Конфликтология. Психологические теории, системы, технологии. Коллективная монография

характеристик – героическая, не должна отражаться в СМИ, так как для того чтобы бороться с терроризмом, необходимо уничтожить его прежде всего символически. В этом заключается основная функция СМИ. В биографии террористов, как правило, присутствует раннее отсутствие родительской заботы и внимания, а также травмогенная юность, проведенная в лишениях, унижениях, утратах (дома, близких, имущества, социального и материального статуса и т. д.). Их сознание, как правило, наполнено устойчивыми представлениями об исторической несправедливости по отношению к собственной нации и сильные эмоциональные связи. Для журналистов важно подробно останавливаться на социальных факторах формирования личности террориста, чтобы выделить наиболее уязвимые места. Задача прессы заключается в том, чтобы продемонстрировать, что террорист – это человек, который подвергся воздействию негативных социальных и психологических факторов. Понять логику террористов необходимо для того, чтобы защитить население от возможных террористических атак и предупредить создание обстановки, способствующей появлению новых террористических актов. Профессионализм руководителей СМИ заключается в том, чтобы публикации не привели к деморализации общества и властных структур, не посеяли ненависть, нетерпимость. Э. Радзинский пишет: «Самое ужасное в терроре не то, что он рождает страх, а то, что он рождает в сердцах ненависть, изгоняя из них любовь. А когда в сердцах нет любви, толерантности, из них уходит Бог».

Журналист, руководитель СМИ должны соблюдать принципы толерантности, так как любые неосторожные высказывания могут глубоко ранить людей, вызвать чувство нетерпимости. 4 сентября 2004 г. после террористического акта в Беслане обозреватель газеты «Известия» И. Петровская писала: «В дни подлинной национальной трагедии никому и в голову не пришло отменить развлекательную рекламу («Такое-то пиво – больше позитива»). Никто не почесался подкорректировать программу, чтобы не задевать чувства убитых горем своих собратьев».

Для успешной информационной борьбы с терроризмом журналистам следует четко выражать осуждающую гражданскую позицию, чтобы быть неким орудием «психологической войны» против террора. Одна из задач, которую необходимо осуществлять с помощью СМИ, – показать, что действия террористов бессмыс-

161

ленны и не приводят к достижению планируемого ими результата, что неправомерные деяния всегда наказываются.

В рамках конфликтологического подхода проблема терроризма рассматривается также с точки зрения процесса ведения переговоров. Переговоры с преступниками следует рассматривать как вид убеждающей коммуникации между специалистом-переговорщиком и лицом (лицами), совершающим преступное деяние, направленной на пресечение преступления, предупреждение совершения преступных замыслов и сохранение человеческих жизней.

Существуют две противоположные стратегии ведения переговоров: «жесткая» и «мягкая». Одними из первых авторов первой были американские исследователи С.Сиджел и Л.Фурекер. Они утверждали, что уступка одной из сторон в процессе переговоров приводит к ужесточению другой. По их мнению, для успешного исхода переговоров начинать следует с завышенных требований и демонстрировать неуступчивость. В противоположность им Ч. Осгуд выступал с «мягкой» линией поведения на переговорах, согласно мнению которого наибольшую выгоду можно получить только при помощи взаимных уступок.

Целью переговоров является пресечение преступления (террористического акта) с наименьшими потерями.

Из этой цели вытекают следующие задачи:

-оценка ситуации;

-выигрыш времени для принятия решения;

-спасение жизни и здоровья граждан;

-пресечение преступного замысла;

-задержание преступников.

Как правило, предметом переговоров часто выступают вопросы освобождения заложников, предоставления продуктов питания для заложников, условия, предъявляемые захватчиками, и т.д.

Переговоры с преступниками имеют психологическую специфику по сравнению с другими видами переговоров. Их основными особенностями являются:

-вынужденный характер;

-переговоры ведутся с явным врагом, не скрывающим своей враждебности;

-участников переговорного процесса нередко определяют именно противники;

162

-наличие опасности для жизни переговорщиков;

-невозможность отказаться от их ведения без принятия других мер по достижению планируемых целей и др. [2]

Процесс переговоров с террористами – это убеждающий вид коммуникации, имеющий специфические особенности, такие, как вынужденный характер переговоров, опасность для лица, выполняющего переговоры, высокая мера ответственности за исход переговоров. Поэтому к личности переговорщика предъявляются особые требования, обусловленные также их высокими профессиональными навыками и умениями.

В современной геополитической ситуации угроза терроризма стала повседневной для рядовых граждан и политиков многих стран. Различные регионы мира, такие, как Индия, Турция, Великобритания, Индонезия, Пакистан, Афганистан, Ирак, Сирия, Израиль, Россия, США, Франция и Германия и др. подвержены террористическим атакам. В связи с этим противодействие терроризму становится одной из основных задач обеспечения национальной безопасности для страны и мирового сообщества в целом.

Современные террористы активно используют для реализации собственных целей глобальные мировые ресурсы распространения информации и вызывают, таким образом, системную реакцию, которая распространяется не только на непосредственных жертв теракта и их близких, но и на все население в целом. В результате изменяется массовое сознание людей, возникают панические реакции, состояния тревоги и беспокойства, что негативно сказывается на психологическом здоровье граждан и их трудоспособности.

Литература

1. Гозман, Л. Я. Политическая психология / Л.Я. Гозман, Е. Б.Шестопал. – Ростов-на-Дону: Феникс, 1996. – 445 с.

2.Караяни, А. Г.Прикладная военная психология /А.Г. Караяни, И. В.Сыромятников. – СПб.: Питер, 2006. – 480 с. – (Серия «Учебное пособие»)

3.Марьин, М.И. Психологическое обеспечение антитеррористической деятельности / М.И. Марьин, Ю.Г. Касперович. – М.: Издат. центр «Академия», 2007. – 208 с.

163

4.Никитин, А.В. Терроризм как форма девиантного поведения (Криминологический аспект): дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.08: / Никитин Андрей Валентинович – Санкт-Петербург, 2003. – 155 с.

5.Психологи о терроризме («круглый стол») // Психологический журнал. – 1995. – № 4.

6.Соснин В.А., Современный терроризм. Социальнопсихологический анализ / А.В. Соснин, Т.А. Нестик. – М.: Институт психологии Российской академии наук, 2008. – 240 с.

7.Тхостов, А.Ш., Мотивация террориста /А.Ш. Тхостов, К.Г. Сурнов // Национальный психологический журнал, 2007. – № 1. – С. 27-32.

8.Щербакова Л.Ю. Виктимологический аспект преступности: современная теория и практика: дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.08 / Щербакова Лариса Юрьевна. – СПб.:2005. – 163 с.

9.MoghaddamF.M. Fromthe terrorist point of view: What They Experience and Why They Come to Destroy. Praege security international. Westport, Connecticut, London, 2006.

4.2.Виктимность в конфликтологии

(И.В. Бакунова, Л.И. Макадей)

Виктимология в буквальном смысле означает «учение о жертве» (от лат. viktima – жертва и греч. logos – учение).

Поскольку данная область научного знания возникла на стыке междисциплинарных наук: криминологии, уголовного права, юриспруденции, то и существующие определения отражают специфику подхода каждой из них.

Виктимология – это отрасль криминологии, или частная криминологическая теория и, следовательно, развивается в ее рамках [5].

Виктимология – это вспомогательная для уголовного права, уголовного процесса, криминалистики междисциплинарная наука о жертве преступления. Она существует и функционирует параллельно с криминологией [4].

Виктимология – это общая теория, учение о жертве, имеющее предметом исследования жертву любого происхождения как криминального, так и не связанного с преступлениями [2].

164

Отцом виктимологии по праву считают Б.Мендельсона, который заявил о необходимости ее создания. Следует отметить, что в определении функций виктимологии ученые проявили единодушие и сочли что это изучение жертвы и разработка мер её безопасности.

В то же время ученые расходятся в определении предмета виктимологии. Так, некоторые исследователи считают, что жертва в качестве предмета виктимологии не может рассматриваться до тех пор, пока не будут обоснованы объединяющие всех жертв качества стать потенциально таковыми.

Если учесть тот факт, что жертвами, ставшими таковыми в силу различных обстоятельств, можно считать как потерпевших от правонарушений, так и жертв стихийных бедствий и экологических катастроф, то следует признать, что виктимные ситуации у них разные, следовательно, определение предмета виктимологии в виде жертвы несет в себе противоречие.

Особый интерес, с точки зрения психологии, представляет такое явление, как виктимность – способность человека при определенных обстоятельствах и некоторых психологических особенностях быть вовлеченными в преступление [3].

Ученые единодушны во мнении, что жертва преступления (потенциальная, реальная) наделена определенными качествами, специфическим поведением, социальным положением, провоцирующим преступника совершать насильственные действия, причиняющие вред физическому здоровью, наносящие моральную травму, а также материальный вред пострадавшему [2]. Поэтому говоря об определенных качествах, влекущих за собой перечисленные последствия, имеют в виду индивидуальную виктимность.

Термин «виктимность» ввел Л.В. Франк, подразумевая потенциальную способность стать жертвой преступного поведения, в то время как данной ситуации можно было избежать [7].

В.И. Полубинский определяет индивидуальную виктимность как свойство данного человека, обусловленное его социальными, психологическими или биофизическими качествами (либо их совокупностью), способствующее в определенной жизненной ситуации формированию условий, при которых возникает возможность причинения ему вреда противоправными действиями [4].

Получается, что в силу личностных факторов оказаться жертвой преступления человеку помогает стечение определенных обстоятель-

165

ств: внешние факторы, виктимность конкретного индивида и преступник, который провоцирует проявление этой виктимности.

В отечественной виктимологии выделяют такие категории виктимности, как индивидуальная, групповая и массовая. Индивидуальная виктимность – это интегрирующее качество личности, включающее личностные качества, поведение, положение в обществе, которое обусловливает возможность причинения вреда носителям данного качества [1].

Групповая виктимность является характеристикой отдельных категорий населения, которых объединяет наличие каких-либо общих качеств, указывающих на их предрасположенность оказаться потерпевшими [1].

Массовая виктимность выступает в качестве реализованной виктимности и представляет собой социальное явление, имеющее сложную структуру, отражающую структуру преступности, содержит потенциальную и реализованную групповую виктимность, объектновидовую виктимность и субъектно-видовую виктимность [1].

Виктимность может быть виновной, невиновной и неосторожной. Виновная виктимность выступает следствием противоправного поведения жертвы. Невиновная виктимность распространена среди детей; жертв преступной агрессии, выполняющих свой служебный долг; жертв, имеющих психические и физиологические особенности. Неосторожная виктимность характерна для преступлений, совершенных по неосторожности. Личность посредством выбранных ею моделей поведения и образа жизни несет моральную ответственность за создание криминогенной ситуации [1].

В.С. Минская отмечает, что поведение потерпевшего спровоцировало данное преступление. Она приводит классификацию поведения жертв преступлений в зависимости от уровня их социальной опасности. Она выделяет следующие виды поведения потерпевших:

-противозаконное воздействие пострадавшего: социально опасное покушение на интересы общества или конкретной личности, поставившее ее в состояние необходимой обороны или вызвавшее состояние сильного душевного волнения;

-преступные действия пострадавшего, нарушившие нормы административного, гражданского права или дисциплинарного устава;

-причиняющие обществу наименьший вред преступные действия пострадавшего, приведшие к нарушению норм нравственности.

166

B.C. Минская приводит также классификацию, основанную на поведении потерпевших непосредственно перед преступлением или в момент его совершения:

-физическое насилие;

-оскорбление;

-попытка применения физического насилия;

-психическое насилие – угроза физическим насилием, уничтожением или повреждением имущества виновному;

-необоснованный отказ оплатить бытовые услуги, освободить жилище;

-насильственное изгнание субъекта из его жилища;

-необоснованные имущественные притязания потерпевшего;

-кража.

Б. Холыст систематизировал пострадавших, в зависимости от характера их действий и влечений. К группе «невиновных» он причислил большой круг людей, которые становятся потерпевшими из-за особого профессионального либо материального положения. Сюда можно отнести нечаянно встречаемых лиц, «попавшихся под руку» преступнику в подходящих для совершения правонарушения условиях.

Д.В. Ривман полагает важным осуществлять систематизацию потерпевших: по возрасту; ролевому статусу; тяжести преступления; индивидуально-психологическим особенностям; по уровню вины потерпевшего; половой принадлежности; характеру поведения пострадавшего. Личности, рискующие быть потерпевшими, ведут себе по разному: агрессивно либо другим вызывающим способом; пассивно, уступают давлению; выражают абсолютное недопонимание хитростей и уловок правонарушителей либо проявляют простую неосторожность. Их действия могут быть правомерными либо правонарушающими, в том числе и противозаконными.

Таким образом, виктимность как свойство личности, обуславливающее потенциальную возможность оказаться вовлеченным в преступление, подразумевает наличие у человека субъективных и объективных предрасположений, в силу которых человек не в состоянии противостоять преступнику по не зависящим от него обстоятельствам (объективные причины: превосходство в силе, агрессивность, вооруженность преступника) и нежелание, неумение оказать сопротивление (субъективные причины).

167

С позиций конфликтологии представляется интересным рассмотреть вопрос о виктимной предиспозиции, как возможной провокации конфликта, или наоборот, как стратегии избегания конфликта путем подчинения своих интересов интересам оппонента.

Научное сообщество психологов, юристов, социологов, конфликтологов волнует вопрос о том, когда и при каких обстоятельствах происходит процесс превращения лица в жертву преступления, так называемая виктимизация.

Виктимизация рассматривается как процесс или результат повышения уровня виктимности лица или определенной социальной группы.

Процесс виктимизации подразумевает цепочку последовательных явлений, от формирования преступного мотива путем провокационных действий со стороны потерпевшего, взаимодействия в определенных жизненных обстоятельствах до преступных последствий от совершенного преступления [1].

Первый уровень включает данные о непосредственных жертвах агрессивно-насильственных преступлений, находящихся в материалах уголовных дел, или о латентных жертвах, обнаруженных вследствие виктимологических исследований.

Второй уровень включает данные о членах семьи жертвы, о пострадавших от преступлений, совершенных в отношении их близких.

Третий уровень составляют другие социальные группы, которым в результате непрямого воздействия мог быть причинен вред.

Четвертый (социальный) уровень предполагает совершение преступления для всего общества [1].

Г. Шнайдер считает, что виктимизация и криминализация имеют одни и те же источники. Он считает, что потерпевший и преступник – субъекты, которые взаимно определяют и взаимообуславливают действия друг друга.

И.А. Папкина выделила три взаимосвязанных, динамических блока, определяющих потенциальную, поведенческую и реализованную виктимность.

Первый блок модели образуют причины потенциальной виктимности, ее психологическая структура, включающая в себя элементы недостаточной подготовленности к действиям в криминально опасной ситуации, личностные негативные качества и до-

168

минирующие отрицательные психические состояния, в первую очередь, эмоциональные состояния.

Второй блок модели позволяет проанализировать особенности реального виктимного поведения потерпевших в ситуациях преступных посягательств.

Втретий блок модели включена реализованная виктимность, позволяющая оценить тяжесть последствий виктимных действий и наметить мероприятия по реабилитации, снятия посттравматического стрессового расстройства.

Иногда в момент совершения преступления жертва провоцирует преступника. В особенности это касается преступлений, совершаемых лицами, отбывшими наказание в местах лишения свободы. Подобная ситуация формируется, когда конфликт между преступником

ижертвой проявляется при совместном употреблении спиртных напитков, наркотиков, психотропных веществ и т.д. [5].

Вданном случае речь идет о межличностном конфликте спровоцировавшем преступное поведение.

Внутриличностные конфликты в криминальной виктимологии не были оценены с точки зрения их дезинтегрирующей приспособительной деятельности, являющейся результатом столкновения и борьбы мотивов, интересов, ценнностей, убеждений, мировоззрения [5].

Внутриличностные конфликты для виктимологии значимы тогда, когда виктимное поведение провоцирует появление личностных кризисов, приводящих к виктимным поведенческим реакциям: страх перед возможностью не справиться с экстремальной ситуацией, неумение обратиться за помощью, негативный личный опыт отстаивания своих интересов, когда по причине слабости, беспомощности, наличия стрессовой ситуации, провоцирующей ослабление реакций человек поступился своими интересами, что называется «дал слабину» и оказался в невыгодной ситуации. Данные ощущения могут накапливаться и приводить к неадекватным действиям при попадании в сходную ситуацию, что способствует занижению самооценки [4].

Нереализованные и неразрешенные внутриличностные конфликты формируют связанные с психическими свойствами жертвы виктимные комплексы:

169

▪комплекс мнимой жертвы (трусость, паникерство, предположения о наличии постоянных угроз безопасности со стороны окружающих);

▪комплекс притворной жертвы (своим нытьем и страхами притягивающей беду).

Ролевые межличностные конфликты могут приводить к формированию специфических виктимных комплексов, реализующихся в деструктивном поведении:

▪комплекс жертвы-дитяти (воспроизводство депрессивных состояний посредством провоцирования межличностных конфликтов своим поведением при полном «детском» нежелании ничего исправлять);

▪комплекс жертвы-подкаблучника (коллекционирование депрессивных состояний в силу осознания своей беспомощности, немочи, несостоятельности, загнанности обстоятельствами и собственными обязательствами);

▪комплекс безвинной жертвы (самооправдание, непогрешимость и невиновность – вот основные черты такого состояния, приводящего к чувству вины со стороны окружающих и постоянному контролю над ними) [4].

Специалисты по транзактному анализу утверждают, что, эксплуатируя свои комплексы и манипулируя другими, люди провоцируют других и играют определенные роли с целью потакания себе в чувствах вины, боли, страха, возникавших ранее в сходных ситуациях.

В научной литературе дискутируется вопрос о зависимости виктимности и стиля воспитания в семье.

В отечественной литературе предложена классификация стилей семейного воспитания подростков с акцентуациями характера

ипсихопатиями, где также указывается, какой тип родительского воспитания способствует возникновению той или иной личностной деформации, в том числе и виктимности [6].

Люди с повышенной виктимностью часто являются воспитанниками из дисфункциональных семей. Воспитание в дисфункциональной семье подчиняется определенным правилам: взрослые распоряжаются интересами ребенка; только взрослые знают как правильно и что нужно; эмоциональная дистанция слишком велика; воля ребенка

170