Методология исследования политического. Основные подходы и направления. Коллективная монография

151

активных политтехнологий. Однако эти технологии делегитимизируют и собственно подрывают такие принципы демократии, как народное волеизъявление и публичность политики, подменяя ее симулякрами политического. Демократическое мнение, институты и процессуальность становятся фикцией, и в зависимости от того, на какой почве проявляются эти миражи (развитом Западе или модернизирующемся Юге и Востоке), по-разному проявляет себя химера «управляемой демократии», возникая как сочетание демократической ширмы и реально действующих механизмов либо олигархии, либо авторитаризма.

Впостдемократической системе власть народного представительства вытесняется властью иерархии, происходит постепенное формирование все более контролируемого и направляемого общества, в котором будет господствовать элита, тесно связанная с олигархическими, «офшорными» группировками. Освобожденная от сдерживающего влияния традиционных либеральных ценностей, эта элита не будет колебаться при достижении своих политических целей, применяя новейшие достижения современных технологий для воздействия на поведение общества и удержания его под строгим надзором и контролем.

Постмодернизм играл важную роль на этапе ультралиберальной модернизации России в начале 90 х гг. XX в. Постмодернистский ультралиберализм, примененный компрадорскими элитами и институтами России, жестко насаждал социальный беспорядок, провоцировал разобщенность, маскировал беспрецедентное ограбление общества узкой группой коррумпированных высших чиновников, сросшихся с местными и зарубежными бизнес-элитами и финансовыми кругами.

Современная эпоха, с одной стороны, открывает новые перспективы для развития, но с другой, – создаются предпосылки для элитарно-информационного и корпоративистского отчуждения человека от политики.

Вусловиях сохранения нищеты, роста неравенства и нестабильности мировых рынков и финансовых потоков многие сомневаются

втом, что «радужные возможности» глобализации будут реализованы. Другие же озабочены тем, что открытые рынки поставят под угро-

154

ческими препятствиями, временными расстояниями, социальными статусами и другими факторами, причем это разделение стало безжалостнее, чем когда-либо.

Полезно использование образных понятий постмодернистов: «Паноптикон» (М. Фуко) – «Синоптикон» (Т. Матисен) на современном этапе глобализации общественных мировых отношений.

Вусловиях реализации модели «Паноптикона», меньшинство, контролируя СМИ, наблюдает и следит за большинством. Модель «Синоптикона» предполагает обратное – большинство постоянно наблюдает за внешним образом стилем жизни и потребления избранной элиты (избранных стран), которые ему навязываются. Те немногие, что становятся объектом наблюдения («глобалисты» и «звезды» СМИ), выражают идею эрзаца тотального образа жизни, индоктринируемого наблюдателям всего мира. По сути, речь идет о власти, которая как бы, открыто, не приказывает, а через постоянное дискурсивное воздействие на различные структуры и уровни сознания навязывает желаемые ей стили, идеологии и практики.

Понятно, что глобализация создает различные условия для раскрытия постмодерна. Она поддерживает и отчасти воплощает постмодернизм и, в то же время сама несет его отпечаток.

Однако по существу отождествлять глобализацию с постмодернизмом неправомерно. Констатация «неупорядоченности» глобализации, – по справедливому мнению т. А. Алексеевой, – «указывает на три важных аспекта: во первых, на незавершенность процессов глобализации и ее постоянные метаморфозы, во вторых, на “кластерную” структуру современного общества, и, в третьих, на то, что она предполагает, возможно, иные типы упорядочения, существенно отличающиеся от привычных нам просвещенчески-модернистских».

Умногих представителей постмодерна возникает сомнение: примут ли грядущие мировые перемены форму «аутентичного универсального сообщества человечества» или они будут означать «гегемонистское навязывание избранных ценностей в виде мировой империи». В этой связи они считают основную причину агрессивности США в их стремлении унифицировать весь мир по своему образцу.

Постмодернистские концепции дискуссионны и противоречивы.

Вних много яркого, эмоционально выраженного материала и умо-

155

заключений; ими критикуется консьюмеристская демократия, ставятся острые проблемы общественного развития в XXI в. «Постмодернистское мышление» оказало влияние на множество областей: искусство, архитектуру, социальные науки. Одновременно известны его недостатки и слабые стороны. Некоторые теоретики пытаются объяснить постмодернизмом весь современный мир, вместо того чтобы из своеобразия этого мира вывести постмодернизм как одну из его тенденций, возможностей и надежд.

Всовременных условиях сложилось два подхода в социологическом изучении постмодернизма.

Во первых, – это «постмодернистская социология», которая развивается на основе концептуального аппарата радикальных постмодернистов, «разрывающих» отнологические, исторические

иэпистемные связи с модерном и традициями исследования его генезиса.

Во вторых, – это «классическая социология изучения мира постмодерна» (Э. Гидденс, Ю. Хабермас и другие), широко использующая как общепризнанный научный аппарат социологической теории, так и сопрягаемые с ним постмодернистские новации

иподходы для объяснения явлений информационной эпохи. Она выступает в единой парадигме изучения «распада организованного модерна» и перехода к «рефлексивной современности» и «посттрадиционному порядку», между которыми есть внутренняя логика взаимосвязей.

У каждого из этих подходов есть свои достижения, неопределенности и особенности исследований постмодернистских реалий.

Вцелом предметом «постмодернистской социологии» и «социологии изучения постмодерна» выступает сложная непредсказуемая социальная система, прежде всего, в виде потребительского, массового и индивидуализированного, видоизменяющегося общества; исследователями акцентируется внимание на изучении разнообразных субъектов, институтов, которые мало зависят друг от друга и в целях достижения своих, свободно выбираемых целей, стремятся преодолеть централизованный контроль. Изучаются плюрализм культур, распространяющийся на все формы жизни, многообразные социальные практики, традиции, идеологи и т. д.; исследуется хаотиче-

156

ское пространство и хроническая неопределенность, состояние беспокойства, в котором существуют интеллектуалы-интерпретаторы. Существенное внимание уделяется проблемам идентичности агентов, которая постоянно изменяется, но не развивается в определенно ясном направлении (как под воздействием внешних структур, так

ивнутренних трансформаций), исследуются временные выборы, объединения, распады связей разнообразных агентов, мало зависящих друг от друга, посредством анализа символических признаков, в качестве принципиального предмета изучения. Эти признаки в условиях неопределенности выражают определенную значимость для неких категорий агентов.

Рассматривается многообразие форм властных универсалий, в частности габитус – слепок объективных структур, воспринятых индивидом, глубоко укоренившихся в его сознании и «забытых», недоступных реальному осмыслению. Показывается, что развитие человеческой цивилизации идет в направлении утверждения мира симулиций и симулякров, которые буквально распространились на все сферы общественной жизни.

Вглобализирующемся обществе постмодерна потребительская стоимость заменяется символической: индивиды начинают приобретать товары, потому что они являются символами престижа и власти. Эти символы не только удовлетворяют конкретные потребности, но и служат отличительными знаками, свидетельствующими о принадлежности к конкретной группе, потребляемые товары, «символьный язык общения» (сила кода, матрица дискурса и т. д.) рассказывают практически все об их владельцах, принадлежащих к определенной потребительской массе.

Анализируется доминирование средств массовой информации

иих продуктов, подмена символами основной реальности, возрастающее контроля со стороны кода сигнификации, его эффективность (в сравнении с ранее известными социальными движениями, контроль над самим кодом, прежде всего, средствами массовой информации. Причем, современные СМИ практически тотально манипулируют и сами манипулируются кодом.

Особую значимость приобрело исследование знания как социально-политического дискурса, которое в условиях постмодер-

на знаменует свободу доступа к жизненным ресурсам и возможность их выбора. Рассматривается эпистема знания, являющегося одним из основных источников конфликта, нацеленного на перераспределение ресурсов среди агентов, роль эпистемных организаций в политике и др. Обращается внимание на роль дискурс-анализа; повышение значимости продукции интеллектуалов, ее универсальной валидности, к праву интеллектуалов выносить заключения о значимости локальных идей, их моральной ценности и другого.

Методологические приемы постмодернистских «социологий» различны: одни полностью отрицают классические подходы к изучению социума, другие – использует рациональные аспекты постмодернизма и классицизма для исследования феноменов постиндустиальной (информационной) эпохи. Широко используется концептуальный аппарат постструктурализма, иногда с добавлением некоторых элементов эмпирико-операционалистской направленности при «недоверии» «постмодернистской социологии» к общепринятой теоретической, философской и социологической терминологии эпохи модерна. Постмодернистами разрабатывается особая амбивалентная толерантная мораль. Известный российский социолог, профессор С. А. Кравченко считает, что «социологическая теория постмодерна должна освоить неодетерминистский характер новых социальных реалий»78.

Базовым принципом, задающим социетальную конфигурацию постмодерна, выступает «двойное кодирование». В общем виде код представляет собой определенную структуру правил означивания, имеющуюсвоюисторию(тоестьотсылающуюкпервотекстам)иконституирующую определенную поливероятностную конфигурацию содержания, зависящую от интерпретации. В парадигме «двойного кодирования» историческое (если оно признается) и cоциальное, ставшие предметом индивидуального потребления, должны описываться как симуляционные модели социального. По Бодрийяру, развитие коммуникации формирует явление массы, которая «не обладает ни атрибутом, ни предикатом, ни качеством, ни референци-

78  Кравченко C. А. Социология: парадигмы через призму социологического воображения. — М., 2011. — C. 305.

158

ей». «Массы не выражают себя – их зондируют. Они не рефлектируют – их подвергают тестированию. Однако зондирование, тесты, референдум, средства массовой информации выступают в качестве механизмов, которые действуют уже в плане симуляции, а не репрезентации». В такой ситуации репрезентация масс – молчаливого большинства – оказывается не более чем очередной симуляцией, исходящей из «полагания надежности» – наивной веры во всесилие рекламы, техники, политики, науки – смысла вообще. Масса не приемлет смысла и «интересуется лишь знаковостью», коммуникация для нее – беспрерывное поглощение знаков, обусловленное жаждой зрелища. В соответствии с этими подходами акцентируются сенсуализация, мифологизация, зрелищность, физиологичность, которые обозначают регрессию к архаике и конституируют расплывчатую, пеструю, изменяющуюся социальность как повседневность, постоянный и всеохватывающий общество маскарад.

В целом различные подходы в русле постмодернистской парадигмы исследования общества состоялись – их необходимо знать, критически анализировать и соответственно использовать, наряду с признанными социологическими подходами к осмыслению глобальной политической картины современности.

159

Политизация экономической сферы как проявление политического

Н. В. Деева

Взаимовлияние политики и экономики давно известно исследователям общественной жизни и, очевидно, даже неподготовленным читателям. Однако усложнение и ускорение процессов, происходящих в экономической и политической сферах, значительно трансформирует отношения всех участников политикоэкономических процессов внутри государств и в международных отношениях.

Взаимообогащение политической и экономической науки происходит и в сфере методологии. Методы, изначально применяемые исключительно в экономике, становятся все более востребованными. В первую очередь это касается количественных методов, основанных на математическом анализе.

Однако взаимовлияние проявляется не только в теории, но и на практике. Разберем более подробно возможные варианты политизации экономической сферы.

Одним из ярких примеров внутриполитического взаимодействия политики и экономики стал принятый в Российской Федерации в июле 2012 г. закон о статусе «иностранного агента» для некомерческих организаций (НКО), финансируемых из-за рубежа и занимающихся политической деятельностью.

НКО (некоммерческие организации, называемые в международной практике «неправительственные организации») являются одними из ведущих акторов гражданского общества. Исследователи

160

выделяют несколько классов НКО, в зависимости от того, на кого или на какие проблемы направлена их деятельность.

Первый класс – деятельность в отношении самих членов организаций:

— НКО взаимопомощи, объединения по демографическому или гендерному признаку, по сексуальной ориентации;

— НКО клубного типа.

Второй класс – решение определенных проблем, непосредственно не связанных с проблемами самих их членов:

— НКО социальной направленности, или благотворительные организации (решение комплекса проблем определенных категорий населения и конкретных типов проблем, например, проблемы бездомности или проблемы СПИДа);

— НКО экологической направленности (охрана природы, защита памятников культуры).

К третьему классу относятся правозащитные организации, как традиционного типа, так и группы гражданского контроля, включающие и контроль за действием исполнительной власти.

Четвертый класс состоит из НКО, которые содействуют деятельности других некоммерческих организаций в самом широком смысле. Сюда входят организации, специализирующиеся на правовом обеспечении НКО, совмещающие исследовательскую и образовательную деятельности, центры поддержки НКО, возникшие на основе целевых грантов иностранных фондов. К этому же классу относятся и НКО гражданских инициатив по содействию партнерским отношениям общества и власти.

Четыре класса НКО различаются, в частности, по степени «профессионализации» их деятельности. Если НКО первого и третьего класса действуют преимущественно на волонтерских началах, то НКО благотворительного профиля свойственна профессиональная работа в этом направлении, причем зачастую это профессионалы высокого уровня, превосходящие профессионалов государственного сектора.

Также НКО различаются по формам взаимодействия с властью. Для первого класса НКО властные структуры, в первую очередь, источник финансовых и иных средств для достижения своих целей.