Личность в цифровой экономике от психологической теории к бизнес-практике. Монография

что позитивная динамика финансового поведения студентов предсказывает становление взрослой идентичности. При этом депрессивные симптомы выступают медиаторами связи между финансовым поведением молодых людей и формирующейся взрослой идентичностью: снижение депрессивности ведет к усилению связи между финансовым поведением и идентичностью в молодости. Подобный результат связан с достижением финансовой независимости от родителей, ведением самостоятельных финансовых проектов и стабилизацией идентичности. В нашем исследовании мы также подтвердили связи между целесообразным экономическим поведением и достигнутой идентичностью, что поддерживает общий психологический механизм. Однако в отличие от китайских и североамериканских коллег, материалы нашего исследования демонстрируют качественный анализ экономического поведения, уточняя и дифференцируя структурно-ди- намические компоненты поведения личности в условиях стремительно меняющейся цифровой экономики, наиболее чувствительные к изменениям возрастного градиента. Кроме того, на основе полученных нами данных мы видим, что достигнутая виртуальная идентичность выступает тем фактором, который способен

противостоять регрессивным эффектам социальноэкономической неопределенности. И в этом наша работа значительно способствует пониманию психологических механизмов экономического поведения современной молодежи.

В европейском исследовании, посвященном финансовой идентичности и финансовому поведению [96], подчеркивается ведущая роль финансовой идентичности (достигнутой финансовой идентичности) в регуляции финансового поведения и финансового благополучия обучающейся молодежи, что, безусловно, поддерживается и результатами нашего исследования. Однако на материале лонгитюдного исследования авторы пока-

121

зали, что определяющим фактором в достижении финансовой идентичности является финансовое положение молодых людей (большинство из которых в период обучения в вузе зависит финансово от родителей): финансовая независимость определяет достижение финансовой идентичности. А здесь можно поспорить с авторами, поскольку, на наш взгляд, оба фактора — независимость и идентичность — являются взаимосвязанными, что формирует «порочный круг» зависимостей. В указанном исследовании авторы фактически фиксировали синхронное изменение в финансовом положении и в статусе финансовой идентичности студентов, что не дает оснований говорить о преимущественном влиянии ни одного из них. Мы же, принимая идеи отечественной психологии об активной роли и влиянии самой личности (субъекта/идентичности и пр.) на свое поведение и деятельность, склонны интерпретировать статусы идентичности как ведущие факторы, определяющие характер экономического или финансового поведения, а условия среды (например, положение финансовой зависимости или независимости от родителей) — как источники построения идентичности.

Выводы

–Проведенные исследования показали, что тип виртуальной идентичности (статус виртуальной идентичности) влияет на функциональные характеристики паттерна экономического поведения личности, а также предопределяет тип паттерна.

–Влияние статуса виртуальной идентичности на характеристики паттерна экономического поведения личности зависит от личностных характеристик индивида.

– Влияние статуса виртуальной идентичности на характеристики паттерна экономического поведения личности зависит от ряда сопутствующих жизни современного человека условий и факторов: где сила детер-

122

минации может варьироваться в зависимости от пола, возраста, экономического статуса, образовательного уровня, места проживания и прочих характеристик.

– Соотнесение показателей экономического поведения и виртуальной идентичности с психологическими и социальными переменными позволит в дальнейшем получить подтверждение роли различных факторов в экономическом поведении людей, демонстрирующих разные статусы виртуальной идентичности в различных социально-экономических условиях.

–Проведенные исследования показали, что статус виртуальной идентичности влияет на функциональные характеристики паттерна экономического поведения личности, а также предопределяет тип паттерна.

–Влияние статуса виртуальной идентичности на характеристики паттерна экономического поведения личности зависит от личностных характеристик индивида.

–Значительное количество зарубежных исследований, посвященных связи финансового или экономического поведения с явлениями идентичности (статусы, стили, процессы) преимущественно касается вопроса становления финансовой независимости среди обучающейся молодежи (студентов университетов и колледжей). Подобная постановка исследовательского вопроса, на наш взгляд, значительно сужает предметное поле и не позволяет осуществить качественный психологический анализ феноменов и явлений, связанных

сэкономическим поведением. В нашей работе мы преодолеваем узость проблематики связи экономического поведения и идентичности, демонстрируя детальный анализ факторов, условий и механизмов становления экономического поведения в условиях транзитивной цифровой экономики. И в этом видим значительное преимущество авторской концепции и исследовательской стратегии.

–В отечественных исследованиях экономическое или финансовое поведение рассматриваются без связи

123

Г л а в а 3

Обзор научных дискуссий по проблеме поведенческих

паттернов виртуальной идентичности

вцифровой экономике

3.1.Мета-анализ научных публикаций по проблеме поведенческих паттернов

виртуальной идентичности в России

иза рубежом

Новые формы социального взаимодействия в виртуальной среде привели к многочисленным исследованиям виртуального «Я», которое можно понимать как аспекты идентичности человека, которые они выражают в Интернете. Отдельные исследователи, такие как Gabarnet et al. [107] и Триберти и др. [108] стремились выяснить, сколько различных типов виртуальной самоконструкции могут иметь люди, будь то идеальная версия самих себя, исследование множества альтернативных идентичностей или даже выражение негативных черт, которыми они являются [110]. Однако ни одно исследование не ставило перед собой задачу собрать и синтезировать различные предложения, а также изучить, как они могут пересекаться.

Некоторые исследователи изучали, как разные переменные могут привести к разным формам виртуальной самооценки. Исследования, подобные тем, что провели Денга и Снодграсс, Forest and Wood и Мичикян и др. [111; 112; 57], анализируют взаимосвязь между самооценкой и тем, как люди создают свое виртуаль-

125

ное «Я». Есть исследования, такие как Fullwood et al. [113; 114] и Стримбу и О'Коннелл [115], которые рассматривают другие личностные переменные, такие как самооценка, или Бем-Моравиц [1116], Пэн [117], Ранзини и Лутц [118], которые изучали мотивацию людей к использованию онлайн-платформ. С другой стороны, исследования, подобные работам Leménager et al. [119] и Луй и др. [120] изучали, как тип виртуальной самооценки может быть связан с психологическим благополучием пользователей или чрезмерным использованием онлайн-платформы.

Вот уже несколько десятилетий важность самоидентичности признается важнейшим фактором психологической зрелости и эмоционального благополучия [121]. Эта обширная конструкция самоидентичности охватывает множество различных психологических функций и процессов, таких как самопознание, понимаемая как степень, в которой убеждения человека о себе четко осознаются и последовательны с течением времени [122], или самопрезентация, которая определяется тем, как человек сознательно или неосознанно передает информацию о себе другим [123].

Большинство онлайн-исследований идентичности сосредоточены на самопрезентации [124] [125], [126]. Социальные сети, такие как сайты социальных сетей, блоги и Интернет-знакомства, видеоигры требуют от пользователей сознательного создания виртуальных изображений самих себя. Один из способов понимания такой самопрезентации — это информация и материалы, которые люди выбирают и показывают другим в профиле социальных сетей. Исследования на тему виртуальной идентичности имеют большую актуальность в настоящее время, поскольку использование онлайн-среды присутствует в повседневной жизни все большего числа людей и может в определенной степени влиять на их офлайн-поведение и качество жизни [127; 128].

126

Более того, в последние годы растет беспокойство по поводу того, что может представлять собой злоупотребление виртуальными средами. Даже несмотря на включение расстройства, связанного с интернет-иг- рами, в DSM-5 [129], точные границы между полезным, развлекательным или проблемным использованием этих платформ все еще неясны. Понимание текущего состояния дел в отношении того, как люди интерпретируют свою виртуальную идентичность и ее потенциальную связь с офлайн-идентичностью, может быть полезно для всех, кто намеревается исследовать эту еще недостаточно исследованную тему.

Следует отметить, что в научной литературе по исследованию виртуальной идентичности существует множество альтернативных терминов [130; 131].

Был проведен анализ, задачей которого стало выявление всех статей, в названии, аннотации или ключевых словах которых упоминались четыре основных понятия: термины, относящиеся к онлайн-среде, личной идентичности, исследованию онлайн-идентичности и виртуальным представлениям. Для каждого из поисковых терминов, включенных в формулу, также был создан список альтернативных возможных терминов.

Альтернативными терминами, связанными с виртуальными средами, были «виртуальные сообщества», «Интернет», «веб-сайты», «видеоигры», «социальные сети», «онлайн-среда», «виртуальные платформы», «виртуальная реальность», «дополненная реальность».

Альтернативные термины для Я-концепции включали «самооценку», «самомыслие», «уверенность в себе», «самоопределение», самовосприятие», «самоконструирование», «идентичность», «личностную идентичность», «самопознание», «самость», «самореферентность», «самореференцию», «презентацию» и «самопрезентацию».

Альтернативными терминами, связанными с исследованием идентичности в Интернете, являются «Иде-

127

ализированное Я», включающее «идеальное Я», «идеальную версию», «проекцию», «реальное Я» и «самостоятельность».

Альтернативные термины, относящиеся к аватарам

идругим формам виртуальных представлений, включали «персонаж», «профиль», «виртуальное Я», «виртуальную личность» и «виртуальное представление».

Данный анализ основан на исследованиях в базах данных SCOPUS, PubMed, PsychInfo. Также проведена проверка базы данных BioMed Central ISRCTN. Кроме того, выполнен ручной поиск статей в четырех ключевых журналах (Computers in Human Behavior, Games and Culture, Games for Health, and Cyberpsychology, Behavior, and Social Networking, «Культурно-историче- ская психология», «Экспериментальная психология» (Россия), «Социальная психология и общество»). Всего поисковыми системами обнаружено 105 статей, и еще 59 найдены с помощью стратегии ручного поиска.

Из рассмотренных статей 44% посвящены веб-сай- там социальных сетей, 22% исследовали онлайн-виде- оигры, еще 21% посвящены онлайн-средам с использованием аватаров, и 9% изучали специализированные онлайн-платформы, например приложения для знакомств. Кроме того, были исследования (4%), которые включали более одного типа онлайн-среды. Качиоли и Муссап [132] включали как видеоигры, так и он- лайн-среды, опосредованные аватарами, тогда как Су [133] использовали более общий термин «онлайн-сооб- щества», который включал как социальные сети, так

исреду, опосредованную аватарами. Наиболее распространенными показателями личностной идентичности, использованными во включенных исследованиях, являются самооценка, самоэффективность и ясность самооценки. С другой стороны, конструкция виртуальной идентичности в основном исследовалась путем измерения несоответствия между самопрезентацией участников в виртуальной среде и их собствен-

128

ной оценкой своего «Я» в автономном режиме. Некоторые исследования дополняли это, сравнивая виртуальную идентичность участника с другими аспектами его личности, такими как его идеальное Я [134; 135; 136] или его «негативное истинное Я», понимаемое как те черты, которые человек признает как часть своей идентичности, но не выражает. из-за социальных ограничений [109]. В некоторых исследованиях несоответствие между виртуальной идентичностью человека и его реальным «Я» концептуализировалось как «обманчивое поведение» [117]. Кроме того, многие исследователи дополняли свои исследования другими переменными, связанными с психологическим благополучием участников, такими как тревога [132], нарциссизм или самообъективация [137; 138], или связанными с их онлайнповедением, такими как патологические игры [120], основная цель участников — использование конкретной онлайн-платформы [117] или чувствуют ли они себя безопаснее онлайн, а не офлайн [112].

В данном анализе представляем результаты исследований в соответствии с их контекстом и разделённые на четыре группы в зависимости от типа исследуемой виртуальной среды.

1. Среда, опосредованная аватаром

Учитывая характер некоторых виртуальных сред, которые содержат элементы как видеоигр, так и социальных сетей, но не принадлежат полностью ни одному из них, они выделены в отдельную категорию под названием «Среды, опосредованные аватарами». Эти среды характеризуются открытым миром, в котором пользователи могут взаимодействовать друг с другом через настраиваемые аватары, но не преследуют никакой конкретной цели, кроме социализации.

Исследования показали, что аватары могут выполнять разные функции для своих пользователей. Способы, которым пользователи создают свои аватары, различаются в зависимости от их желаемого использова-

129

ния в виртуальной среде. Гилберт и др. [127] заметили, что основные аватары пользователей (те, которые они использовали чаще всего) и их «альтернативные персонажи» (альтернативные персонажи, с которыми пользователи проводят меньше времени и которые обычно выполняют очень специфические функции) были наделены разными функциями. По данным Гилберта и др. [127], главный аватар в основном использовался для поддержания единообразной идентичности в виртуальной среде. Пользователи вложили в эту идентичность множество черт своего офлайн-я, но некоторые из них были улучшены. Альтернативные варианты использовались в основном для анонимизации их основного аватара в средах, где его можно узнать, но также и тогда, когда они хотели изучить альтернативное поведение или методы, которые не соответствовали бы личности, которую они создали для своего основного аватара.

Еще одна психологическая функция, которая являлась общей для первичных и альтернативных аватаров, заключалась в том, что Гилберт и др. [127] обозначили как «обратное улучшение», которое относилось к улучшению офлайн-навыков или качеств после экспериментов с ними в виртуальной среде. Это обратное улучшение может произойти даже у людей с патологическими социальными нарушениями, которые стали более экстравертными и улучшили свои социальные навыки после длительного пребывания в виртуальной среде. Этот эффект на самом деле является одним из основных компонентов терапии, включающей виртуальную реальность, поскольку она обеспечивает захватывающую, но безопасную среду, в которой пациенты могут развивать изменения. Эти изменения могут быть затем перенесены в их повседневную жизнь [139; 140].

Основные мотивы пребывания в виртуальной среде также могут влиять на то, как создается аватар и как он влияет на своего пользователя. Результаты исследования Триберти и др. [108] показали, что аватары, со-

130