Книга Иуды

лилеи. Все это, очевидно, не могло крепко привязать Иуду к обществу галилейских рыбаков: если Иуду не особенно любили здесь, то и сам Иуда не мог питать большой привя) занности к людям, коих обычный круг занятий и симпатий был чужд Искариоту.

Впрочем, эта взаимная антипатия между галилейскими рыбаками и Искариотом могла только содействовать измене Иуды, но не обусловливать ее в качестве непосредственной

иглавной причины. Совершая свой предательский подвиг, Иуда действовал не против апостолов, а непосредственно

ипрямо против Иисуса. Следовательно, должно было быть нечто и в самом Иисусе, что вооружило против Него Иуду. Что же это?

Прямой и ясный ответ на этот вопрос дает нам сам пре) датель в словах, сказанных им первосвященникам после осуждения Иисуса на смерть: «согреших, сказал он, предав кровь неповинную»1.

Стало быть, когда Искариот предавал своего Учителя, он полагал, что предает кровь повинную, человека, достой) ного смертной казни. Измена Иуды, таким образом, осно) вывалась на глубоком разочаровании предателя в личности Иисуса. Это дышащее какой)то ледяною ненавистью к Иису) су поведение Искариота во время предания, это до бесчело) вечной жестокости доходящее «радуйся, Равви», этот ли) цемерный и хладнокровный предательский поцелуй — все это легко и естественно объясняется тем, что в нравствен)

1 В греческом и еврейском текстах эти переведенные слова о крови вы) ражены термином, обозначающим душу или вообще человека, который невинен, — так как, по еврейским представлениям, душа человека заклю) чается в его крови.

ном настроении Иуды по отношению к Иисусу совершился сильный и радикальный переворот, — что прежняя любовь к Учителю перешла теперь в ученике в сильную ненависть

иглубокое уважение сменилось холодным презрением и враждою.

Судя по естественному положению дел, такой глубокий

ирешительный перелом во внутренней природе Иуды мог совершиться под влиянием двух условий.

Первое — это разочарование предателя в мессианском назначении Иисуса и Его божественном посланничестве, утрата в предателе веры в Господа как Мессию и пророка. Вступая в общество последователей Иисуса, Иуда, как от) части и другие апостолы, питал себя радужными надежда) ми на блестящее будущее; его дух был наполнен честолю) бивыми и грубочувственными мечтами о славном царстве, которое пришел основать Христос. Такие мечты и надеж) ды долгое время поддерживались в Иуде могучим величи) ем нравственного характера Иисуса, Его смелою и силь) ною речью против безнравственных ханжей и лицемеров, стоявших во главе нации, — а еще более — Его необычай) ными и многочисленными чудесами. В надежде с лихвою вознаградить себя в будущем Иуда решился порвать свя) зи с родиной, семьею, со всем, что дорого сердцу каждого человека в этой жизни, и самоотверженно последовал за Христом. Но, не имея сил отрешиться от этих вместе с мо) локом материнским усвоенных каждым евреем мессиан) ских надежд и в то же время не будучи в состоянии оце) нить всю нравственную высоту того мессианского идеала, какой осуществлял в Своем лице Иисус, — Иуда, подобно многим другим последователям Христа, в конце Его обще)

ственного служения должен быть сильно разочароваться в своих ожиданиях.

После трехлетнего бездомного скитания по городам и весям, со всякими лишениями и тяжкими испытаниями, ко) гда для Иисуса, по)видимому, уже наступал час явить Се) бя миру во всем величии Мессии и со славою вступить на царский трон Своего предка Давида, что встречает Иуда? Враги теперь совсем утратили страх перед Иисусом и поч) ти не скрывали своего решения — взять и казнить Иису) са, — и только излишняя, как оказалось, осторожность и боязнь пред Римом за беспорядки, которые могли быть произведены приверженцами Иисуса, заставили синедрион замедлить с исполнением приговора. Народ более любо) пытствует относительно окончательного исхода дела, чем негодует на синедрион; он уже не льнет к Иисусу, но всеце) ло увлечен приготовлениями к предстоявшему великому празднеству, — недавняя демонстрация в пользу Иисуса, как оказалось на деле, была только минутною вспышкой толпы, в сущности остававшеюся равнодушною к галилей) скому пророку; шумные и восторженные возгласы «осанна, сын Давидов» уже готовы были смениться буйными крика) ми «распни, распни Его».

А сам Иисус? Вместо царского венца Он теперь осо) бенно часто и настойчиво говорит в печальном тоне о не) обходимости Своей смерти и неизбежности предстоящей кровавой развязки начавшейся драмы. Вместо чувствен) ных наград Он уже не скрывает теперь и ясно пророчит Своим последователям, что их ждут тяжкие испытания, гонения и даже смерть. Правда, при этом Христос гово) рит о вечном небесном блаженстве изгнанных за имя Его,

опоследнем суде над миром, о новой земле и новом небе,

овсеобщем воскресении и будущем прославлении Сы) на Человеческого. Но Искариота, как и большинство тог) дашних евреев, менее всего могли удовлетворить такие обещания; мечты о заоблачной славе и загробном блажен) стве, при сильной привязанности тогдашнего еврея к бла) гам земным, должны были казаться Иуде пустыми химе) рами ввиду того серьезного положения дел, в каком они находились в действительности. Могучее слово Иисуса теперь, по)видимому, также утратило свою власть и силу; Его грозная речь уже не разит врагов и не увлекает народ, проповедь Христа о религии чистой и духовной, о низвер) жении чувственных культов иудейского, самарянского и языческого и замене их поклонением единому небесно) му Отцу в духе и истине — оказалась, по)видимому, сов) сем бесполезною для толпы, теперь всецело отдавшейся торжественным приготовлениям к пасхальной вечере. Осла) бела, по)видимому, и чудотворная сила Иисуса: за всю по) следнюю неделю Он не совершил ни одного значительно) го чуда и даже намеренно уклоняется от этого, когда иеру) салимские священники и книжники потребовали от Него доказательств Его мессианской власти. Мало того, пропо) ведник новой религии, пророчивший падение иерусалим) ского священства и так смело разивший книжников, те) перь Сам, по)видимому, испытывает страх перед Своими врагами: в продолжение целой недели Он не решается про) быть ни одной ночи в Иерусалиме, но скрывается у вифан) ских друзей и прячется в диких чащах Масличной горы. Наконец, и самый нравственный характер Иисуса в глазах ослепленного Иуды мог теперь утратить свое прежнее ве)

личие и обаяние: этот проповедник братства и любви, со) ветовавший Своим последователям продать имения и раз) дать нищим, теперь не только допускает, но и открыто одобряет значительную трату денег на бесполезные масти; не понимая всего глубочайшего символизма этого действия, Иуда не узнает в Иисусе прежнего защитника нищих и го) лодных и строгого обличителя безумной роскоши богачей. Итак, галилеянин Иисус не есть Мессия и обещанный Из) раилю царь, — Он, следовательно, есть лжемессия и лже) пророк: вот какая мысль могла явиться в омраченном созна) нии Иуды под влиянием действий и речей Господа в послед) нюю неделю. Как лжемессия Христос по закону повинен смерти, — Он, следовательно, должен быть выдан в руки правосудия и получить достойную казнь: вот решение, к ка) кому вела волю Иуды эта мысль.

Вторым условием нравственного перелома в Иуде мог) ло быть пробудившееся в нем перед праздником Пасхи уважение к иерусалимскому культу и наместникам Мои) сеева седалища. Величественное здание иерусалимского храма, с его великолепным мрамором, роскошными прист) ройками и драгоценностями всякого рода; торжественные звуки вдохновенных гимнов, распевавшихся среди свя) щенных зданий благоговейными левитами; ручьями стру) ившаяся во дворе храма кровь многочисленных жертв, при) носившихся благочестивыми израильтянами; длинные вереницы священников и левитов, с благоговением совер) шавших полные глубокого символизма священнодействия; миллионная толпа собравшихся со всех концов света пили) гримов, до фанатизма преданных древнему завету Иего) вы, — все это неотразимо действовало на дух каждого

еврея и невольно подогревало религиозные и национальные чувства верных сынов Израиля. В эти священные и торже) ственные минуты благоговейного приготовления к праздни) ку праздников, установленному в память избавления евреев от египетского рабства и в знамение особенного благоволе) ния Иеговы к народу еврейскому, Израиль более чем когда) либо сознавал свое исключительное предызбрание Иего) вою из среды других народов, свою великую роль в исто) рии человечества, и с тем большею силою проникался он национальным и религиозным восторгом и благоговейною благодарностию к Богу отцов своих. Все это, вероятно, по) нимал и переживал и сам Искариот. Он видел, что все до) рогие сердцу каждого еврея святыни находятся в руках пер) восвященников, им послушна вся миллионная толпа ликую) щего народа, за ними готова следовать вся нация. Ввиду этого Иисус с двенадцатью галилейскими рыбаками, про) поведующий новую религию и пророчащий ниспроверже) ние иерусалимского культа, но в то же время сам укрыва) ющийся от Своих преследователей и предсказывающий Себе и ученикам Своим мучения и смерть, не мог ли Он показаться разочарованному Иуде простым мечтателем о невозможном?..

Иуда был еврей: насколько сильна была привязанность к иерусалимскому культу в евреях того времени, можно су) дить уже по тому одному, что даже прочие апостолы и хри) стиане, хотя и проповедовали в теории богопоклонение ду) ховное и универсальное, до самого разрушения Иеруса) лима, были не в силах отказаться от посещения храма и исполнения положенных законом Моисея священнодейст) вий. Иуда притом был не из Галилеи, где влияние фарисе)

изма было не очень сильно, но из самого центра иудаиз) ма — из Иудеи, где родилась и развилась главная оппози) ция идеям назаретского проповедника о новом Израиле и Новом Завете. Как уроженец Кериот, из мест, недалеко отстоявших от Иерусалима, Иуда, по обычаю всех евреев, без сомнения уже с раннего детства нередко посещал храм иерусалимский в торжественные праздники; может быть, теперь в сознании Искариота с особенною силою выступи) ли эти светлые воспоминания и отрадные впечатления дет) ства; может быть, Иуда имел какие)либо особенные связи

вИерусалиме; может быть, он встретился здесь с покину) тыми, но все)таки дорогими сердцу людьми... Кто знает? Весьма вероятно только, что в эти священные минуты все) общего религиозного восторга, национального ликования и благоговейного приготовления к величайшему из установ) ленных Моисеем священнодействий Иуда с особенною си) лою мог почувствовать свою измену древнему завету Иего) вы с народом еврейским и свое отторжение от заветных ча) яний всей нации... Как бы то ни было, но во внутреннем настроении Иуды в это время совершился сильный и ре) шительный перелом. Мы знаем, что подобный же кризис

вбольшей или меньшей мере должны были пережить все апостолы; и нужно изумляться и благоговеть перед боже) ственным величием и нравственною мощью Христа за то, что в этой нравственной ломке и страшной внутренней борьбе ветхого человека с новым никто не погиб, за исклю) чением только одного сына погибели.

Это и понятно. Сердце Иуды не было открыто для то) го внутреннего и таинственного влечения Отца к Сы) ну, которое поддерживало искру веры и любви к Иисусу

в других апостолах. Иуда любил только свои собственные национально)эгоистические иллюзии; поэтому, когда эти иллюзии рассеялись, в сердце Искариота не осталось ни) каких внутренних связей с Учителем. Иуда не мог, подоб) но Петру, вопрошать с наивным недоумением: «Господи, к кому идти мне?» — потому что Христос не был для Иуды сыном Бога живого, имеющим глаголы вечной жиз) ни; мессианский идеал Иуды совпадал с национально)иудей) ским, поэтому, когда с точки зрения этого идеала Иисус ока) зался лжемессией, Иуде открыта была одна дорога — в Иерусалим, к первосвященникам и старцам иудейским. В этом отношении Иуда может служить типическим вы) разителем общего национально)иудейского неверия в Иису) са. Хитрые и скептические фарисеи, вопрошавшие Иисуса: «чем это докажешь?»; галилейские последователи Иису) са, восклицавшие: «что за странные речи!»; дикая толпа народа, неистово кричавшая: «распни, распни Его!»; пред) ложение Иуды: «что дадите мне, и я вам предам Его» — все это в сущности одно и то же предательство Госпо) да Израилем, только в разных формах; от простого сомне) ния в Иисусе до предания Его на распятие был только один шаг.

И этот шаг едва ли кто другой мог сделать так быстро и решительно, как Искариот. Нелюбимый обществом Иису) са и сам недолюбливавший его, угрюмый и нелюдимый апостол ни с кем не мог поделиться своими сомнениями и не знал, кому раскрыть свои сердечные тревоги и мрач) ные подозрения; подобные характеры не имеют друзей и осуждены единолично выносить на себе всю тяжесть ду) шевных бурь. Под влиянием всеобщего национального

ирелигиозного восторга миллионной толпы, с одной сто) роны, и ввиду осторожных действий Иисуса в последние дни и Его печальных предсказаний, с другой, Иуда, как мы знаем, мог прийти к мысли, что Иисус — лжемессия

ичто истина на стороне Его врагов. Зародившаяся сна) чала, быть может, в виде маленького сомнения и темного вопроса, эта мысль в разгоряченном мозгу Иуды быстро развивается до размеров идеи фикс, односторонне аффек) тирует сознание и волю предателя, охватывает все внут) реннее существо его. Уединение благоприятствует образо) ванию и развитию идеи фикс: один в ночной тишине и не) проглядном мраке остается Иуда со своими страшными думами; мрачное сомнение овладевает им всецело и безус) ловно. «Иисус — лжемессия, я сам богоотступник, я из) менил нации и попрал завет Иеговы, нужно загладить свое преступление; как лжемессия Иисус повинен смерти, ско) рее предать этого лжемессию первосвященникам и тем ис) купить свой грех»: такие и подобные мысли теснятся в со) знании Иуды и влекут его к предательскому подвигу. Ни о чем другом не думает теперь взволнованный ум Иуды, ничего другого не жаждет встревоженное сердце его, лишь бы поскорее, до светлого праздника, воротиться в покину) тую религию и умилостивить Иегову; эта мысль гонит Иуду в Иерусалим к первосвященникам с предложением выдать им воображаемого лжемессию. Иуде предлагают 30 сребреников с заднею, как мы знаем, мыслью насме) яться этою рабскою ценой над назаретским реформа) тором; Иуда без возражений берет сребреники, не помы) шляя о том, что эти гроши послужат уликою его низкой страсти. В другое время и при других обстоятельствах

неравнодушный к мамоне Иуда, вероятно, не удовольст) вовался бы такою ничтожною суммой; но теперь было не до того, теперь у него были только одна мысль, одно же) лание — выдать лжепророка и тем восстановить порван) ную связь с теократическим народом. Эта мысль, подоб) но гению, руководит Иудой, поддерживает и вдохновляет его во все время предания. Это спокойное поведение пре) дателя во время Тайной вечери и после, это жестокое при) ветствие в Гефсиманской роще некогда любимого Учителя, наконец, этот холодный и предательский поцелуй — все это вполне понятно и естественно в Иуде: предатель видит теперь в Иисусе своего смертельного врага, обманывавше) го его в продолжение трех лет, заставившего его порвать другие связи и сделаться богоотступником и изменником нации; Иуда теперь мстил Иисусу за свои иллюзии, мстил сознательно, жестоко и отчаянно, как человек, убежден) ный в правоте своего дела.

Так объясняется поведение Иуды во время предания. Нетрудно объяснить и последующее поведение его.

Без сомнения, Искариот интересовался судебным про) цессом над Иисусом. Весьма вероятно даже, что предатель лично присутствовал на этом суде, по желанию синедрио) на: в крайнем случае первосвященники могли воспользо) ваться свидетельством Иуды как лица, близко стоявшего к Иисусу; может быть также, выставляя напоказ измену и раскаяние одного из двенадцати, хитрый первосвящен) ник рассчитывал этим бросить некоторую неблаговидную тень на Иисуса и тем ослабить в толпе веру в Него. Как бы то ни было, во всяком случае несомненно, что Иуда следил за судом над Иисусом и знал окончательный при)