,контролироватькоторую индивид не способен, так как эта потребность порождается обществом и используется как новое средство контроля. Поскольку потребность сама становится производительной силой общества, то навязываемая им модель поведения, позволяющая исполнить главную роль – роль потребителя, носит характер добровольно-принудительный.

Бодрийяр в своей работе «Общество потребления, говорит о том, что не видит сил, способных изменить существующее положение вещей. Он констатирует лишь существование нецеленаправленных форм протеста, связанных с насилием или ненасильственных; таковы немотивированные преступления, депрессивность (усталость, самоубийства, неврозы), формы коллективного бегства от действительности (наркотики, хиппи, сегодня этот список можно продолжить еще

56  Дугин А. Г. Философия политики / гл. Концепт постполитики. Сингулярное зрелище множеств.

120

целым букетом молодежных субкультур). С его точки зрения, общество потребления ориентировано исключительно на «позитивное» удовлетворение желания. Но желание амбивалентно, его удовлетворение оставляет за скобками негативную сторону желания, которое подавляется и, не находя себе применения, кристаллизуется в огромный потенциал тоски. Этот потенциал вполне способен превратиться в деструктивную общественную силу, порождающую потрясающие акты немотивированного насилия. Но является ли немотивированный протест насильственным (убийства без видимой цели) или ненасильственным (неврозы), он в любом случае означает отказ от общества благосостояния как новой репрессивной системы.

Ценностная система – игра

Ценностные системы способны подчинять себе личности и большие коллективы. Известно немало различных вариантов надиндивидуальных ценностных комплексов – фундаменталистских, консервативных, синкретических, прогрессистских, социальных, политэкономических, классовых.

Потребление, превратившись из материальной в социокультурную практику, само по себе представляет законченную систему ценностей. Согласно Бодрийяру57, общество потребления мыслит себя именно обществом потребления, оно потребляет и хочет потреблять, не имея иной цели, кроме потребления, не имея впереди какой-либо утопии (оно мнит себя реализованной Утопией), воспринимает себя как конец истории. Дискурс потребления вместе со своим контрдискурсом, состоящим в морализирующем оспаривании ценностей потребления, создают представление о «цивилизации объекта», которая характеризуется пустотой человеческих отношений вопреки осуществляемой им мобилизации производственных и общественных сил. С одной стороны, экономическая система общества потребления интегрирует в себя механизмы культуры, с другой – культура в существенной мере превращается в отрасль рыночного производства. Феномены культуры (устойчивые формы взаимодействия людей, вкусы, ценности, нормы, инструменты коммуникации и т. д.) произ-

57  Бодрийяр Ж. Общество потребления. — М.: Культурная революция, 2010.