Книга Иуды

Утром, несколько дней спустя, Иуда стоял около своего дома... Все ночи теперь он проводил там, в том доме рядом, а все дни здесь — у себя. Он работал много и многое сде) лал. Конечно, от былого богатства не осталось и следа, но виноградник уже не имел такого печального вида, и дом не казался таким пустым.

И теперь он тоже работал, подчищая и выпрямляя лозы. К нему подошел и поздоровался высокий худой еврей. Это был Руввим, один из его соседей, с которым он еще

не встречался по возвращении.

«Что, Иуда, работаешь, — говорил он, — давненько те) бя здесь не было. Ты, кажется, был все с Тем Назарянином. А хозяйство твое порядком порасстроилось. Я даже не знаю, когда ты теперь соберешь урожай с виноградника. Я думаю, тебе хорошо бы было нанять работника».

И он давал советы и указания.

«А знаешь, — продолжал он, — ведь я два дня назад видел Этого Назарянина. Я ведь только приехал. Он все по) прежнему ходит и учит. И что бы там ни говорили раввины, а хорошо говорит Этот Человек. Когда я Его слушал, Он го) ворил о каком)то браке или брачном пире. Видишь ли, царь устроил пир для своего сына. И созвал гостей. Только гости не захотели прийти. Все оказались заняты, и у каждого на) шлась отговорка. Один женился как раз в тот вечер, другой торговал, третий купил землю и должен был ее осмотреть. И никто, никто из гостей не пришел. Долго ждал царь. Дол) го нетронутыми стояли яства, а он все подходил к окнам и смотрел на дорогу. Вот уже и звезды зажглись на небе, все никого нет. И увидел царь, что не придут гости. И разгне) вался, и опечалился сильно. И послал своих слуг на улицы,

переулки, распутье, чтобы они позвали и привели всех, кого найдут — нищих, калек и убогих. И заполнился пир возле) жащими. Вошел царь, но среди собравшихся заметил одно) го, который поленился надеть брачную одежду и так и лежал в грязном рубище, как бродил по дороге. И велел царь взять его и выбросить вон.

Это, должно быть, какое)то иносказание, я не понял только хорошо, что оно значит. А Учитель говорил: „Мно) го званых, а мало избранных“.

Э, да ты, кажется, так занят, что и не слушаешь даже. Ну, прощай, я зайду к тебе еще попозже».

И он ушел.

А Иуда стоял, низко опустив голову.

Итак, Он по)прежнему ходит по песчаным желтым до) рогам. По)прежнему говорит Свои странные обжигающие слова... и Его голос как серебро, глаза задумчиво)грустны,

ипо)прежнему так прекрасны Его руки...

Аночью Он уходит в горы и молится.

И Он опять говорит о браке, о нем, о Иуде, пришед)

шем на пир в разодранной и неубеленной одежде...

А вот он, Иуда, здесь копает землю, перевязывает по)

ломанные лозы, а по ночам он у этой женщины...

—Стой, Иуда, что ты делаешь, ты с ума сошел! Он обернулся. Перед ним стояла она и смеялась:

—Глупый, смотри, ты выдергиваешь лозы с корнями

итопчешь их.

Но лицо Иуды стало страшным:

— Отойди от меня, сатана.

Он бросился бежать прочь от виноградника.

____

Через несколько дней Иуда опять ходил с Учителем. Иногда бывало так, что ученики оставляли Учителя на не) сколько дней. У многих были семьи, и они уходили к ним на короткий срок и потом возвращались.

Учитель ни о чем не спрашивал уходящих.

Они рассказывали иногда часами. Впрочем, знали, что Учитель все знает и без рассказов.

Знал об этом и Иуда, хотя ни о чем не рассказывал. Когда он возвращался, он думал, что будет лежать у ног Учителя, поведает все и выпросит прощение. И вместе с про)

щением придет благодать.

Но когда пришел, ничего не сказал. И не было ни про) щения, ни благодати.

За Учителем ходили женщины: это было необычно, по) тому что раввины чуждались женщин.

От присутствия женщин было кругом как)то мягче, нежнее.

Но это нисколько не нарушало внутренней простоты ду) ховной семьи Учителя, настолько здесь был особый какой)то дух, что даже Его враги никогда не ставили ни Ему, ни Его ученикам в укор это присутствие.

Учитель говорил о будущем веке и о воскресении, что тогда сыны воскресения будут как ангелы, которые не же) нятся и не выходят замуж.

И казалось, что около Него, уже здесь, как там, дух ангельский, дух воскресения.

Иуда раньше чувствовал себя причастником этому духу и совершенной, исходящей от Учителя свободе.

Но теперь, после его бегства, что)то в нем изменилось. Окружающие его по)прежнему жили в мире, возносящем) ся над земным, просветленном и совершенном.

Но он уже принадлежал к другому миру.

Когда мимо него проходила Мария из Магдалы или Иоанна, жена Хузы, он чувствовал, что его сердце бьется учащенней и кровь приливает к вискам.

Иуда заведовал маленькой случайной казной общины. Обязанность его касалась главным образом помощи нищим. Заметили его хозяйственность и поручили ему это дело.

Он исполнял его аккуратно и внимательно.

Но теперь он уже не раз брал монеты из ящика и пря) тал их в потаенных складках своей одежды.

Почему? Зачем?

Он сам хорошенько не знал этого. Может быть, он еще мечтал о винограднике и о домике, который когда)нибудь надо будет поправить, а может быть, просто ему были про) тивны эти оборванные фигуры, лица с печатью унижения и грязные протянутые руки. И не хотелось возиться с ними.

Шли к Иерусалиму. Все знали, что это путешествие

вИерусалим бесконечно важно. Там будет одновременно и конец, и начало. Там разыграется последнее страшное сра) жение, и падут в прах побежденные враги. Там разрешатся все недоумения, и солнце воссияет по)новому для них, для родины, для мира.

Учитель часто казался грустным. Он много говорил о по) зоре и казни Сына Человеческого.

Но ученики как будто привыкли к этим словам и где)то

вглубине сердца отказывались принимать их, допуская лишь как загадку, которая скоро и неожиданно разрешится.

Несмотря на эти слова, они были так уверены в торжест) ве, стоящем при дверях, что втихомолку спорили друг с дру) гом о первенстве в грядущей славе.

Иуда совсем забыл о всем своем личном, о муках и со) мнениях недавнего прошлого. Он был весь охвачен общим настроением. В нем это настроение даже было сильнее, чем

вдругих. Да и понятно. Ведь только он один из двенадца) ти был иудей. И судьба Иудеи была его личной судьбой.

Снею он был связан узами плоти и крови и ради нее был готов пожертвовать всем. И теперь ему казалось, что эта судьба, счастье, свобода и слава его народа и его родины

вруках одного Человека, его Учителя. Он один, если захочет, может вознести отчизну народа и веру отцов над преклонив) шимся в изумлении миром.

Захочет ли? Вознесет ли?

В этом вопросе сосредоточивалось все, и пред ним все другие казались такими личными, маленькими и ненужными.

По мере приближения к Иерусалиму напряженность ожиданий все росла и росла.

И когда пришли в Вифанию, к горе Елеонской, всеми овладело восторженное волнение.

Учителю привели ослицу с осленком, покрыли ее одеж) дами.

Он сел и двинулся вперед.

Громадная толпа окружала Его. Одни шли из самой Га) лилеи, другие присоединились из близлежащих селений.

Все были в каком)то упоении.

Срывали с себя одежды, бросали их под ноги Учителю, резали ветви с деревьев и устилали ими дорогу.

Громкие крики как удары грома перекатывались по ря) дам и отдавались далеко окрест гулким, гудящим эхом.

«Осанна Сыну Давидову! Благословен Грядый во Имя Господне! Осанна в Вышних!»

Казалось, исполняются предсказания Пророка. Народ нашел своего Царя и Мессию. Сомневающийся, приходив) ший и отступивший, он теперь уверовал, и побежден окон) чательно, и идет триумфальным шествием за своим Побе) дителем.

Иуда все понял. Все испытания, все отречения нужны были для этого мига. Миг пришел, и то, что было уничиже) нием, воссияет немеркнущей славой.

Учитель остановился.

Прямо пред Ним расстилался в своей странной и пест) рой, многокрасочной красоте Царственный и Божественный город, город Святая Святых, город Ковчега Завета. Един) ственный город во вселенной, ставший жилищем Бога. Го) род великих Обетований. Город, куда придет и где воцарит) ся Мессия.

Величественные громады храма возносились над раз) ноликим множеством больших и маленьких зданий. Чу) дилось, что там, над ними, витают тени царей и проро) ков, встречают Грядущего и, невидимые, склоняются пред Ним.

Миг — и вот Ангелы Божии поднимут Его на пламене) ющих крыльях, понесут и поставят там, на этих тяжелых кровлях, и голосом, прозрачным, как серебряная труба мо) литвы, возвестит Он суд восхищенному народу и трепетно) послушному миру.

Учитель не двигался.

Целые дни, с утра и до позднего вечера, Он учил в хра) ме. Слова Его были необычайны, но они казались еще не) обычайней от страшного несоответствия всем ожиданиям и надеждам.

Он говорил о хозяине, насадившем прекрасный вино) градник. Злые виноградари не захотели вернуть принадле) жавших ему плодов. Они насмеялись над слугами, отправ) ленными им, и избили их. И когда Он послал к ним Своего единственного Сына, они не постыдились и Его и, выведя за ограду, убили.

Он говорил о страшном краеугольном камне, отвергну) том строителями. Горе тому, кто упадет на этот камень, го) ре и тому, на кого он упадет.

Он говорил о детях воскресения, подобных Ангелам, которые не женятся и не выходят замуж, и о Боге не мерт) вых, но живых.

Он говорил о царе, давшем таланты своим слугам, и

оневерном рабе, закопавшем свой талант в землю.

Иопять говорил Он о браке и о брачном пире. О неве) стах говорил Он, ждущих Жениха темной ночью в белых брачных одеждах с зажженными светильниками. У пяти мудрых ярко горят светильники, богато наполненные елеем. Но пять неразумных, сохранив девство, забыли о малом,

оелее для своих светильников.

Ночью бегут они по улицам города, прося и умоляя встречных о недостающем елее. Но когда они вернутся, две) ри чертога уже закроются, и сладкий голос Жениха покажет) ся им страшным: «Не знаю вас». И тщетно они будут бить) ся у рокового преддверья, зажимая уши от нежных отзвуков, разрывая белые брачные одежды, стеная и плача об отверг) нутом даре их ненужной непорочности.

Он говорил о Страшном суде. И слова неизреченной, неслыханной миром любви — «что вы сделали одному из братьев Моих меньших, то сделали Мне» — странно спле) тались с неумолимо грозным: «Идите от Меня, проклятые, в огнь вечный».

Иногда Он выходил из храма и, садясь около него, на) блюдал за маленькими событиями окружающей жизни.

Итогда Он утверждал, что вдова, положившая в храмо) вую кружку две лепты, дала больше, чем богачи, приносящие большие сокровища, потому что она принесла последнее.

А когда наступала ночь, Он уходил из города. Каза) лось, Его давила городская суета и сутолока.

ИОн отдыхал за городской чертой в мире сладостных ночных благоуханий под бездонным многозвездным небом.

Он вошел в храм и начал учить.

Слова Его были грозны. Никогда еще Он не гово) рил так.

Казалось, долгое, томительное удушье разрешилось наконец страшными, разящими громовыми ударами.

Испуганно притаилась толпа, мрачно безмолствовали учителя, и, кажется, самые громады стен, слышавшие так много, насторожившись внимали последнему приговору.

И Он как будто срывал с этих вождей народа одну за другой их пышные, торжественные одежды. И они, ка) завшиеся такими неприступными и важными, делались уродливыми и жалкими в своей отвратительной наготе...

Но Он разоблачал, кажется, не только их, но и бога, пред которым они преклонялись. И грозный, неприступ)

ный бог предков делался маленьким и почти ручным, по) хожим на одного из бесов, посланных Им некогда в сви) ное стадо... Бог)диавол, бог мелких уступок и сделок, бог постоянной половины, ложь и отец лжи, всегда лгущий им

ипитающийся их ложью.

Ив каждом Его слове веяли волны Духа иного Бога, Бога совершенной жертвы и совершенного дара.

«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затво) ряете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите

ихотящим войти не допускаете.

Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что поедаете домы вдов и лицемерно долго молитесь: за то примете тем большее осуждение.

Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что обходите море и сушу, дабы обратить хотя одного: и когда случается, делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас...

Вожди слепые, отцеживающие комара, а верблюда по) глощающие.

Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очища) ете поверхность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды...

Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподоб) ляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой не) чистоты...

Дополняйте же меру отцов ваших.

Змии, порождения ехидны, как убежите вы от осужде) ния в геенну?»

И, вылетая за стены храма, Его слова вздымались го) рящими факелами и падали, рассыпая искры над великим