Конституционно-правовое обеспечение института адвокатуры. Монография

81

годы судебно-правовых реформ и вовсе не всегда за счѐт заимствований. Даже социалистическое законодательство имело достижения, признаваемые зарубежными теоретиками права1. И нет никаких оснований недооценивать отечественную школу права и во всех случаях благоговейно относиться к поучениям со стороны. Эти поучения обрушились на нас с особой интенсивностью в 90-е годы ХХ столетия -

годы реформ. Они не всегда носили конструктивный характер и, как правило, не учитывали особенностей наших традиций, культуры, экономических условий. Так, вступление России в Совет Европы сопровождалось принятием Парламентской Ассамблеей Заключения № 193 (Страсбург, 25 января 1996 г.), в котором содержались маловразумительные требования о принятии Россией новых законов об адвокатуре и прокуратуре, которые соответствовали бы «стандартам Совета Европы». Экспертами этой международной организации проект УПК РФ подвергся критике за то, что в нем уделялось «чрезмерное внимание потерпевшему», что, якобы, могло осложнить положение обвиняемого. Законодателя и юристов России ставили в положение вынужденной самообороны, и они справились с этой задачей, показав, что нет внятных европейских стандартов по устройству и функциям прокуратуры, что жертвы преступлений в России нуждаются в повышенной правовой защите в силу слабости страховых традиций, что проекты законов об адвокатуре опираются не только на европейский опыт, но и на отечественные традиции и реалии современной правовой и экономической жизни Станы.2

1См. Рене Давид - Основные правовые системы современности М. 1967

2См. Проблемы развития правового статуса российской прокуратуры (в условиях переходного периода). М. 1998 г. ; Сб. «Дела судебные», выпуск № 2, Юрлитинформ, Москва, 2004 г. Статья А.Д. Бойкова – Жертвы преступлений нуждаются в защите, стр. 3-15 и др.

81

82

Образцом для подражания может быть не любой международно-

правовой акт и, тем более, не любая рекомендация «авторитетных» зарубежных экспертов, а те правовые принципы и нормы, которые можно считать общепризнанными, отвечающими гуманистическим традициям современной европейской цивилизации. В этом же, но более широком аспекте, нами используется при проведении исследований метод сравнительного правоведения, охватывающий национальное законодательство различных государств. Обращение к зарубежному опыту правового регулирования полезно в любом случае и с точки зрения оценки собственных достижений, и для обоснования предлагаемых законопроектов.

Одной из причин, осложнявших становление адвокатуры в России и приток в еѐ ряды квалифицированных кадров был крайне низкий престиж профессии. В ходе подготовки судебной реформы 1864 г. возражения против введения института присяжных поверенных опирались на дурную славу частных ходатаев по судебным тяжбам с клеймом ябедников и «крапивного семени». Адвокатуре для утверждения своего авторитета приходилось постоянно отмежевываться от своих предшественников. Это был долгий и болезненный процесс. И даже теперь, спустя почти полтора столетия, когда, казалось бы, и законодатель, и общественное мнение на стороне адвокатуры, приходится сталкиваться с суждениями уничижительными, идеологией невежественной. Так, в газете «Аргументы недели» (№ 20 от 15 мая 2008 г) в статье В. Пастухова «Крысы» адвокатуру опять пытаются приравнять к средневековым стряпчим «с тусклыми лицами и бегающими глазами»1. Такие оценки делаются обычно априори, авторами неосведомленными, либо недобросовестными, ищущими «сенсационные открытия» ради

1 Анализ и оценка этой статьи даны в Открытом письме главному редактору газеты «Аргументы недели». См А.Бойков – Невежество в экстазе. Журнал Российский адвокат № 4, 2008 г., с. 14-15.

82

83

скандального самоутверждения. Тот же автор не постеснялся и отечественное правосудие уподобить «всероссийской помойке».

В публикациях такая бездоказательная и разрушительная критика – явление относительно редкое. Без труда можно найти объективное освещение деятельности и суда, и адвокатуры с приведением статистических обобщений и конкретных ярких примеров. И всѐ же уместно напомнить о значении адвокатуры и адвокатской деятельности с позиции международных конвенций и правовых принципов. Так, в

Основных положениях о роли адвокатов (приняты восьмым Конгрессом ООН в августе 1990 г.) отмечается: «Профессиональные ассоциации адвокатов играют жизненную роль в поддержании профессиональных стандартов и этических норм, защищают всех членов от преследований и необоснованных ограничений и посягательств,

обеспечивают юридическую помощь для всех, кто нуждается в ней, и

кооперируются с Правительством и другими институтами для достижения целей правосудия и общественного интереса». А для особо ревностных ниспровергателей адвокатуры приводится предостережение: «Адвокаты не должны идентифицироваться с их клиентами и делами клиентов в связи с исполнением их профессиональных обязанностей» (ст. 18). «Адвокат всегда должен быть лояльным к интересам своего клиента»

(ст. 15).

В нормотворческой практике России последних лет стала прослеживаться тенденция, которую можно оценить как отступление от позитивных концепций ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» 2002 года.

Речь идет об отступлениях от демократических традиций комплектования органов самоуправления адвокатуры, усилении влияния государства в лице его чиновников Росрегистрации на жизнь адвокатуры,

об ограничении еѐ независимости, о подрыве профессиональной тайны

83

84

адвоката, являющейся необходимым условием его доверительных отношений с клиентом и пр.

Так, федеральным законом 20 декабря 2004 г. был изменѐн порядок комплектования совета адвокатской палаты. Адвокатов лишили возможности свободного выбора членов своего руководящего органа.

Обновление Совета палаты теперь осуществляется путѐм ротации за счѐт кандидатур, предложенных президентом палаты. Собранию адвокатов

(конференции, съезду) остаѐтся лишь одобрить эти предложения.

Опасность такого отчуждения органа корпоративного самоуправления от адвокатского сообщества чревато ослаблением контроля его деятельности, его бюрократизацией, от которой до коррупции, как известно, нет значительного расстояния1. Критика этих новелл со ссылкой на вековые традиции адвокатуры и общие тенденции демократизации не имели последствий. Как не имело последствий и напоминание принципиальных позиций Международной ассоциации юристов, которая на своей конференции в сентябре 1990 г. приняла документ, имеющий значение для любой национальной адвокатуры. Речь о «Стандартах независимости юридической профессии». Параграф 17

этого документа гласит: «В каждом регионе должна быть образована одна или более независимая ассоциация юристов, признанная действующим законодательством, чей исполнительный орган должен

быть свободно избран всеми сочленами без какого-либо вмешательства других органов или лиц. Это право должно осуществляться независимо от права создавать или вступать, помимо

того, в другие профессиональные ассоциации адвокатов и юристов».

1 В печати уже появились сообщения о фактах приобретения статуса адвоката в Совете палаты некого южного региона претендентами, не выдержавшими экзамена в Квалификационной комиссии МГАП. В Москву они возвращаются как полноправные адвокаты.

84

86

представителей допускаются только с утверждения председателя Палаты

вкаждом отдельном случае (Страсбург, 4 ноября 1998 г.)1.

Вюридической литературе, сопровождавшей судебно-правовые реформы России, появилось немало публикаций, ставящих под сомнение,

казалось бы, незыблемые представления о таких ценностях правосудия,

как объективность, публичность (официальность), требования установления истины, формирования уважения к праву и нравственности,

как одной из задач судопроизводства. Эта новая правовая идеология нашла определѐнное отражение в новом УПК РФ. В нем уже не просматриваются соответствующие задачи, принципы и нормы.

Делаются попытки, причем не без успеха, дистанцировать суд от таких публичных проблем, как влияние на сдерживание преступности,

формирование в общественном сознании уважения к праву и морали.

Соответственно этому предпринимаются попытки пересмотреть и установки адвоката, диктуемые его профессиональным долгом. В своѐ время категория профессионального долга адвоката и стимулов его соблюдения получили относительно подробную разработку в ряде работ по адвокатской этике2. Отмечалось, что профессиональный долг адвоката вытекает из публично правового статуса адвокатуры и содержит компоненты, обусловленные не только правом, но и профессиональной этикой. Соответственно этому адвокаты считали своей обязанностью способствовать повышению правовой культуры правоохранительной деятельности, формированию правовой активности граждан в отстаивании своих прав и законных интересов, с

уважением относиться к закону и иным социальным нормам.

1Подробнее о результатах эксперимента в параграфе 2 главы 3.

2См. монографии Бойкова А.Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам. М. 1978 г.; Мирзоева Г.Б., Стецовского Ю.И. Профессиональный долг адвоката и его статус. М. 2003 г.

86

87

Теперь мы с удивлением читаем: «Кому нужен адвокат,

претендующий на роль блюстителя государственных и общественных интересов?» – вопрошает один из известных учѐных. «Однако до сих пор живѐт и влияет на практику представление об адвокате как носителе публично-правовой функции. …Нужно со всей определенностью сказать: адвокат не слуга народа». Далее автор пытается доказать, что деятельность адвоката не носит публично-правового характера, что

«адвокат получает от клиента гонорар не для того, чтобы выявлять причины и условия, способствующие правонарушениям»1.

В этой связи уместно напомнить, что адвокатура России признана институтом гражданского общества и ей не могут быть безразличными публичные интересы. Общий Кодекс правил для адвокатов

Европейского сообщества начинается с определения места адвоката в общественной жизни. «В любом правовом обществе адвокату уготована особая роль. Его обязанности не ограничиваются добросовестным исполнением своего долга в рамках закона. Адвокат должен действовать в интересах права в целом, точно так же, как в интересах тех, чьи права и свободы ему доверено защищать…» (ст. 1.1).

Подобная мысль прослеживается и в Основных положениях о роли адвокатов: «Является ответственностью Правительства и профессиональных ассоциаций адвокатов разработать программу,

имеющую целью информировать общественность о еѐ правах и обязанностях по закону значения роли адвокатов в защите основных свобод» (ст. 4).

Как видим, есть основание для критических оценок тех правовых новелл, которые связаны с отступлением от концептуальных положений ФЗ «Об адвокатской деятельности…», появляющихся в виде поправок и

1 См. И.Л. Петрухин – Адвокатская тайна. Ж. Адвокатская палата. № 8 2005 г. Стр.

11-19.

87

88

дополнений к нему. Возникают и проблемы правовой идеологии,

искажающие наше представление о публично-правовом содержании профессионального долга адвоката, задач и принципов уголовного судопроизводства. Чтобы вернуться к отдельным концептуальным решениям законодательства, в своѐ время содержавшихся в Положении об адвокатуре РСФСР 1980 г. (о некоторых обязанностях адвоката) и ст. 2 УПК РСФСР о задачах судопроизводства, мы вынуждены искать поддержку в зарубежной правовой практике.

88

89

Глава III. АДВОКАТУРА В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННОГО

РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

3.1. Концептуальные положения ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ»

Несмотря на недостаточное внимание Конституции РФ к институту адвокатуры, ею были созданы необходимые правовые предпосылки для активной защиты адвокатами прав и законных интересов граждан,

оказания юридической помощи населению.

Это, прежде всего – широкий перечень закрепленных в Конституции РФ прав и свобод граждан. Воплощение в ее нормах демократических принципов правосудия и снятие каких-либо ограничений с предмета судебной юрисдикции1.

Реализация ст. 46 Конституции РФ 1993 г. о праве каждого на судебную защиту не только повысила роль суда в обществе, но и создала предпосылки для активной правозащитной деятельности адвоката с использованием судебной трибуны, возможностей правосудия.

Появление помимо системы общих и военных судов,

Конституционного Суда РФ, системы арбитражных судов и мирового судейства, а также снятие ограничений на участие адвоката в дознании и административном производстве расширило сферу адвокатской деятельности и создало новые возможности для защиты адвокатами прав и интересов граждан и организаций.

Исключительно велико значение изменений в Уголовно-

процессуальном законодательстве для активного участия адвоката на предварительном следствии и в суде. У подозреваемого и обвиняемого появился защитник на ранних этапах расследования, появилась

1 Смоленский М.Б. Адвокатская деятельность и адвокатура Российской Федерации. –

Ростов н./Д.– 2004. – С.176.

89

90

возможность судебного обжалования мер процессуального принуждения.

Возросли требования к доказательствам (проблема недопустимости доказательств, полученных с нарушением федерального законодательства), что также создает новые правовые возможности защиты1. С возрождением суда присяжных пробуждается интерес к судебному красноречию.

Актуализировалась проблема обновления законодательства об адвокатуре, которое должно было отразить соответствующий правовой статус адвокатуры как корпорации и адвоката, как непосредственного субъекта оказания квалифицированной правовой помощи. Закон должен был наполнить адекватным содержанием сами понятия адвокатуры и адвокатской деятельности, определить принципы организации адвокатуры, внести ясность в вопросы отношений адвокатуры и органов государственной власти, предложить систему гарантий независимости адвокатуры и адвоката, легализовать условия получения претендентами адвокатского статуса и пр.

Социально-правовое значение решения всех этих вопросов предопределялось масштабами адвокатской деятельности в стране, еѐ правозащитной ролью, влиянием на уровень правовой культуры в государстве, объявившем себя правовым.

По обобщенным данным Совета ФПА на начало 2008 г. в состав Федеральной палаты адвокатов входят 83 адвокатских палаты субъектов Российской Федерации2, в которых объединены на правах членства

1 Бойков А.Д. Третья власть в России. Курск 1999 г. с. 272; Барщевский М.Ю. Адвокат, адвокатская фирма, адвокатура. – М., 2004. – С.98.

2 С 1марта 2008 г. Российская Федерация насчитывает 83 субъекта. Количество адвокатских палат сократилось в связи с объединением Пермской

области и Коми-Пермяцкого автономного округа в Пермский край, Камчатской области и Корякского автономного округа в Камчатский край, Читинской области и Агинского Бурятского автономного округа в Забайкальский край, Таймырского и Эвенкийского автономных округов с Красноярским краем, Усть-Ордынского Бурятского автономного округа с Иркутской областью.

90