Книга Иуды

заняты не только все скамейки, но и все проходы. Люди теснили друг друга, нагромождались даже на окна.

Казалось, все ждали чего)то необычного. И Иуда тоже ждал... Он был весь под впечатлением ночного видения и события предшествующего дня. Ведь накануне Учитель напитал пятью хлебами пять тысяч, и Иуда слышал в толпе восторженные и упорные голоса о том, что Его надо про) возгласить Царем Иудейским. Теперь эта возбужденная толпа пришла сюда.

Не пришел ли час, ЕГО час, о котором ОН говорил? Может быть, сейчас Он откроет им всю полноту Сво)

ей Божественности, сотворит знамение, которого еще ни) когда не видели, и народ поведет Его к престолу Давида, преклоняясь и ликуя. Все ждали...

И вот Учитель начал говорить...

Но как не соответствовали Его слова общему ожиданию! Он говорил властно, как Обличитель:

«Истинно, истинно говорю вам, вы ищите Меня не по) тому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насы) тились.

Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребываю) щей в жизнь вечную, которую даст вам Сын Человече) ский, ибо на Нем положил печать Свою Отец, Бог...

Хлеб Божий есть Тот, Который сходит с небес и дает жизнь миру. Я есть Хлеб жизни, приходящий ко Мне не бу) дет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда.

Но Я сказал вам, что вы и видели Меня и не веруете. Все, что дает Мне Отец, ко Мне придет, и приходяще)

го ко Мне не изгоню вон...» И чем дальше, тем Его слова становились необычайнее:

«...Я Хлеб жизни, сшедший с небес: ядущий хлеб сей, будет жить вовеки. Хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира...

Если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни.

Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день.

Ибо Плоть Моя истинно есть пища и Кровь Моя ис) тинно есть питие».

Толпа слушала Его изумленно. Одни перебивали Его и хотели обратить Его речь к чему)нибудь более понятному, необходимому. Другие громко смеялись и показывали на Него пальцами. Некоторые, ругаясь и отплевываясь, уходи) ли из синагоги. Но большинство, кажется, просто скучало.

Многие громко говорили друг с другом о посторонних и маловажных вещах.

Но Иуда слушал, затаив дыхание...

Ему казалось, что он понимает и то, что совершается кру) гом, и то, что, может быть, самое главное в словах Учителя.

Все эти пришедшие — в большинстве своем простые, грубые люди. Вся жизнь их проходит в тяжелом однообраз) ном труде. Здесь много поденщиков, которые каждый день гнут спину из)за неверного куска хлеба. У многих, почти у всех, дома кричат маленькие дети, прося пищи. И вот они услыхали об Учителе. Он показался им милостивым. Мо) жет быть, Он сжалится над ними. Вчерашний день показал, что без всякого труда Он может напитать их в таком мно) жестве.

Они не просят о многом. Они хотят хлеба. Пусть все будут сыты. И тогда они будут свободны и не пойдут на

Шли по Галилее. Учитель задержался в одном селе) нии, а Иуда ушел вперед и теперь возвращался навстречу Учителю.

Вдруг он услышал пронзительный детский крик. Неда) леко от дороги увидел он женщину. Наклонившись, она би) ла ребенка, мальчика, по обнаженной спине. Иуда остано) вился как вкопанный и смотрел. Но мальчик вырвался от матери и бросился к Иуде, явно ища у него защиты.

И тут случилось что)то странное. Сорвав с себя тол) стую веревку пояса и охватив мальчика, Иуда стал бить его дико и исступленно, с яростью и наслаждением. И звуки ударов сливались с детскими воплями.

Это продолжалось всего несколько мгновений, так что растерявшаяся мать не успела подойти.

Иуда поднял голову и далеко на горизонте увидел раз) вевающиеся белые воскрылия. Он выпустил мальчика и, закрыв лицо руками, заплакал отрывистым, похожим на лай плачем.

Фарисеи опять требовали от Него знамения. Они об) ступили Его и спрашивали, долго ли Он будет держать их в недоумении?

Казалось, на этот раз они говорят серьезно, и нужно немногое, чтобы они поверили.

Но Он отвечал:

«Род лукавый и прелюбодейный знамения ищет, и зна) мение не дастся ему, кроме знамения Ионы Пророка». И, оставив их, отошел.

Что же это за знамение? Знамение Ионы Пророка или знамение Сына Человеческого, как Он говорит иногда?

Может быть, какое)нибудь еще неслыханное чудо, ко) торое Он таит и не открывает?

Когда были на пути к Кесарии Филипповой, Учитель спрашивал учеников, за кого почитают Его люди. И они от) вечали — одни за Иоанна Крестителя, другие — за Илию, а иные — за Иеремию или за одного из Пророков.

Учитель спросил: «А вы за кого почитаете Меня?»

Итогда Петр, точно охваченный каким)то вдохнове) нием, воскликнул:

«Ты — Христос, Сын Бога Живаго». Учитель возложил на него Свои руки.

«Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть

икровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на Небе) сах. И Я говорю тебе: ты Петр, и на сем камне Я создам Церковь Свою, и врата ада не одолеют Ее».

Иученики радовались, им казалось, что они наконец обрели то, чего так долго искали.

Они знают, Кто их Учитель. Они неотступно пойдут за Ним путями Его славы.

Но, как это бывало около Него, радость сменялась грустью.

Он начал опять говорить им, и, кажется, еще никогда Он не говорил так.

От Его слов они побледнели, и холод пробежал по их телам. Он говорил, что все они пойдут в Иерусалим и там надлежит Ему много пострадать от старейшин и первосвя)

щенников и книжников и быть убиту, и в третий день вос) креснуть.

Смущенные, они молчали и не смели спрашивать.

Но Петр, кажется, от недавнего одобрения Учителя стал слишком смелым. Раньше он, вероятно, не посмел бы сде) лать того, что сделал. Он отвел Учителя в сторону и, заика) ясь и путаясь, хватая Его за руки, умолял Его: «Будь мило) стив к Себе, Господи! Да не будет этого с Тобою!»

Но Учитель, обратившись, громко сказал ему: «Отойди от Меня, сатана! Ты Мне соблазн, потому

что думаешь не о том, что Божие, но человеческое!»

ИИуде почудилось, что опять черная тень упала где) то близко. Учитель вместе с Петром и учениками подошел

ктолпе, от которой они ушли вперед.

ИОн начал говорить так, что слышно было далеко, в самых последних рядах:

«Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мной.

Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбе) режет ее.

Ибо какая польза человеку, если приобретет весь мир, а душе своей повредит.

Или какой выкуп даст человек за душу свою. Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда при) идет во Славе Отца Своего со святыми Ангелами».

ИОн говорил о человеке, начавшем сооружать башню и не вычислившем предварительно издержек. Он не окон) чил стройку, и над ним будут смеяться, говоря: «Этот чело) век начал строить и не мог окончить».

«Так, — говорил Он, — всякий из вас, кто не отрешит) ся от всего, что имеет, не может быть Моим учеником».

ИИуде казалось, что человек, о котором говорит Учи) тель, — он и что он не кончит своей башни.

С этого дня все чаще стал говорить Учитель о готовив) шемся для Него позоре и о грозящей Ему смерти.

Иот этих слов у учеников мутилось в глазах и сердце сжималось в мучительном ужасе.

Иуде снился сон.

Он, Иуда, лежит с другими учениками на громадной, головокружительной высоте.

Все они облачены и соединены одной общей белой и легкой светящейся тканью. Плотью. И это Плоть, о ко) торой говорил Учитель в Капернауме.

У них нет крыльев, но реющие и пронизывающие воз) дух лучи делают их полет свободным и легким.

Но вдруг Иуда на миг посмотрел вниз, в пространство, над которым пролетали.

Там, где)то в глубине, он увидел черную точку и узнал, почувствовал, что эта черная точка — маленький виноград) ник, родовое наследие отцов, которое он бросил, как пошел за Учителем. И на мгновенье, только на мгновенье, точно сожаление об этом винограднике, о воспоминаниях, связан) ных с ним, кольнуло его в сердце...

Это было мгновение, но за это мгновение случилась ка) тастрофа. Он чувствует, как что)то оборвалось, и он уже не летит, а спускается с ужасающей быстротой в пустую тем) ную бездну.

Лучи уже не держат его, и их нет в окружающей тьме. А за спиной его — сломанные ветром крылья, и их по)

ломанные перепонки, болтаясь, бьют его по голове и лицу. Иуда проснулся.

...И опять снилось Иуде.

Он лежит на краю какой)то дороги. Там близко Учи) тель, радостный, нежный и светлый, такой же любимый, как тогда, в первые дни в Галилее.

Ему нужно сделать одно движение, и они будут вместе. Все станет простым, понятным, ясным, и никто и ничто ни) когда не разлучит их. Но вот Иуда чувствует, что совсем ря) дом с ним, с той стороны, где Учитель, начинает поднимать) ся стена, Иуда силится отодвинуть ее, свалить. Стена мяг) кая, точно из каких)то шелковистых тканей, руки тонут в ней, но она растет и остается недвижной.

Вот это уже не стена. Иуда уже в какой)то комнате, и мягкие стены со всех сторон обступают его, а сверху совсем низко нависает полог. И какой)то удушливый аромат разлит в воздухе и нежит тело. И сладко чувствует Иуда, что это уже не стена рядом с ним, а обнаженное тело женщины.

На другой день, рано утром, Иуда оставил Учителя. Опять, теперь уже совсем один, пошел он по песчаным дорогам. Радостное чувство свободы наполняло его душу. Прежде он радовался свободе с Учителем, теперь свободе от Учителя. Ему казалось, что он нашел то, что потерял с Учи) телем, самого себя, настоящего Иуду. Точно стертые этими двумя последними годами черты снова отчетливо выступили. В самом деле, ведь те, которые с Учителем, совсем ме)

няются, теряют себя, становятся другими.

Вот Иоанн Зеведеев... Иуда помнит, что Иоанн был прежде вспыльчивым и гневным, а теперь чем дальше, тем как)то становится тише и все более похож на Учителя, да) же лицом, если только кто)нибудь может быть похожим на Учителя...

Пожалуй, так изменился бы и он, Иуда, если бы... если бы не случилось того, что случилось.

С удовольствием останавливался Иуда и беседовал со встречными или с обитателями домиков, попадавшихся на пути. Ему было приятно говорить с ними о совсем простых, обыкновенных вещах и чувствовать, что у них есть своя жизнь, вовсе не зависящая от того, чем живет и чему учит Учитель.

Многие даже вовсе не знали о Нем.

И Иуде казалось, что пред ним открывается и обвева) ет его теплом и уютом новый мир, где легко и не страшно.

Первую ночь Иуда ночевал где)то в пути, а поздно ве) чером второго дня пред ним на склоне дороги раскинулся его виноградник с домиком, стоящим внутри.

Сердце его задрожало... Но когда он подошел к напо) ловину разломанной ограде, страшная картина разруше) ния открылась пред его взором.

Не только все было запущено, заросло и одичало. Нет, видно, кто)то хозяйничал здесь грабительски и злоб)

но. Выращенные руками отцов и дедов лозы были поломаны, и многие вырваны с корнями.

Заросшим травой бездорожьем прошел Иуда к дому. И там было то же самое. Двери были открыты настежь. Из комнат, казалось, все было взято, и только по углам кое) где валялись какие)то обломки. Иуда вышел на крыльцо и остановился.