Книга Иуды

XII

Папий, епископ Иерапольский (150 г.), сохранил не на) писанное будто бы в Евангелии, от «учеников Иоанновых» идущее, очевидно, грубо искаженное, но все же для нас дра) гоценное слово Господне о царстве Божием:

«Будет в те дни так плодородна земля, что и хищные звери, питаясь только плодами земли, сделаются кротки) ми, возлюбят друг друга и человеку будут во всем покор) ствовать».

Это значит: в царстве Божием кончится борьба чело) века с природой, снова будет между ними вечный мир, та) кой же, как был в раю.

«Как это может быть?» — усомнился Иуда. И сказал Господь:

те это увидят, кто в царство Божие войдет. Videbunt, que veniant in illa.

Этим)то сомнением и начинается разрыв между учени) ком и Учителем, как малою трещиной — великая пропасть.

Есть в IV Евангелии намек на то, что разрыв проходил именно здесь, по линии царства Божия; что здесь же и по) следний корень предательства. «Диаволом» Иисус назы) вает Иуду, потому что «знает от начала, кто предаст Его», — за год еще до предательства, после того, что про) изошло на горе Хлебов, где царство Божие наступило бы сейчас, как мог думать Иуда, — если бы Иисус людьми и Богом предложенного Ему Царства не отверг.

Может быть, Иуда Галилеянин — ложный Мессия тех дней — похож на Иуду Искариота: оба «зелоты)ревнители», против римской власти бунтовщики — «революционеры», по)нашему. Главная черта обоих — нетерпеливое, со дня на день, с часу на час, ожидание царства Божия. «Скоро, еще во дни жизни нашей, да приидет Мессия (Помазанник, Царь) и да освободит народ свой», — в этой святейшей мо) литве Израиля главное слово для обоих Иуд — «скоро». Все равно, победить или погибнуть, только бы скорей, — не за) втра, а сегодня — сейчас. Если так, то понятно, почему Иуда пришел к Иисусу в те дни, когда думали все, что царство Бо) жие наступит «сейчас» (Лк. 19:11), и отошел от Него, когда понял, что не сейчас, — надолго отсрочено.

Царство Божие будет десяти девам подобно, взявшим светильники свои и вышедшим навстречу жениху.

...Но как жених замедлил, то задремали все и уснули

(Мф. 25:1, 5).

Все, кроме одной, жениху не простившей: если бы боль) ше любил, — не замедлил бы. Эта одна «мудрая дева», или безумная, — душа Иуды. Воля его — страшная пови) вальная бабка царства Божия: «муками родов» мессианских вынудить хочет наступление Царства, как бы чрево матери рассечь, чтобы поскорее родился младенец.

Что делаешь, делай скорей (Ин. 13:27), —

может быть, угадал Иисус и с горькой усмешкой высказал тайную мысль Иуды о Нем.

Больше всех учеников верил Иуда в царство Божие и усомнился в нем больше всех.

XIII

Павловы пути обратны Иудиным, но в одной точке со) прикасаются.

Савл! Савл! Что ты гонишь Меня?.. Трудно тебе ид! ти против рожна (Деян. 9:4–5).

Понял Савл, что трудно: ослеп — прозрел. Иуда не понял: слеп до конца; пошел на рожон, как бешеный бык, и накололся насмерть.

Павел сделал выбор между законом и свободой; Иуда не сделал: вечно между ними колеблется; предал сначала закон, а потом — свободу. Два предательства: первое хо) чет искупить вторым. Званый, но не избранный; гость на брачном пиру в одежде небрачной.

Друг! как ты вошел сюда? ...возьмите его и бросьте во тьму внешнюю (Мф. 22:12–13).

«Блажен, кто не соблазнится о Мне», — сказал Иисус о Предтече (Мф. 11:6); мог бы сказать и о Предателе. Чем «соблазнился» Иуда? Тем же, чем Савл, — «соблазном» и «безумием» Креста: «проклят Висящий на древе». Павел одолел соблазн; не одолел Иуда. Павел поверил; не поверил Иуда, что Христос воскрес, и благословен Проклятый.

Тайна Иуды — тайна всего Иудейства: верность Ягве, Супругу — измена Мессии, Возлюбленному, — «Соблаз) нителю», «Обманщику», mesith, как назовет Иисуса Хрис) та Талмуд, вечная книга Иуды)племени — «Вечного Жида» во всемирной истории. Все еще жив для Иудейства и разу) мен нелепый вопрос: «Кто кого предал, Иуда — Христа или Христос — Иуду?»

Я желал бы отлученным быть от Мессии (Христа) за братьев моих, родных мне по плоти — Израильтян

(Рим. 9:3–4), —

могли бы сказать оба Иуды, человек и племя, так же, как Павел. «В грязь втоптал самое святое, что было в Израи) ле, — Закон», — могли бы сказать об Иисусе оба Иуды так же, как Савл.

Чем подкуплен Иуда? Золотом? Нет, спасением Изра) иля: «Лучше, чтобы один человек умер за всех, нежели что) бы весь народ погиб». В этом Иуда с Гананом встретились, «друг — с врагом»; два конца веревки соединились и затя) нулись в мертвую петлю предательства.

XIV

В одной точке, в одном миге — вечности, два лица — Иуды и Христа — сближены так, что можно их увидеть или не увидеть, понять или не понять, только вместе. Вместе надо их увидеть, чтобы понять не отвлеченно)догматически, а исторически)опытно Страсти Господни. А для этого надо помнить, что Иисус не знал наверное, — не мог, не хотел, не должен был знать до последней минуты, предаст ли Его Иуда или не предаст. Этого не знал Иисус, может быть, по) тому, что и сам Иуда не знал; знал только, что надо «делать скорей». Но не делал, страшно медлил; нетерпеливый во всем только это терпел.

За год еще до предательства, когда по Умножении хлебов «многие из учеников Иисуса отошли от Него»

(Ин. 6:66), — как легко и просто мог бы Он ска) зать Иуде: «Отойди и ты»; но вот не сказал и не скажет до последнего лобзания, которым тот предаст Его в Геф) симании.

Друг! для чего ты пришел? (Мф. 26:50).

В греческом подлиннике — больше, чем «друг», почти «брат». Как легко и просто мог бы тогда же отойти Иуда; но не отошел и не отойдет, будет верен до конца — до пре) дательства.

Любит великий ваятель крепчайшие, почти резцу не под) дающиеся мраморы; великий полководец любит опаснейшие бои: так, может быть, Иисус любит Иуду. Не было ли таких минут, когда Он любил Иуду больше, чем Петра, чем Иоанна; больше верил в него, чем в них?

Горе тому человеку, которым Сын Человеческий преда! ется: лучше бы тому человеку не родиться (Мк. 14:21).

Это значит: Иуда Предатель — Иуда Несчастный, Самый несчастный из людей — он. Мог ли его покинуть Иисус? Если Сын Человеческий пришел, чтобы найти по) терянное, спасти погибшее, мог ли Он покинуть погибав) шего так, как никто никогда не погибал? Очень глубоко объясняет Ориген: Иисус не покинул Иуду потому, что «до последней минуты надеялся», что он может спастись.

XV

«Диаволом» назван Иуда, Петр — «сатаною»; в чем) то на один миг они близнецы, двойники, почти неразличи) мые, — как сатана от диавола? Нет, как один слабый и грешный человек — от другого, такого же грешного и сла) бого. Да и все остальные ученики, может быть, не лучше и не хуже этих двух: двенадцать Петров — двенадцать Иуд.

Петр от Господа «отрекся» — тоже предал Его, но по) каялся вовремя.

Петр мог быть Иудой. Иуда — Петром; между ними расстояние, может быть, меньшее, чем это нам кажется. Ве) рил Иисус в обоих и обоих любил до конца. Если же в Иуде «ошибся», то ошибка эта человеческая дает меру люб) ви Его, божественной.

Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15:13).

Душу Свою не положил ли Господь за «друга» Свое) го, Иуду?

XVI

Но чем больше Иисус любит Иуду, тем больше тот не) навидит Его, и медленно зреет горький плод предательства под черным солнцем ненависти. Когда же созрел, — голо) ву, должно быть, потерял Иуда, чувствуя, какая дана ему

власть и свобода: судьбы Израиля, судьбы мира он один ре) шит на веки веков. Этой же свободы, кажется, и не вынес Иуда: сделался орудием зла нечеловеческого: «вошел в него сатана». Остался ли в нем или вышел, мы не знаем. Сделав через него дело свое, может быть, бросил его, как выжатый плод или пустую личину.

Крайнее зло нераскаянно, потому что здесь, на зем) ле, почти всегда счастливо: счастлив Ганан, Иуда несчастен. Крайнего зла, сатанинского, кажется, не было в нем; было только среднее зло, человеческое, что еще ужаснее, конечно, как мера всего человечества.

Суток не пройдет от предательства, как Иуда уже рас) кается:

Согрешил я, предав кровь неповинную.

Страшным судом осудит себя и казнит:

Пошел и удавился (Мф. 27:4–5).

Тело Распятого будет еще висеть на кресте, когда тело Предателя уже повиснет в петле. Всовывая шею в петлю, понял ли Иуда, что значит: «проклят висящий на древе»?

Начал хорошо, кончил худо; но и в конце, как и в нача) ле, все еще — «один из Двенадцати». Пришел к Иисусу, ушел от Него и опять пришел; полюбил Его, возненави) дел — и опять полюбил.

И на страшном конце Иуды все еще неизгладимый, темным блеском блистающий знак славы апостольской.

XVII

Проклят Иуда людьми потому, может быть, что слиш) ком близок людям. Да, как это ни страшно сказать, — сто) ит каждому из нас только заглянуть в себя поглубже, чтобы увидеть Предателя: все, кто когда)то в детстве верил во Христа, а потом отрекся от Него — «предал» Его, — «Иуды» отчасти.

Сыном погибели называет Господь Иуду (Ин. 17:12). Слово это переводит Лютер не точно, но глубоко:

Потерянное дитя, Das verlorene Kind.

«Блудного Сына» принял отец и простил. Есть, может быть, в каждом из нас «Иудин кусочек», «блудный Сын», «потерянное дитя», или «Сын погибели».

«Господь Иуду простит», — этого мы не смеем ска) зать, да и «не простит» тоже сказать не смеем.

Все, что дает Мне Отец, ко Мне приходит, и при! ходящего ко Мне не изгоню вон (Ин. 6:37), —

это, может быть, не только об Иуде сказано, но и о нас всех.

Литературный раздел