Книга Иуды

согласовывалось с собственным планом синедристов и об) легчало его исполнение, — при содействии Иуды достига) лось самое главное и вместе самое трудное — взятие Иису) са без шума и свидетелей.

Уговорившись с Иудою относительно времени и места взятия Иисуса, синедристы — по Матфею — постанови! ли, или, как у Луки, согласно решили выдать предателю де) нежную награду и притом, по известию Матфея, в количе) стве тридцати сребреников. Ввиду выражения Марка «обе! щали дать ему денег», нужно полагать, что в этом заседании синедриона было постановлено только выдать награду пре) дателю, но сребреники получены были Иудою после — в ночь предания Господа.

Сребреник (евр. sekel) был первоначально единицею ве) са вообще и в частности серебра, также золота и других ме) таллов; но впоследствии это название было присвоено сере) бряной монете, которая употреблялась у евреев времен Хри) ста при сборе податей, в торговых операциях и других случаях как денежная единица — подобно английскому фунту или нашему рублю. Вес сикля, а равно и стоимость его изменялись в разные эпохи, поэтому можно сделать только приблизительное определение их. С древних времен у евреев различались два сикля, обыкновенный и священный, первый стоил вдвое менее второго. Сикль священный как чеканная серебряная монета был введен у евреев при Симоне око) ло 143 года до Р. Х. (1 Мак. 15:6). Несколько экземпля) ров этой монеты сохранились до нашего времени; она имеет круглую форму с изображением пальмы, или чаши, или же расцветшего жезла — и надписью по)еврейски «Святый Иерусалим» и «сикль израилев». На позднейших экземпля)

рах встречаются и греческие надписи. Приблизительный вес

истоимость сикля равняется 272 французским гранам. Из Мф. 27:6 c несомненностью открывается, что евангелист разумеет священный сикль, а не полусикль обыкновенный. Таким образом, за свое злодейство Иуда получил около 90 франков, или 18–20 рублей серебром. Сумма эта в Ветхом Завете назначается за раба, убитого волом (Исх. 20:32); у пр. Захарии 30 сребреников упоминаются в качестве пре) зренной и ничтожной суммы, которою неблагодарный народ израильский оценивает попечение о нем Иеговы (Зах. 11:12, 13); у пр. Осии этою суммою определяется цена распут) ной женщины (Ос. 14:2); у раввинов она является, так ска) зать, специальною ценою каждого раба без различия пола

ивозраста.

Вообще оценка в 30 сребреников в глазах еврея времен Христа служила символом ничтожества и выражала презре) ние к тому, кто ею оценивался: это цена грошовая, рабская. Вероятно, какой)нибудь остроумный синедрист думал в этой презренной цене найти средство отмстить ничтожному гали) леянину, дерзавшему колебать высокий авторитет предста) вителей еврейской книжности и учености. Этими 30 сикля) ми хотели выразить пренебрежение к лжемессии, как чело) веку, который сто´ит не более любого раба. Предатель, как извещает Лука, согласился и взял эти жалкие гроши — по каким побуждениям, увидим после... Но если злоехидная и спесивая ученость синедристов этими 30 сребрениками ду) мала отомстить Иисусу, то Промысл нашел средство дать этой цене другое значение: именно в этой)то презренной сумме буквально исполнилось старинное пророчество Заха) рии о 30 сребрениках, коими неблагодарный народ оценил

отеческое попечение о нем Иеговы: «И сказал им Иегова: если угодно вам, дайте Мне плату Мою; если же нет, не да) вайте. И они отвесили Мне в уплату тридцать сребреников. И сказал Господь (пророку): брось их в церковное хранили) ще... высокая цена, какою они оценили Меня!.. и взял я тридцать сребренников и бросил их в дом Господень для гор) шечника» (Зах. 11:12–13). Если за попечения о себе Отца неблагодарный Израиль платит рабскою ценою, то что же удивительного, если и Сын удостоивается только тридцати сребреников.

Внешняя или фактическая сторона евангельского расска) за об измене Иуды отличается летописною простотой и оче) видною правдивостью. Несмотря на это, отрицание находит возможным заподозрить историческую достоверность это) го рассказа и применить к нему излюбленную теорию мифа. Противоречия, как мы знаем —мнимые, между Матфеем и Лукою в сказаниях о смерти Иуды — некоторая неяс) ность внутренних мотивов поступка Иуды, — невероятное зверство и неестественная бесчеловечность предателя по от) ношению к некогда любимому Учителю: на этих и других подобных основаниях Штраус и Фолькмар считают всю историю предания Господа Иудою не более как легендою, созданною воображением первых последователей Иисуса1. В Иуде, утверждает Штраус, первохристианская фантазия олицетворила весь иудейский народ, изменивший своему Мессии и предавший Его на распятие. В основе мифа — как о предании Господа за 30 сребреников, так и о раская) нии и смерти предателя, — по мнению Штрауса, лежат

1 См.: Штраус Д. Ф. Жизнь Иисуса. СПб., 1907; Volkmar. Religion Iesu.

ветхозаветные прообразы и мессианские типы. Сюда отно) сится прежде всего вышеприведенное пророчество Захарии о 30 сребрениках, коими Израиль ценит Иегову и которые Бог повелевает пророку бросить в храмовую сокровищницу для горшечника. Но главную роль в создании мифа играла, по Штраусу, личность некоего Ахитофела, упоминающего) ся в истории возмущений Авессалома против Давида во 2)й книге Царств, главах 15–17. Несмотря на то что Ахитофел был приближеннейшим и довереннейшим советником Да) вида, он изменяет своему повелителю и переходит на сторо) ну бунтовщика (2 Цар. 15:1). Но когда Авессалом прене) брег однажды благоразумным советом Ахитофела, послед) ний не мог вынести этого: с досады и отчаяния, сказано, он пошел и удавился (17:23). По образцу пророчества Заха) рии и истории Ахитофела первохристианская фантазия, по мнению Штрауса, создала миф об измене Иуды, о 30 сребрениках, храмовой сокровищнице, горшечном поле, раскаянии и смерти предателя. Впрочем, он склонен допус) тить, что поводом к такой мифизации мог послужить и сам Иуда и что в основе легенды есть историческое зерно. Ве) роятно, Иуда действительно предал своего Учителя из)за денег и потом скрылся, распустил молву о своем раскаянии и самоубийстве, чтобы этим избежать преследований со стороны фанатичных приверженцев Иисуса. Христианская фантазия облекла этот факт в мифическую форму, создав вероятную и подробную, хотя и никогда не бывавшую, ис) торию. Фолькмар идет гораздо далее Штрауса. Он реши) тельно утверждает, что весь рассказ об измене Иуды, как в общем, так и в частностях, есть не более как фантастиче) ский вымысел первохристиан, не имеющий в своей основе

ни малейшей доли правды. И прежде всего, по мнению Фолькмара, нужно предполагать в Иуде не сатанинскую только, но уже какую)то неестественную и зверскую нату) ру, чтобы объяснить его решимость за несколько жалких грошей предать любимого Учителя, в невинности которого он был убежден. Притом измена Иуды, по мнению Фольк) мара, и для синедриона не могла иметь такого важного зна) чения, какое придают ей евангелисты: для того, что сделал Иуда, было достаточно и простого сыщика, в каковых си) недрион, конечно, не имел недостатка. Наконец, наш уче) ный критик старается подыскать и исторические основания для полного отрицания факта: так, Апокалипсис знает всех двенадцать, а не одиннадцать апостолов, имена коих на) писаны на стене храма (Апок. 21:14). Апостол Павел в своих Посланиях везде говорит о двенадцати, а не об один) надцати апостолах: он прямо утверждает даже, что непо! средственно по воскресении, следовательно до избрания Матфия на место Иуды, Иисус явился двенадцати апосто) лам (1 Кор. 15:5); вообще, Павел ничего не знает об изме) не и отпадении одного из двенадцати. Очевидно, заключа) ет Фолькмар, сага об Иуде измышлена христианами с тою целью, чтоб устранить и отвратить первоначальных членов церкви от измены христианству и перехода в иудейство. Лу) ка, приверженец партии Павла, первый воспользовался этой сагою для того, чтобы очистить в списке двенадцати место апостолу языков.

Таковы фантазии Штрауса и Фолькмара. Для опро) вержения их достаточно указать на следующие основания:

а) Параллели из Ветхого Завета никоим образом не могут служить критерием мифического характера новоза)

ветных рассказов. Совпадения и аналогии между событи) ями всегда возможны, и мы встречаем их нередко в жиз) ни и истории. Так, например, в параллель тридцати среб) реникам Газе указывает на 30 серебряных мин, коими бы) ла оценена жизнь Сократа. Тем более, возможно, было

вВетхом Завете пророчество о 30 сребрениках. Что же до Ахитофела, то сходство его судьбы с историей Иуды самое общее, внешнее и чисто случайное. Об Ахитофеле сказано, что он пошел и удавился; но разве того же само) го нельзя сказать о всяком, кто решается на подобное са) моубийство? Притом Ахитофел изображается во 2)й кни) ге Царств совсем не таким, каким Иуда в Евангелиях: со) веты Ахитофела принимались с уважением и считались за советы самого Бога (2 Цар. 16:23; 17:1, 14); Ахитофел, далее, не получил за свою измену никакой денежной на) грады; он, наконец, только оставил Давида и перешел на сторону Авессалома, но не имел умысла коварно выдать Давида врагам.

б) Сага об отпадении Иуды не могла явиться среди приверженцев Павла с целью дать этому апостолу место

всписке двенадцати. Сам Павел нигде в своих Посланиях не претендует на титул одного из двенадцати; напротив то) го, он всегда резко отличает себя от них (напр., Гал. 2 и др.). Далее, Лука, который будто бы первый воспользовался этою сагою, чтобы очистить Павлу место между двенадца) тью, прямо и решительно исключает апостола языков из числа двенадцати; он рассказывает в книге Деяний об из) брании на место отпавшего Иуды некоего Матфия, причем необходимым условием для сопричисления к лику двена) дцати ставит непосредственное и личное знакомство с жиз)

нью и учением Господа, на что Павел, конечно, не мог пре) тендовать (Деян. 1:21–22).

в) Если Апокалипсис в гл. 21, ст. 14 знает не одинна) дцать, а двенадцать апостолов, коих имена сияют на стене храма как драгоценные камни, то не следует забывать, что Апокалипсис написан уже после избрания двенадцатого апо) стола на место отпавшего Иуды.

г) Апостол Павел в своих Посланиях, правда, не упо) минает прямо об измене Иуды. Но ведь этот апостол и во) обще сообщает очень мало рассказов из жизни Господа. Далее, в 1 Кор. 15:5, апостол говорит, что по воскресении Господь явился не одиннадцати, как этого требовала бы ис) торическая точность, а к двенадцати ученикам. Но в данном случае апостол употребляет название «двенадцать» как тех) нический термин или специальный титул приближеннейших учеников Господа, в отличие от апостолов в дальнейшем смысле. Название это, конечно, могло сохранять свое зна) чение и быть употребляемо в том случае, когда полного чис) ла двенадцати не было в наличности. Аналогичное явление находим в книге Деяний: диакон Филипп называется одним из семи (21:8), когда Стефана уже не было в живых; точ) но так же апостол Павел в 59 году употребляет термин «двенадцать», хотя Иаков старший уже в 54 году потерпел мученическую кончину. Наконец, в Посланиях Павла есть прямой намек на предание Иисуса Иудою, — именно в сло) вах 1 Кор. 11:23: «в ту ночь, в которую был предан Гос) подь». Выражение «предан» нельзя относить к Богу, ибо Иисус был предан или оставлен Богом не ночью, но днем — на кресте; естественнее поэтому разуметь здесь ночь преда) ния Господа Иудою.

ловеколюбием, глубинным знанием человеческих сердец

ивластною силою перерождать испорченные натуры в нрав) ственные и добрые. Эту трудность, по)видимому, сознают

исами евангелисты, если для объяснения загадочного факта ссылаются то на божественное предопределение и пророче) ство, то на предвидение Господа (Ин. 17:12; Мф. 27:9–10

идр.): заметно, что этот печальный эпизод евангельской истории был проблемою для самих евангелистов и трудно укладывался в сознании первохристиан. Ввиду указанных со) ображений нельзя предположить, чтобы измена Иуды могла сделаться предметом религиозно)поэтического творчества первоначальных последователей Христа, а тем менее она могла быть вымыслом первохристианской фантазии; скорее можно бы ожидать противного — для первых последовате) лей Христа было легче забыть этот тяжелый эпизод, чем из) мыслить позорную хулу на одного из приближеннейших уче) ников Господа.

ж) Наконец, мы имеем и положительное доказательст) во исторической достоверности рассматриваемого факта, а именно — в заметке Матфея и Луки, что место, куплен) ное на деньги предания, называется землею крови с того времени и до сего дня (Мф. 27:8; Деян. 1:19). Такое назва) ние не могло бы явиться и утвердиться в народном языке, если бы оно не было связано с действительным событием.

Но если мы имеем все данные считать евангельский рас) сказ безусловно достоверным, то, с другой стороны, нельзя не сознаться, что по своей внутренней или психологической стороне измена Иуды представляется одною из не доволь) но ясных страниц евангельской истории. В самом деле, Иуда был избран Иисусом в число двенадцати приближен)

нейших и довереннейших учеников: безусловно он имел сна) чала веру в Иисуса далеко незаурядную, иначе Господь не отличил бы его в массе Своих последователей; предатель настолько имел веры, любви и самоотвержения, что, как и другие двенадцать, решился оставить родину и следовать за Иисусом; он, без сомнения, был неоднократным свидетелем необычайных дел Господа, знал Его беспредельную любовь к людям и нравственное величие; вместе с другими апосто) лами участвовал в первоначальной проповеди Евангелия и, быть может, сам творил чудеса; вообще Иуда имел в себе задатки быть истинным апостолом, так как в противном случае было бы непонятно его избрание в число двенадца) ти: каким, спрашивается, образом такой человек мог сде) латься изменником и предателем своего Учителя? Какие внутренние и сокровенные мотивы двигали Иудой? Чем объяснить его быстрое раскаяние и притом столь сильное, что он решается даже покончить с собою? Эти вопросы представляют одну из труднейших проблем новозаветной экзегезы. Рассмотрим различные, выработанные доселе на) укою решения их и предложим то, какое кажется нам наи) более вероятным и сообразным с делом.

1) Наименьшею состоятельностью и наибольшею фан) тастичностью отличается предположение, что Иуда дей) ствовал под влиянием честолюбивых фантазий из эгоисти) ческих целей.

Известно, что в самом начале почти все апостолы, само) отверженно последовав за Иисусом, надеялись с лихвой вознаградить себя за эти лишения в то время, когда Господь откроет обещанное царство и Сам займет славный трон Да) вида. Они питали надежду, что лучшие места в этом царст)