Методология исследования политического. Основные подходы и направления. Коллективная монография

101

Впечатления прошлого сохраняются в психической жизни масс, и всегда найдутся такие образы, которые можно оживить. Анализ особенностей психологии толпы дает нам основание сделать вывод, что воздействие на электорат и на политические процессы возможно лишь при учете иррациональных, внелогических факторов36. Установки и стереотипы, формирующиеся на бессознательном уровне, создают уникальный для каждой культуры фильтр восприятия социальной информации. Фильтр, который является одновременно и барьером в попытках сознания рационально выстраивать причинноследственные связи, предлагая уже готовые, опробованные некогда – в других социально-политических условиях – образцы решений, формируя своеобразную «нечувствительность к противоречиям».37 Отличительной чертой современности является широкое распространение политических технологий, в основе которых лежат научно выверенные способы управления общественным сознанием. Манипулирование иррациональными чувствами, мифологическими образами, усиление соответствующих стереотипов и установок в массовом сознании – одна из причин формирования «массового человека», деперсонализации сознания, что дает основания говорить о затухании, ослаблении феномена личности.

С политико-психологической точки зрения формирование политического сознания тесно связано с востребованностью эпохой особого психологического механизма личности. Социологический подход трактует личность как продукт социализации индивида. В этом смысле личность существует на протяжении всей истории человечества всюду, где существует человеческая группа в строго социологическом понимании этого слова: с разделением труда, ролями, статусами, – в которой формируется соответствующая ценностно-ролевая платформа общности. Однако есть периоды в истории человечества, когда изменения в социальном бытии требуют всемерного развития психологических сил личности, ее сердцевины – механизма самосознания. Исследователи называют два таких периода: поздний этап древнегреческой цивилизации и эпоху Возрождения. Когда родовая община уступает

36  Т.В. Карадже. Политическая философия. М.: Наука, 2007. Стр. 116..

37  Понятие, введенное Леви-Брюлем для характеристики особенностей первобытного (магического) мышления.

102

место полисной организации, а христианская община – республике, происходит усложнение социальной системы, возникает многообразие социальных ролей, и индивид оказывается в ситуации выбора – не только в переломные моменты своей жизни, но и в повседневной социальной практике. Распространенное в сложных социальных системах явление ролевого конфликта вынуждает человека вновь и вновь совершать поступки, а не просто действия. Оно сталкивает его с ценностной дилеммой (когда приходится выбирать между двумя значимыми для него ценностями, а в итоге, между двумя противоречащими друг другу образами «я»), решение которой может приводить к переосмыслению и перестройке всей архитектоники данной личности.

Таким образом, должна возникнуть ситуация выбора с высокими ставками, которая только и может послужить толчком к преодолению инерционности мышления и поведения. Толчком к совершению политического поступка. Когда группа или общество в целом осознает или предчувствует значимые потери и обретения, то дальнейшая социализация приобретает политический характер, предопределяя появление новых политических ролей или включая в ролевой репертуар индивидов существующие политические роли. Разные степени и формы политического участия предполагают выбор той или иной мировоззренческой системы или ее элементов, которые подлежат осмыслению в психической структуре личности. Процессы политизации сознания получают свое высшее выражение – уже на уровне формирования политического самосознания – в национальноосвободительных движениях, в защите государственного суверенитета, в борьбе с глобальными проблемами.

Условием политизации сознания могут быть не только серьезные политические события. Любая проблема человеческой жизни, которая осознается как значимая для жизни группы, не получая решения в рамках соответствующей сферы (экономической, военной, медицинской и т.д.) требует своего решения на политическом уровне. Индивиды вступают в политическую игру, осваивая новые роли, которые предполагают оценку происходящего через призму политических ценностей.

ХХ век – век всевозможных эмансипаций – продемонстрировал, что практически любая сфера человеческого бытия, даже са-

103

мая интимная, может стать полем политической борьбы. Процессы политизации сознания затягивают в свой поток филологов – составителей словарей, педагогов, организующих инклюзивное образование, санитарных врачей, отвечающих за умерщвление бродячих животных, профессоров, обучающих студентов началам биологии, переводчиков классики, затрудняющихся порой в подборе соответствующих языковых эквивалентов из соображений политкорректности.

На наших глазах самостоятельным направлением в политике стало движение за сохранение биоразнообразия планеты. Люди во всех странах оказались затронутыми глобальными проблемами: взрывной рост населения, особенно в странах третьего мира, разрушение среды обитания и гибель биоразнообразия, засуха и нехватка пищи, проблемы генных и медицинских технологий.

Трудно представить себе ситуацию выбора с более высокими ставками. Политизация сознания по отношению к этой сфере социального бытия послужила толчком не только к возникновению соответствующих общественно-политических движений и партий, но и захватила те области знания, которые не были напрямую связаны с политической сферой. Как уже говорилось в начале нашей статьи, биологическая наука занялась изучением политических аспектов жизни биосоциальных систем. Новые междисциплинарные исследования в области биополитики, социобиологии, этологии человека, социальной экологии, эволюционной психологии представляют огромный интерес для политической науки и становятся частью этой науки или обретают статус самостоятельных дисциплин. Эти направления предлагают новые методологические и мировоззренческие подходы, которые позволят переосмыслить и расширить представления о мире политического.38

38  Этология человека предлагает пути решения таких политических проблем как студенческие бунты во Франции 60-х годов ХХ столетия или набирающие силу этнические конфликты.

Современная бюрократия может быть объяснена на эволюционно-биологическом уровне. Она гипертрофирует эволюционно-древнюю тенденцию человека к формированию иерархий доминирования-подчинения. В то же время – идет вразрез с тенденцией устанавливать неиерархические (горизонтальные) связи между индивидами. (А.В. Олескин. Указ. соч. Стр. 308)

104

Список литературы

1. Карадже Т. В. Политическая философия. – М.: Наука, 2007. 2. Олескин А. В. Биополитика. – М.: Научный мир, 2007. 3. Ольшанский Д. В. Социальная психология «винтиков»/в кн.: Психо-

логия современной российской политики. – Екатеринбург: Деловая книга; М.: Академический проект. 2001.

4. Хейвуд. Политология. – М.: ЮНИТИ, 2005.

Политическое в контексте общества

потребления

Д. В. Томбу

Прежде всего, необходимо определиться с самим понятием «общество потребления». По сути, речь идет о совокупности общественных отношений, в которых ключевое место играет индивидуальное потребление, опосредованное рынком. Однозначное определение того или иного общества является всего лишь методологическим инструментом, который позволяет сфокусировать внимание на определенном типе социальных отношений и институтов. Поэтому использование понятия «общество потребления» не исключает иных определений той же самой многомерной реальности, например, таких как постмодерн или постиндустриальное общество. В любом случае, речь идет об описании состояния современного общества, характеризующегося индустриализацией и урбанизацией, стандартизацией производства, бюрократизацией общественной жизни, распространением «массовой культуры», абсолютизацией материальных потребностей человека и приданием потребительству статуса высшей социальной и нравственной ценности. Необходимость осмысления основных тенденций развития политической жизни, изменение содержания традиционных функций политики в контексте общества потребления представляется сегодня весьма актуальной. Так как, по мнению ряда авторов, в содержании современной политики, пронизанной духом консюмеризма, политического становится все меньше и меньше, происходит ее деонтологизация. То есть в эпоху постмодерна политика не просто фундаментально меняет свое качество, становится виртуальной, существующей только

106

в пространстве «презентации», а, превращаясь в «постполитику», «самоупраздняется»: «в постполитике все моменты политического либо отменены, либо спародированы»39.

Очевидно, что такое виденье конца политического носит вероятностный характер и исходит из аристотелевского понимания сути это явления. Согласно А. Г. Дугину, исчезновение политического закономерно и предопределено: «Принявшись за процесс модернизации политического, цивилизация стала на необратимый путь, неминуемо ведущий к постполитике»40. Автор связывает это превращение прежде всего с процессом десакрализации политики, составляющим «все содержание драматической истории политических институтов человечества», и формулирует семь основных моментов постполитики. А именно: медиакратия, бесцельность, множество, диктатура и закон, сингулярность, пацификация, игра. Для сравнения приведем сформулированные этим же автором ранее семь моментов политического: власть, цель (проект общества), иерархию (оперирование с неравенством), правовую систему, коллективную идентификацию, насилие и его легитимацию, ценностную систему.

По сути, сформулированные философские пределы фиксируют развитие основных политических категорий, таких как власть, иерархия, проект, насилие, коллективная идентичность и т. д. в традиционных и современных обществах. Рассмотрение обозначенных моментов политического и постполитики в контексте общества потребления позволяет, с одной стороны, увидеть их современные проявления, а с другой – вероятную направленность их развития.

Власть – медиакратия

Общество потребления – базируется на экономике предложения, то есть на производстве продукции с коротким жизненным циклом и постоянной потребности в ней. Власть – неизбежная часть процесса современного производства. Новая система создания материальных ценностей целиком и полностью зависит от мгновенной связи и рас-

39  Дугин А. Г. Философия политики / гл. Концепт постполитики. Сингулярное зрелище множеств.

40  Дугин А. Г. Философия политики / гл. Концепт постполитики. Сингулярное зрелище множеств.

107

пространения данных, идей, символов, то есть от системы массовых коммуникаций. Эти централизованно разработанные образы, идеи, символы, «впрыснутые» в массовое сознание средствами массовой информации, рекламой, способствовали стандартизации нужного поведения для индустриальной эпохи. В постиндустриальную эпоху этот процесс ускоряется и приобретает временный характер. Говоря о взаимоотношения СМК и социума, очень важно подчеркнуть практически тотальную включенность современного индивида в орбиту средств массовой информации. Потребители рекламы, электорат совпадают во времени и пространстве с аудиторией СМК. В результате происходит фундаментальное изменение в соотношении насилия, богатства и знания, которые служат элите для управления и контроля. И в этой ситуации массмедиа становятся силой, способной претендовать на власть над обществом. Э. Тоффлер в своей книге «Метаморфозы власти» практически предугадывает информационные войны: «Информационная бомба взрывается в самой гуще людей, осыпая нас шрапнелью образов и в корне меняя и восприятие нашего внутреннего мира, и поведение»41. В этой же работе он подчеркивает, что знание в современных обществах перекрывает достоинства других властных импульсов и источников и может служить для приумножения богатства и силы.

Высшей, абсолютной властью, по мнению ряда авторов в постполитическом контексте являются СМИ, медиакратия. Основной аргумент, как правило, заключается в указании на то, что сегодня «быть» в политике означает «быть показанным», «упомянутым», и т. п., а вся реальность сведена к мгновенной конфигурации экранного сообщения. Кроме того, с точки зрения А. Г. Дугина, власть медиакратии совершенно лишена содержания, длительности, смысла и бытия. Однако мнения по поводу проявлений, именуемых медиакратией, а главное, «масштабов» ее власти неоднозначны.

Сегодня под медиакратией понимается комплекс явлений участия журналистики в процессах, как-либо связанных с властными полномочиями; встраивания журналистики как системы в процесс

41  Гуревич П. Конфигурация могущества // Тоффлер Э. Метаморфозы власти. — М., 2003. — С. 9.

109

граммы – как аналог потребительского продукта, который должен отвечать интересам электоральной аудитории.

Врусле «маркетинговой» теории медиакратии к медиакратическим эффектам можно отнести, отмеченные еще Юргеном Хабермасом приватизацию и рефеодализацию политики, когда коммерциализация прессы, концентрация медиасобственности и контроля над СМИ превращает публичную сферу в совокупность «феодальных вотчин» отдельных политиков и медиамагнатов, а политический процесс – в частное дело медиакратической элиты. Хабермас также говорит о перспективе вторжения СМИ в частную сферу в целом, о ее завоевании сферой общественной. Однако в обществе потребления наблюдается скорее противоположная тенденция, происходит колонизация общественной сферы вопросами, ранее считавшимися частными и неуместными для публичного обсуждения. Согласно З. Бауману, сегодня идет процесс определения нового места общественной сферы как сцены, где перед всем обществом разыгрываются частные драмы, а точнее «общественные скандалы»43, публично раскрывающие, моральные недостатки

ичастную жизнь общественных, в том числе политических фигур. «Теперь многие наблюдают за немногими. Действующие лица поменялись местами», – пишет Бауман. Однако зрелища пришли на место надзора, не утратив своей дисциплинирующей власти. Просто подчинение теперь достигается посредством соблазна и искушения, проявляется в личине свободы воли, а не обнаруживается в форме внешней силы44.

Вкачестве негативных последствий обычно приводятся следующие тенденции45:

— провоцирование «упаковки политики» и «презентации», значащей больше, чем сущность;

— формирование негативных политических мнений и аттитюдов; — сокращение сроков политической жизни; — стимулирование равнодушия и политической усталости;

— гомогенизация восприятия политического поля подрыв его легитимности и доверия институтам демократии.

43  Бауман З. Текучая современность. — СПб.: Питер, 2008. — С. 58. 44  Бауман З. Текучая современность. — СПб.: Питер, 2008. — С. 94.

45  Бодрунова С. С. Медиакратия: атлантические подходы к определению термина. http://www.intelros.ru/pdf/mediafilosofia_2/13.pdf

110

Последняя тенденция проявляется особенно ярко. По мере формирования и упрочения консюмеристских тенденций, влекущих за собой существенное изменение места и положения человека в социальной среде, отношений между людьми, их ценностных ориентаций, на смену представительской демократии приходит феномен «рыночной демократии». То есть системы власти, организованной по аналогии с экономической системой, в которой продавцы – носители власти – меняют свои выгоды, статусы, привилегии на «поддержку» граждан, а политическое действие сводится к электоральному поведению, в рамках которого акт подачи голоса трактуется как «покупка» или «инвестиция». Власть фактически становится независимой от гражданского общества и выступает теперь одновременно в двух лицах: и как основной (может быть, даже единственный) заказчик политики, и как ее производитель. Замещение института представительства интересов социального заказчика в деятельности носителей власти на отношение купли-продажи создает возможность навязывать покупателю (гражданину) политическую продукцию (идеи, смыслы, решения, акции и т. д.), производимую исключительно в интересах производителя­.

По мере превращения социума в сообщество потребителей отношения между носителями власти (элитой) и подвластными (массой) теряют представительский характер и начинают строиться на принципах взаимовыгодного обмена. А поиск выгоды – политической, социальной, материальной – становится определяющим принципом коммуникации в системе «властители – подвластные».

Цель, проект общества – бесцельность

Миром, наполненным средствами, но печально отмеченным неопределенностью целей называет З. Бауман46 современное общество потребления.

Упразднение любой цели – важнейшая черта постполитики. «В постполитике Множество «сингулярностей» движутся спонтанно в виртуальном пространстве, созерцая заведомо бессодержательное нескончаемое «зрелище», потребляя его, не ведомое никуда, под-

46  Бауман З. Текучая современность. — СПб.: Питер, 2008. — С. 79.