Книга Иуды

говор. Судебный процесс в иерусалимском синедрионе от) личался большой гуманностью, он был обставлен много) численными формальностями, которые почти все кло) нились в пользу подсудимого; смертная казнь почти сов) сем не практиковалась; требовалось не менее трех или по крайней мере двух вполне достоверных свидетелей; после смертного приговора назначался сорокадневный срок, в продолжение которого каждый мог задержать казнь, ес) ли заявлял синедриону, что имеет что)либо в пользу осуж) денного. Но, в высшей степени строгий, добросовестный и гуманный в других случаях, синедрион действовал те) перь совсем иначе. Иуда не мог не заметить того притвор) ного лицемерия, с каким синедристы вели себя во время суда, те недобросовестные и бесчестные уловки и софиз) мы, к каким эти украшенные сединами еврейские запра) вители прибегали для того, чтобы осудить Иисуса. На формальный и торжественный зов суда, как известно, не явилось ни одного добросовестного и достоверного сви) детеля. Выступили потом какие)то две подозрительные личности, вероятно желавшие подслужиться первосвящен) никам, которые сослались на слова Иисуса, что Он имеет власть разрушить храм иерусалимский и в три дня опять построить его — обвинение темное, ничтожное, софисти) ческое, даже в одном только формальном отношении по) казавшееся неудовлетворительным самому´ предубежден) ному и уже заранее предрешившему дело синедриону. Тог) да хитрый первосвященник привязывается к двум)трем словам, которые Христос сказал уже во время самого су) да, и вопреки закону заменяет ими отсутствие посторон) него свидетельства. Должен был видеть Иуда и то наглое

паясничание старого саддукея, когда сей неистово рвал на себе одежды, якобы вследствие возмущения неслыханным богохульством со стороны Иисуса.

Поистине этот суд отличался наглым попранием всех почти юридических формальностей; сам синедрион исполнил роль и судии, и обвинителя, и свидетеля; никакого правиль) ного и серьезного разбирательства дела не было; обвиняемо) го осудили на смертную казнь без достаточных законных улик, по одной только личной вражде к Нему самих судей; осужденному не дозволяли даже воспользоваться правом со) рокадневной отсрочки казни, как это практиковалось в от) ношении ко всем подвергшимся смертному приговору. Пре) датель, конечно, не мог не видеть всего этого: эти повап) ленные гробы, солидные на вид и жалкие внутри иерархи иерусалимские в судебном процессе над Иисусом показа) ли свой нравственный облик во всей неприглядной наго) те. Публичный процесс у римского прокуратора еще бо) лее раскрыл предателю глаза1. Лично незаинтересованный в деле и потому более беспристрастный язычник оказался честнее и гуманнее иудейских архиереев, открыто заявив, что не находит в Иисусе никакой вины и требует от обви) нителей более веских оснований. Что ж обвинители? Вме)

1 Правда, ев. Матфей извещает о раскаянии Иуды непосредственно по) сле смертного приговора в синедрионе и ранее суда у Пилата. Но этот еван) гелист весьма нередко размещает события не по хронологическому, а праг) матическому порядку. Решительное действие на Иуду, по известию еванге) листа, произвел смертный приговор над Иисусом; но Иуда, конечно, не мог не знать, что приговор синедриона не был окончательным и что законную силу он должен получить только после нового разбирательства у римского прокуратора, который мог не утвердить синедрического решения. Ввиду этого необходимо признать, что раскаяние и смерть Иуды совершились после присуждения Иисуса к смерти Пилатом.

сто доказательств они прибегают к нечестной интриге, вол) нуют чернь, научают ее требовать крови Иисуса; зная тру) сость и малодушие Пилата, устрашают его народным бун) том, ответственностью пред Римом, доносом к кесарю и пр. В довершение всех зол эти ханжи и лицемеры не за) думываясь публично отрекаются пред язычниками от свое) го царя)Мессии и раболепно признают единственного по) велителя над собою — кесаря. Иуда понял теперь вполне, с кем он имеет дело и в какие руки предал он своего Учите) ля. Изменяя Иисусу и предавая Его, Иуда действовал во имя национального идеала Мессии. И что же? Здесь, в присутствии многочисленной толпы язычников и иудеев, верховные правители иудейской нации сами отрекаются от своего национального царя и открыто признают себя подданными кесаря. Ясно стало для Иуды, что иудейские первосвященники и синедристы были, в сущности, равно) душными людьми, для которых религия служила толь) ко средством к интриге, которые действовали не во имя каких)либо принципов и убеждений, но руководились только личными и мелкими страстишками... Разочарование полное и безусловное — вот чем должен был окончить) ся для Иуды судебный процесс над Иисусом у Пилата! Правда, предатель не верил уже более в мессианство Иису) са, но он потерял доверие и к иерусалимскому синедриону. Утрата веры в Иисуса окончилась для Иуды потерею вся) кой вообще веры и религии. Это и понятно: вне христиан) ства нет религии, изменник Иисусу должен сделаться ни) гилистом.

Но если Иуда разочаровался в мессианском достоин) стве Иисуса и утратил религиозную веру в Него, то не мог

потерять он уважения и симпатии к Нему как к человеку и Учителю. Во время суда взор предателя по временам уст) ремлялся на Того, Кто благодаря его измене сделался не) винною жертвой первосвященнической интриги. Некогда грозный для фарисеев, Иисус стоял теперь безответным пред своими жестокими судьями, как агнец пред стригущи) ми его; Он был кроток и покоен, ибо знал, что такова воля Его небесного Отца, что в невинной крови Его сокрыт для человечества зародыш новой жизни. Теперь в сознании Иуды восстал некогда очаровавший его образ назаретского Учителя; быть может, предателю припомнились дивные, дышавшие беспредельною любовью к человечеству и отли) чавшиеся безукоризненною нравственной чистотой поуче) ния Иисуса среди галилейских рыбаков и поселян, может быть, Иуда припомнил любовное попечение о нем со сторо) ны Иисуса, когда другие члены общества искоса погляды) вали на будущего изменника, те кроткие и задушевные ре) чи, коими Господь, наверное, не раз успокаивал мятежный дух Искариота; может быть, в памяти Искариота с особен) ною живостью всплыли недавние, полные любви и состра) дания к изменнику, предостережения Господа на Тайной ве) чере, эти чуждые всякой злости и гнева намеки Иисуса на то, что Он знает страшный замысел Иуды; быть может, в ушах предателя еще звучали последние слова Господа, сказанные в самый решительный момент злодейского по) двига Иуды, после предательского поцелуя, это полное люб) ви, кроткое и трогательное обращение к Иуде: «лобзанием ли предаешь Сына Человеческого?»... За отсутствием ис) торических данных трудно, хотя бы и желательно, восста) новить до мельчайших подробностей тот психологический

процесс, какой переживал предатель во время суда над Иисусом в синедрионе и у Пилата. Несомненно одно: что этот суд окончился для Иуды полным разочарованием в спра) ведливости иерусалимских иерархов, с одной стороны, и полным убеждением в невинности Иисуса — с другой. Говоря это, мы не утверждаем, что Иуда снова уверовал

вИисуса как Мессию. Мессианский идеал Иуды всецело совпадал с национально)иудейским. Пока предатель верил

вэтот идеал, Иисус казался ему лжемессией, повинным смерти. Но когда на суде у Пилата выяснилось для Иуды, что этому идеалу не веруют сами верховные заправители иудейского народа, когда, следовательно, Иуда потерял вся) кую веру в Мессию и великую будущность еврейской на) ции, тогда и Иисус должен был оказаться в глазах Иуды не заслуживающим не только смерти, но и никакой казни. По) нятие лжемессии предполагает представление об истинном Мессии; если этого последнего нет, то не может иметь мес) то и обвинение в лжемессианстве. Таким образом, с потерею религиозной веры и мессианского идеала в душе Иуды вос) стал образ Иисуса как достойнейшего человека, превосход) ного учителя и великого праведника; с чисто человеческой и гуманистической точки зрения, осужденный на смертную казнь Иисус не мог не казаться Искариоту невинною жерт) вою первосвященнической интриги.

Реакция в таких нервных и взволнованных натурах, ка) кою обладал Искариот, может наступать столь же быстро и сильно, как и увлечение. Сребреники теперь стали для Иуды тяжелым бременем; чтобы освободиться от него, Иуда снова идет к архиереям и старцам с намерением возвратить деньги туда, откуда они были взяты. Быть может, у предателя оста)

валась еще смутная надежда на то, что старцы разъяснят ему сомнение, успокоят его мятежное сердце... Но бессердечным интриганам теперь было так же мало дела до Иуды, как и до Иисуса: их план увенчался полным успехом. Поэтому на полные глубокого трагизма и безнадежного отчаяния слова Иуды: «согреших, предав кровь неповинную», ему с каким) то циничным равнодушием отвечают: «Что нам до этого. Смотри сам!» Какой контраст любящему, кроткому, всегда готовому прийти на помощь к труждающимся и обременен) ным Иисусу!.. Такой холодный прием у первосвященника еще более усилил пламя, которое жгло сердце Иуды: преда) тель снова впадает в состояние болезненной возбужденнос) ти, его сознанием опять овладевает одна страшная мысль, что он выдал невинного и превосходнейшего человека ка) ким)то бессердечным и тупым интриганам, для которых ре) лигия служит только средством для достижения эгоисти) ческих целей. Под гнетом этой страшной мысли Иуда не в состоянии был припомнить, что преданный им Праведник учил Своих последователей любить ненавидящих их и бла) гословлять делающих им зло. Теперь одна и только одна эта дума овладевает Иудой, что он — предатель невинной кро) ви. Такой быстрой и сильной внутренней ломки не смогла вынести натура Искариота: полное разочарование в месси) анском идеале, раскаянье, стыд, досада, отчаяние жгли серд) це Иуды, и только смерть могла погасить этот страшный внутренний огонь. Бросив сребреники в храме, Иуда, как че) ловек утративший, так сказать, внутреннюю основу своей духовно)нравственной жизни, лишившийся всего, чем жил доселе, потерявший честь, достоинство человеческое, веру и религию, пошел и удавился.

Итак, Иуда, по нашему мнению, погиб вследствие своего чрезмерно нервного темперамента, с одной стороны, и пол) ного разочарования в мессианском идеале — с другой. Пре) датель был одною из многочисленных жертв национально) иудейской утопии политического мессии. В этом отношении Иуда может служить типичным выразителем той внутрен) ней борьбы ветхого человека с новым, в котором погибло все вообще иудейство. Поэтому Штраус и Фолькмар отчасти правы, когда в личности предателя видят идеального пред) ставителя всего Израиля как нации и народной единицы. Они впадают в софизм только тем, что считают идеальный элемент в личности предателя противоисторическим, как будто бы история не может быть столько же идеальною, как и миф. Если смотреть с этой высшей, идеально)исторической точки зрения на евангельские известия об измене и раская) нии Иуды, то вся история предания Господа теряет тот не) сколько случайный оттенок, какой получает он при предпо) ложении, что Иуда действовал под влиянием сребролюбия. Тогда эта история получает глубокий смысл и значение: вме) сто пошлого скупца и мелкого сребролюбца мы видим в пре) дателе трагический характер, — он изменяет Иисусу не из) за тридцати жалких сребреников, но во имя национальной иллюзии политического мессии — и гибнет жертвою полно) го разочарования в этой иллюзии. Что такое понимание в ис) тории предания Господа более соответствует характеру че) ловека, предназначавшегося быть одним из двенадцати апо) столов христианства, и более приличествует достоинству Христовой личности — об этом достаточно только сказать.

Дмитрий Мережковский

Иуда предатель1

I

После речи о Конце сошел Иисус с вершины Елеон) ской горы в лежавшее на склоне ее селение Вифанию, где была для Него приготовлена вечеря в доме Симона Про) каженного. И, когда возлежал Он, — пришла женщина с алебастровым сосудом мира, чистого, драгоценного; и, разбив сосуд, возлила Ему на голову (Мк. 14:3).

Мировое масло, изготовляемое из нарда, благовонно) го, на высотах Гималаи растущего злака, ценилось на вес золота. Вот какая роскошь Нищему!

Тонкое горлышко сосуда, должно быть в виде амфоры, из белого восточного оникса)алебастра, женщина ломает, чтобы густое миро текло обильнее и сосуд никому уже не мог послужить. Сердце свое у ног Его разбила бы так же, если б могла.

И дом наполнился благоуханием (Ин. 12:3).

Дом Прокаженного, смердящего, — всего человечест) ва, — наполнился благоуханием чистейшего мира — по) следней на земле к Сыну человеческому, не мужской,

аженской любви.

1 Мережковский Д. Иисус Неизвестный. Харьков: Фолио; М.: АСТ,

2000.

II

Кто эта женщина? В I [от Матфея] и II [от Марка] Евангелиях — безымянная, хотя и прославленная Господом:

Где ни будет во всем мире проповедана сия Блаженная Весть, сказано будет и в память ее о том, что она сде! лала (Мк. 14:9),

—но людьми забытая, неизвестная.

ВIII Евангелии [от Луки] (7:37) — «грешница», по тол) кованию Отцов, будущая великая святая Мария Магдалина, из которой вышло «семь бесов» (Лк. 8:2), она же — поми) лованная Господом «жена прелюбодейная»; а в IV [от Иоан) на] Евангелии (12:1–3) — Мария Вифанийская, сестра Лазаря. Все четыре свидетеля как будто хотят вспомнить за) бытую, узнать неизвестную, увидеть ее лицо в сумерках ви) фанийского вечера, — хотят и не могут: слишком, должно быть, глубокая тайна между Ним и ею. Женихом и невес) той, — первой услышавшей полуночный крик:

Вот, жених идет; выходите навстречу ему! (Мф. 25:6).

Всумерках смертного вечера и воскресного утра таинст) венно сливаются для нас эти четыре женских лица. Первое существо человеческое, увидевшее Господа, — не он, а она; не Петр, не Иоанн, а Мария. Рядом с Иисусом — Мария; рядом с Неизвестным — Неизвестная.

III

Лучше всех учеников поняла бы, может быть, она, по) чему Иисус, идучи на смерть — воскресение, говорит о «муке родов», начале Конца («это начало мук рожде)

ния» (Мк. 12:8) — для всей земли)матери, рождающей царство Божие, и для одной рождающей женщины):

мучается женщина, когда рождает, потому что при! шел час ее; когда же родит младенца, уже не помнит мук от радости (Ин. 16:21).

...Рано поутру, когда еще было темно... Мария стояла у гроба и плакала.

Сердце ее разрывалось от муки, как чрево рождающей. (Вдруг) оглянулась и увидела Иисуса, стоящего (за

нею), но не узнала, что это Иисус...

...Он же говорит ей: «Мария!» Она, оглянувшись (снова), говорит Ему: «Равввуни!» (Ин. 20:1–16).

И уже не помнит муки от радости, — потому что родился человек в мир (Ин. 16:21), — Человек воскрес.

Две Марии: одна — в начале жизни, другая — в кон) це; та родила, эта первая увидела Воскресшего, Сына — Брата — Жениха как бы воскрешает, снова рождает из времени в вечность Мать — Сестра — Невеста. Вот что сделала Мария Неизвестная на Вифанийской вечере.

Тело Мое приготовила она к погребению (Мк. 13:8) — «и к Воскресению», — мог бы Он сказать. Как это сде)

лала, мы не знаем, потому что этого не знают и наши свиде) тели; знают только — и мы могли бы узнать, — чем сдела) ла: побеждающей смерть любовью.

IV

Многое еще имею сказать вам, но вы теперь не може! те вместить (Ин. 16:12).

Будучи же кем!то спрошен, когда придет царствие Божие, Господь сказал: когда два будут одно... и муж!