Крайняя необходимость при угрозе морских аварий. Учебное пособие

истолковании в узком смысле они обязаны выполнять только чрезвычайную работу, связанную с конкретным видом опасности.

По целям чрезвычайные правомочия подразделяются на комплексные, когда опасность грозит всем видам объектов, и простые, когда только отдельные из них находятся в опасности.

По степени обязательности использования чрезвычайных правомочий последние подразделяются на обязательные, когда их выполнение императивно предопределено нормами международного и национального права, и добровольные, когда капитан и экипаж сами решают вопрос о том, следует ли им в конкретных условиях использовать чрезвычайные правомочия и выходить за пределы своих должностных обязанностей, действуя в состоянии крайней необходимости.

Чрезвычайные правомочия капитана и экипажа подразделяются на договорные, если их использованию предшествует заключение какого-либо договора (например, договора буксировки объекта по морю), и на внедоговорные, когда использование правомочий капитана и экипажа явилось следствием какого-то происшествия (например, столкновения судов).

Отсюда следует, что чрезвычайные правомочия капитана и экипажа весьма сходны по своему содержанию с их нормальными правомочиями, хотя и осложненными опасностью для людей, судна, груза и окружающей среды, а также полной или частичной утратой судном мореходности в связи с повреждениями от воздействия стихии и/или других внешних факторов.

На основе изложенного можно сделать следующие выводы:

1)международно-правовые стандарты мореплавания представляют собой совокупность апробированных морской практикой конвенционных и обычных установлений, регулирующих поведение капитана и экипажа как в нормальных, так и в чрезвычайных условиях мореплавания;

2)чрезвычайные правомочия капитана и экипажа являются специфическим видом правомочий, используемых в случаях возникновения угрозы для людей, судна, груза и окружающей среды;

3)нормальные правомочия капитана и экипажа направлены на обеспечение бесперебойной эксплуатации судна в соответствии с его

типовым назначением, а чрезвычайные правомочия направлены на предотвращение перерастания потенциальной угрозы в реальную с последующей трансформацией правомочий капитана и экипажа из обеспечения нормальной эксплуатации судна в спасание людей, судна, груза и окружающей среды от угрозы гибели [32];

4) успешная реализация чрезвычайных правомочий капитана и экипажа, то есть спасение людей, судна, груза и окружающей среды от гибели или ущерба влечет за собой переход от использования капитаном и экипажем чрезвычайных полномочий к использованию полномочий нормальных.

В связи с изложенным можно было бы дополнить ст. 61 КТМ РФ частью 2:

«Выполняя указанные обязанности, капитан и экипаж имеют право, если крайне необходимо, применять международные и национальные стандарты разумных намеренных и чрезвычайных действий для уменьшения или ликвидации опасности для людей, имущества и окружающей среды».

§ 2. Стандарты хорошей морской практики при аварийных случаях на море

Наиболее типичными видами международно-правовых стандартов безопасности мореплавания являются Международные правила предупреждения столкновения судов на море 1972 г. (МППСС-72).

Прежде чем стать международно-правовыми стандартами, МППСС прошли длительную эволюцию в виде международных и национальных обычаев, в результате чего стали стандартами обычной или хорошей морской практики, то есть такой практики мореплавания, которая надежно обеспечивала безопасное расхождение судов, если капитаны неуклонно соблюдали сложившиеся правила.

В Правиле 2а МППСС-72 указано, что «ничто в настоящих Правилах не может освободить ни судно, ни его владельца, ни капитана, ни экипаж от ответственности за последствия, могущие произойти от невыполнения этих Правил или от пренебрежения какой-либо предосторожностью, соблюдение которой требуется

обычной морской практикой или особыми обстоятельствами данного случая» [33].

Стандарты хорошей морской практики существуют во всех сферах международного мореплавания. Например, судно, становясь на якорь, не должно подвергать опасности другие суда, находящиеся поблизости. Оно не должно становиться на якорь очень близко к другим стоящим на якоре судам. Длина потравленного якорного каната должна соответствовать условиям стоянки (глубине, наличию мелей, других судов, стоящих поблизости, возможности изменения направления ветра, держащей силе грунта и пр.). При необходимости должен быть использован второй якорь [34].

В морской практике принято, что судно на ходу должно на безопасном расстоянии обойти стоящее на якоре судно. Однако судно на ходу и остановившееся судно не должны рассчитывать, что другое судно будет обходить его, если оно не лишено управления и не имеет соответствующих огней и знаков. В густом тумане без действующего радиолокатора нахождение судна на ходу вообще не может быть оправдано, оно должно стать на якорь, если это безопасно и возможно. При сближении судов у крутого изгиба реки (канала) с приливоотливным течением судно, идущее навстречу течению, обязано пропустить судно, идущее по течению [35].

Ряд стандартов хорошей морской практики предусмотрены для случаев плавания судов по мелководью, где движение судна создает поле гидравлического давления, величина которого тем больше, чем больше скорость судна и меньше глубина. Так, при глубинах меньше 1,5 осадки судна гидравлическое давление может отбросить нос судна в сторону, противоположную любому возвышению грунта или бровки канала, что может привести к столкновению со встречным или параллельно идущим судном [36]. Следовательно, в подобных случаях хорошая морская практика требует, чтобы судно, идущее по мелководью вблизи другого судна или судов, снизило скорость до минимально допустимой во избежание столкновения с этими судами.

Носителем знаний хорошей морской практики является в первую очередь капитан как наиболее квалифицированный и опытный судоводитель. Именно его штурманские знания, опыт их примене-

ния и способность правильно оценить все условия мореплавания позволяют стандартам хорошей морской практики играть роль надежного гаранта, если они используются, безопасности конкретного судна и людей на нем.

Следовать стандартам хорошей морской практики означает своевременно и тщательно учитывать ряд факторов и выполнять ряд условий:

—правильная оценка условий плавания, фактической и прогнозируемой гидрометеорологической обстановки, навигационногидрографической характеристики района плавания, а также возможностей судна и судовой техники. Например, капитан судна, которое следует в один из портов на берегах реки Сенегал (Западная Африка), должен знать, что в период половодья (с июня по октябрь) река Сенегал судоходна до порта Каес (888 километров выше устья),

апосле спада воды — до селения Подор (283 километра выше устья). До города Каес с 20 августа до 20 сентября могут подниматься вверх по реке суда с осадкой до 4,6 метра и валовой вместимостью до 2000 тонн, а с 14 июля до 10 ноября — катера с осадкой до 1,8 метра. До селения Подор в любое время года могут проходить суда с осадкой до 3 метров. Плавание по реке Сенегал осложняется сильными приливными течениями: 2 узла у селения Подор и 4 узла у порта Каес [37];

—тщательный и полный учет окружающей обстановки и ее изменений с наиболее эффективным использованием судовых средств наблюдения применительно к каждому конкретному случаю;

—правильный выбор времени, места и способа постановки судна на якорь;

—тщательный прием и сдача вахты, доведение до конца начатого маневра и пр. [38].

В связи с таким пониманием обязанностей экипажа по обеспечению безопасности мореплавания в зарубежной литературе отмечалось, что определение хорошей морской практики — это вопрос факта, и его следует решать, исходя из совокупности всех конкретных обстоятельств аварийного случая [39].

Требования, предъявляемые к хорошей морской практике, в значительной мере включены в Конвенцию ПДМНВ-78/98 (Приложение 2), в которой они обрели статус конвенционных стандартов,

сохранив одновременно и свой характер морских обычаев. Однако понятие «хорошая морская практика» столь многогранно, что никакая конвенция (или их совокупность) не в состоянии охватить своими нормами не только все возможные морские ситуации, но даже сколько-нибудь значительную часть их.

Термин «хорошая морская практика» используется в специальной литературе [40] и судебно-арбитражной практике [41] намного чаще, чем термин «обычная морская практика». Однако во всех таких случаях речь идет об «обычной» морской практике, то есть о таких стандартах поведения капитана и экипажа, которые признаются судебно-арбитражными органами в качестве правовых обычаев (как об этом указано в ст. 2а МППСС-72). Что касается термина «хорошая морская практика», то он означает то же самое, что и обычная, хотя акцентирует внимание не на содержании стандарта (обычая), а на четком, полном и своевременном выполнении капитаном и экипажем стандартов обычной морской практики. Отсюда следует, что правильнее говорить «обычная морская практика», оставив термин «хорошая» за пределами строго юридического анализа.

Если обратиться к судебно-арбитражной практике, где используются обычаи как источники права, то мы увидим, что, применяя термин «хорошая», указанные органы всегда имеют в виду обычную морскую практику.

Например, при расследовании столкновения судов «Атлантик Эмпресс» и «Эйджин Кэптэн», в результате которого оба судна погибли, нарушение «хорошей» (как было сказано в решении английского суда) морской практики проявилось, в частности, в том, что на «Атлантик Эмпресс» в момент столкновения вахту нес радиоофицер, не имеющий штурманского образования. Оба судна не вели наблюдения за окружающей обстановкой в условиях ограниченной видимости, не использовали радиолокаторы. На «Атлантик Эмпресс» в течение 6 месяцев не проводились шлюпочные учения, в итоге погибли 12 человек из 36 находившихся в спасательной шлюпке, которую спускали с этого судна [42].

Столь трагичные последствия рассмотренного столкновения объясняются тем, что ряд стандартов безопасного мореплавания, безусловно, известных капитанам судов, не был ими выполнен или

был выполнен несвоевременно и неквалифицированно [43]. Так, несение ходовой вахты радиоофицером, то есть лицом, которое не имеет такого права и не знает того, что должен знать штурман, должно квалифицироваться как грубое нарушение стандартов безопасности мореплавания, вследствие чего судно становится немореходным [44]. Последствия такой немореходности не замедлили сказаться.

На практике непредусмотрительность судоводителя может проявиться в недостаточно внимательном наблюдении за окружающей обстановкой, вследствие чего происходит запоздалое обнаружение опасности, в неполном или неправильном использовании технических средств судна, в несвоевременных и недостаточно решительных действиях, в нарушении местных и особых правил, а также правил плавания по системам разделения движения судов и т. д.

Например, нарушение местных правил может проявиться в сфере сигнализации. Согласно Правилу 34а МППСС-72 при повороте судна вправо должен подаваться один короткий сигнал, в то время как в морских и речных портах Нигерии (западный берег Африки) в таких случаях подаются четыре коротких звука, а затем, после паузы, еще один короткий звук [45]. Возможны и совершенно экзотические местные сигналы, которых нет ни в одном международноправовом акте. Например, судно, входящее в порт или следующее к причалу, подает два длинных сигнала гудком, а затем, через паузу, еще два длинных сигнала. Судно, следующее к выходу из порта или выходящее из порта, подает один длинный сигнал, а после паузы — еще один. Есть и другие местные правила, которые капитан судна обязан знать. Так, в порты Нигерии запрещен вход судов, «эксплуатируемых 15 лет и более», независимо от их технического состояния, наличия судовых документов и т. п. [46].

На основе сказанного можно заключить, что понятие «обычная морская практика» включает в себя не только собственно национальные и международные обычаи, но и любые иные международные и национальные стандарты безопасности мореплавания, в том числе местные правила, которые, в свою очередь, могут быть национальными или международными региональными. Капитан и экипаж должны знать все эти международные и национальные стандарты безопасности мореплавания и неуклонно выполнять их. Любое от-

клонение от неукоснительного и своевременного выполнения правил «обычной морской практики» чревато возникновением аварийных ситуаций.

Например, 17 января 1975 г. либерийский сухогруз «Америкэн Вит» следовал в полосе движения вверх по реке Миссисипи, когда впереди был обнаружен буксир «Мама Лере» с тремя баржами, груженными нефтью. Согласно местным правилам судно, идущее вверх по реке, обязано уступить дорогу судну, идущему вниз по реке или пересекающему ее, как в случае с буксиром «Мама Лере». Капитан буксира был уверен, что капитан т/х «Америкэн Вит» выполнит требования местных правил и поэтому вел свой буксирный караван, не меняя курса и скорости. Однако капитан сухогруза решил «рискнуть» и, вместо того чтобы уменьшить скорость и пропустить буксир, увеличил скорость до максимально возможной, пытаясь опередить буксирный караван и не уступая ему дорогу. Видя, что теплоход быстро приближается к нему, капитан буксира попытался избежать столкновения, переложив руль «лево на борт» и дав машинам «полный ход назад», что было весьма опасно для буксира, ибо за кормой был буксирный трос, который на заднем ходу мог намотаться на винт. Иначе говоря, капитан буксира действовал в состоянии крайней необходимости. Однако действия буксировщика оказались безуспешными, ибо груженные баржи продолжали двигаться по инерции и увлекли за собой буксир. В 12 час 42 мин произошло столкновение, в результате которого все три баржи взорвались и две из них затонули, буксир «Мама Лере» получил ряд тяжелых повреждений, разлившаяся нефть загрязнила большой участок реки и берега.

Расследование, проведенное американским судом, показало, что основными причинами столкновения явились грубое нарушение местных правил судоводителями, и в первую очередь капитаном т/х «Америкэн Вит», а также нарушение ими правил хорошей морской практики. Все убытки от столкновения суд возложил на владельцев т/х «Америкэн Вит» [47].

Следовательно, для капитана и экипажа недостаточно знать стандарты безопасности мореплавания и применять их. Не менее важно делать это четко, правильно и своевременно. Иначе говоря, в понятии «обычная морская практика» есть два взаимосвязанных факто-

ра: первый — это сами стандарты безопасного мореплавания; второй — точное и своевременное их выполнение. Первый фактор носит абстрактный характер и обозначает сформулированные в международном и национальном морском праве конвенционные, законодательные и обычные нормы безопасного мореплавания, а второй обозначает качественность и эффективность их применения, то есть первый фактор можно условно приравнять к материальным, а второй — к процессуальным нормам обеспечения безопасности международного и национального мореплавания.

Всвязи с этим можно сделать важный вывод о том, что понятие «обычная морская практика» (ст. 2а МППСС-72 и другие акты) не идентично понятию «хорошая морская практика», ибо обычная морская практика — это сами международные и национальные стандарты безопасности мореплавания и их применение (в том числе в аварийных случаях), которое, тем не менее, не исключает возникновения аварийной ситуации, в то время как хорошая морская практика — это также стандарты безопасности мореплавания, но примененные эффективно и своевременно, что исключает возникновение аварийной ситуации.

Не случайно судебно-арбитражные органы, рассматривая дела об авариях, ссылаются на нарушение правил хорошей морской практики, ибо если бы капитаны и экипаж следовали данным правилам, аварий бы не было [48].

Учитывая важность соблюдения капитаном и экипажем правил хорошей морской практики, можно было бы предложить Кодекс хорошей морской практики, в котором были бы приведены основные стандарты безопасности мореплавания (например, «безопасная скорость», «надлежащее визуальное и слуховое наблюдение», «полная оценка ситуации», «надлежащие и ээфективные действия» и пр.) и

ккаждому из них — перечень конкретных правил хорошей морской практики.

Взаключение следует сказать, что стандарты обычной (хорошей) морской практики применяются как при нормальной эксплуатации судов, так и при аварийных случаях, когда стандарты обретают чрезвычайный характер, предопределяемый в значительной мере видом и особенностями грозящей опасности. Именно в таких ситуациях

возникает потребность действовать в состоянии крайней необходимости. Акцент при таких действиях делается на правильность выбора стандарта чрезвычайных действий, поскольку срочность принятия решения и невозможность, в большинстве случаев, перепробовать поочередно несколько способов борьбы с опасностью, пока не будет найден оптимальный, накладывают на капитана и экипаж особую ответственность. Цена ошибки в подобных случаях нередко равнозначна гибели людей, судна, груза и причинению ущерба окружающей среде.

§ 3. Классификация аварийных случаев до начала материализации опасности

Стандарты чрезвычайных действий можно подразделить на два вида:

1)Предупредительные стандарты чрезвычайных действий на этапе до начала материализации опасности.

2)Спасательные стандарты чрезвычайных действий на этапе после начала материализации опасности.

Предупредительные стандарты чрезвычайных действий применяются в условиях только еще возникающей или могущей возникнуть опасности: при получении судном аварийного навигационного предупреждения о приближающемся шквале, аномально высоких волнах («волнах-убийцах»), айсберге, крупных плавающих льдинах, цунами, торнадо, урагане, плавающей мине, покинутом экипажем судне, полузатопленных неизвестных объектах и т. д.

Спасательные стандарты чрезвычайных действий применяются

вусловиях уже возникшей опасности: произошло столкновение судов, судно село на мель, на нем произошел взрыв или пожар, началась течь и т. д.

Общим для предупредительных и спасательных стандартов чрезвычайных действий является то, что те и другие применяются в условиях опасности, хотя и разной степени. Рассматривать это соотношение предупредительных и спасательных мер при возникновении морской опасности целесообразно на каком-либо конкретном ава-

рийном случае, особенно если одновременно взаимодействуют ряд факторов, влияющих на выбор стандартов чрезвычайных действий в состоянии необходимой обороны.

Для такого анализа весьма подходит известная катастрофа с пароходом «Титаник», случившаяся 15 апреля 1912 г. в Северной Атлантике.

П/х «Титаник» был построен почти одновременно с однотипным лайнером «Олимпик». Оба судна принадлежали компании «Уайт Стар», которая задалась целью построить два плавающих дворца, способных создать пассажирам не только сказочный комфорт, но и обеспечить самое быстрое пересечение Атлантики на борту судна. Спуск «Титаника» на воду произошел 31 мая 1911 г. в Белфасте. Посмотреть на картину спуска лайнера собралось более 100 тыс. человек. После пуска нескольких ракет корпус судна весом в 26 000 тонн заскользил вниз по слипу, влекомый собственным весом. При этом «Титаник» развил скорость в 12 узлов (около 23 км/час), прежде чем шесть якорей и две толстые якорные цепи, весившие каждая 80 тонн, остановили его. Весь процесс спуска занял 62 секунды. Затем буксиры подвели его к достроечным причалам, где в течение десяти месяцев он должен был оснащаться оборудованием и пассажирскими каютами.

«Титаник» представлял собой уникальное для своего времени сооружение. Его валовая вместимость — 46 328 тонн, длина — 270 метров, ширина — 28 метров, высота от ватерлинии до шлюпочной 81 палубы — 18,5 метра, высота от киля до конца труб (их было четыре) — 53 метра. По сути, в высоту это был дом в 11 этажей. Два поршневых двигателя создавали мощность в 30 000 л. с., турбина низкого давления имела мощность 18 000 л. с. Предельная скорость — до 23 узлов (примерно 41,4 м/сек). Двадцать спасательных шлюпок были рассчитаны на 1178 человек (в среднем по 59 человек в каждой)[49].

Эксплуатация судна началась со 2 апреля 1912 г. в Белфастском заливе. Совершив несколько маневров и определив максимальную возможную скорость, приемная комиссия определила диаметр циркуляции, когда судно, идущее по прямой линии полным ходом, перекладывает руль на левый или правый борт и описывает круг.