Книга Иуды

семидесяти семижды семи раз, Он говорил о грехе, вове) ки не прощаемом: «Будут прощены, — говорил Он, — Сыном Человеческим все грехи и хуления, какими бы ни хулили, но кто будет хулить Духа Святаго, тому не будет прощения вовеки, но подлежит он вечному осуждению».

Ивсе поняли, что говорит Он о них, о фарисеях, вос) ставших на самый дух Его учения и жизни.

Иесли они называли Его бесноватым, а дух Его — веельзевуловым, то Он, кажется, считал их одержимыми

идумал, что они служат не Богу, а сатане.

Он говорит, что, когда злой дух выйдет из человека, он блуждает по безводным местам, ища покоя и не находя. И тогда возвращается в дом, откуда вышел. И, найдя его незанятым, выметенным и убранным, идет и берет с собой семь других духов, злейших себя, и они, вошедши, живут там, и бывает для человека того последнее хуже первого. Так будет и с этим злым родом.

Иученики поняли, что Он говорил об учителях и о наро) де, послушном им. Это от них отошел дух нечистый, когда Он, Учитель, подошел к ним, со святыней своего Святаго Ду) ха. Но они не восхотели Его принять. И вот вернулся к ним сатана с семью злейшими, возбуждая их к ненависти и хуле.

Итеперь борьба неизбежна. И борьба эта не на жизнь,

ана смерть. И кто)то должен погибнуть. Кто истинный Бог? Их ли Бог, обряда и Закона, старый Бог, не требую) щий разрушения их мирного, теплого и уютного царствия плоти, или Его Бог, ради Которого должен человек отречь) ся от всего, что он имеет, и от самой жизни своей.

Если один — Бог, то другой — сатана. И если один восторжествует — то другой должен рассыпаться в прах.

Учитель как будто даже не хочет говорить для фарисе) ев и тех, кто с ними.

Он говорит о них словами пророка — «огрубело сердце людей сих, и ушами еле слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами, и не услышат ушами, и не уразумеют серд) цем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их».

Он облекает Свое учение в форму иносказаний и притч, непонятных для непосвященных.

Своим ученикам наедине Он разъясняет сокровенный смысл.

Он говорит теперь о Царствии Божием, и Его слова так необычайны. Проповедуемое Им Царство так не похоже на то, о котором толкуют раввины. Оно так далеко от всего, что кругом, что видят глаза и осязают руки. Оно точно совсем в ином мире. И вместе с тем иногда, когда они слушают, оно кажется совсем близким, как будто бы оно вот здесь, под сердцем.

Тогда Учитель говорит: «Царствие Божие внутри вас есть».

Смотрели на закат, все небо пылало, точно совершил) ся там какой)то исполинский пожар.

Учитель был грустен.

И, смотря на небесное зарево, Он говорил тоже об огне: «Огонь пришел Я низвести на землю. О, как желал бы

Я, чтобы он скорее возгорелся!» «Крещением должен Я креститься: и как Я томлюсь,

пока сие совершится...» «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю,

но меч».

____

Иуда часто видел во сне Учителя. И раньше это были такие радостные сны. Учитель приходил и нежно склонял) ся над его изголовьем.

Но страшный сон видел Иуда недавно. Снилось ему, что он не человек, а какое)то необыкновенное существо, наполо) вину человек, а наполовину — зверь, как вот те страшные изваяния с лицом человека и с туловищем животных, кото) рым, как слышал он, поклоняются в Египте.

Звериное мясо покрыто шерстью — там, снизу. Но оно растет, постепенно покрывает его тело, и того и гляди по) кроет и голову, и тогда из человека станет он чудовищем, бессмысленным и страшным. Он не один, кругом него мно) го таких же, как он, и все они копошатся на дне какой)то пропасти.

Анаверху, на уступе, стоит Учитель, как всегда, весь

вбелом, и еще белее кажется от падающих на Него сол) нечных лучей.

У Него в руках меч, длинный)длинный, почти в длину человеческого роста. Обеими руками держит Он рукоять и опирается на нее подбородком.

Он бесконечно грустен. Нижней части лица не видно.

Глаза закрыты, и из)под опущенных ресниц медленно, одна за другой, текут слезы...

Аруки, кажется, ранены или даже проткнуты наск) возь, и по рукояти и по лезвию струится кровь.

И вот Иуда знает, что меч Учителя должен коснуться его тела, Он отсечет от него нарастающее звериное мясо. Будет больно, может быть, очень больно, но в этом и толь) ко в этом спасение от страшной и отвратительной гибели.

Учитель послал учеников на проповедь.

Иуда вместе с Симоном Зилотом, теперь уже без Учи) теля, переходит из города в город, благовествуя об испол) няющихся обетованиях.

Его поразили слова какого)то насмешника, кажется из необрезанных: «Ты вот все говоришь о Боге, но я не видел ни одного человека, который бы видел Бога и знал Бога. Один ссылается на другого. Никто ничего не знает и не ви) дит, но убеждает сам себя, что видит и знает другой... этот самообман люди называют верою...»

А он, Иуда, видел Бога? Он видел Учителя.

В самом деле, кто такой Учитель? Ученики уверены, что Он — Мессия.

Но ведь Мессия и по учению раввинов, и как будто даже по Писанию должен быть могущественным царем. Он — бездомный нищий. Ученики думают, что эта нищета при) зрачна и что настанет миг, когда на смену ей придут богат) ство и власть. Но Сам Он как будто думает иначе. Он, ка) жется, не хочет прощаться со Своей нищетой. И тем не ме) нее Он не возражает тем, кто считает Его Мессией.

Мало того... Он, по)видимому, не удовлетворяется этим. Когда Он говорит о Боге, грани между Ним и Богом стираются. Бога Он называет Отцом, а Себя — Сыном. Но как видно из Его слов, и в Его чувстве и в Его

мысли Сын и Отец — одно. Он — Бог.

Когда Иуда видит Его лицо и слышит Его слова, он не может спрашивать и сомневаться. Он верит всему. Но

теперь, когда он впервые после многих месяцев не видел Учителя, эта мысль кажется ему нестерпимой.

Он — Бог.

Иуда вспоминает, как он, Иуда, молился в Иерусалим) ском храме еще юношей. Под высокими стенами, в широ) ких, почти необозримых просторах, точно затерявшимся.

Бог казался ему тогда безмерно громадным. Он слышал, что Бог являлся Моисею на Синае в огне, пламени и буре. Под страхом смерти ни животное, ни человек не смели при) близиться к пылавшей горе. Когда Моисей сошел с горы, никто не мог выдержать силы исходящих от его лица отбле) сков Славы Господней.

И этот Человек в длинной белой одежде, с почти лило) выми от загара руками, нищий и бездомный, окруженный толпой больных и отверженных, Он — Бог?

Но разве Бог одевается в человеческие одежды и хо) дит на двух ногах?

Он любит Учителя, но иногда ему бывает Его просто жалко.

Когда вечером, утомленный толпой, Он оставляет уче) ников и уходит на всю ночь в горы молиться, Иуда Его жалеет. Этот Человек, всегда окруженный людьми, рас) точающий бесчисленные благодеяния и вызывающий как будто восторженную любовь, — Он кажется иногда бес) конечно одиноким.

Ведь вся эта толпа несет к Нему свою боль и свои скорби, и никто не спросит Его, отчего такая грусть у Не) го во взоре... Никто даже не замечает этого. Точно Он су) ществует только для них. От Него всего можно требовать, ничего не давая.

А ближайшие ученики... Но между ними и Им лежит ка) кая)то грань, которую ни они, ни Он никогда не переступа) ют. Недаром они так часто Его боятся и так плохо понимают Его слова, а Он никогда не говорит им о самом сокровенном. И Иуде кажется, что Учитель скорбит смертельно о Своем одиночестве, несмотря на то что, по Его словам, с Ним все) гда Отец Небесный.

И Иуде жалко Учителя.

Но разве можно жалеть Бога?

Он — Сын Божий. Он — Бог сокровенный...

Но если так, то почему хоть на миг Он не откроет Сво) его лица хотя бы им, отдавшимся Ему беззаветно? Почему Он не покажет им Бога в Себе или вне Себя, явно, лицом к лицу?..

Всюду покровы, всюду тайна!

И почему Он не обнаружит Своей Божественной силы?

...Он творит чудеса.

Но вот теперь он сам, Иуда, тоже творит чудеса. Ко) нечно, его чудеса меньше чудес Учителя, но все)таки и он исцеляет больных и поднимает с одра расслабленных.

Да, может быть, творить чудеса вовсе не так трудно. Для этого достаточно, может быть, знать имя, которое хранится в секрете... Да притом, какие же это чудеса для Бога?

Не надо много чудес.

Пусть Он сотворит одно, но такое, чтобы потряслись земля и небо и чтобы, растерянные и побежденные, упали во прах все противящиеся Его слову...

Он требует всего от человека... Но Сам Он толь) ко обещает. Он ничего не дает в залог, по крайней мере

ничего такого, что можно было бы увидеть глазами и ощу) пать руками.

Хотя бы что)нибудь такое, во что не надо было бы ве) рить, что можно было бы знать. Главное — знать наверное.

Все, все висит в воздухе без опоры. Выбор страшен.

Ведь надо отдать то, что и руками можно ощупать, и гла) зами увидеть, и ощутить всем телом. Надо отдать жизнь.

А ведь живет человек только однажды.

День возвращения учеников к Учителю был днем светлой радости. После разлуки, показавшейся такой долгой, снова видели Его лицо, слышали Его голос, касались Его рук.

Все спешили рассказать Ему о всем виденном и слы) шанном, радовались как дети, чувствуя в себе новые твор) ческие силы, сознавая себя причастными к какому)то не) человеческому могуществу.

Иуда, охваченный общим настроением, тоже радовал) ся, забыв о своих сомнениях и о своей муке.

И Учитель был радостен.

Ласково смотрел Он на учеников, а потом поднял взор

кнебу и стал молиться.

Имолитва Его звучала силой и восторгом.

«Славлю Тебе, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил это от мудрых и разумных и открыл младенцам.

Ей, Отче, ибо таково было Твое благоволение».

И, обратившись к ученикам, Он назвал их блаженными. «Многие пророки и цари, — говорил Он, — желали видеть то, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы

слышали, и не слышали...»

Но потом опять знакомая грусть легла на Его лицо. «Я, — сказал Он, — видел сатану, спадшего с неба

как молния».

Иуда вздрогнул, ему показалось, что где)то совсем ря) дом с ним огромная темная тень, черная тень...

АУчитель, обращаясь к народу, призывал трудящихся

иобремененных, обещая дать им покой и возложить на них благое иго и легкое бремя.

Ночью плыли по морю... Учитель с вечера отослал их, остался на берегу с народом, а потом, вероятно, ушел в го) ры молиться.

Они были одни...

Поднималась буря. Прямо в лицо дул сильный ветер,

иглухо волновалось море...

Влодке было одиноко и страшно...

Но вот там, на волнах морских, заметили они какой)то белый отсвет. Точно столб морских брызг, сияющих в лун) ном свете, или какое)то белое облако двигалось к их лодке.

Вот ближе и ближе призрак.

Вот он уже почти поравнялся с ними, так похожий на Учителя своей лучистой белизной.

Как будто хочет миновать их, устремляясь к невидимой дали...

Тогда они закричали от ужаса.

Он обернулся, и прозвучал сквозь гул морской бури знакомый голос, похожий на звук серебряной трубы Иеру) салимского храма, сзывающий на молитву:

«Это Я, не бойтесь».

ИПетр, восторженный и страстный, как всегда, вско) чил в лодке.

«Господи, если это Ты, то повели мне прийти к Тебе по воде...»

ИОн сказал: «Иди».

Ивот, затаив дыхание, точно во сне, видят они неверо) ятное видение.

Тихо двигается, белый как свет, Учитель, и навстречу Ему идет Петр, тяжело ступая по воде как по ровной Га) лилейской дороге.

Вдруг случилось что)то страшное...

Точно подломилось что)то под Петром, и он рухнул всем телом туда, в холодную бездонную глубину, крича нечеловеческим голосом о помощи.

Но Учитель протянул ему руку, и через минуту они бы) ли в лодке среди онемевших учеников.

Петр, смешной и растерянный, испуганный и радост) ный, выжимал намокшие одежды.

Учитель сел на корму, посмотрел на него и сказал в на) ступившей сразу ясной и спокойной тишине:

— Маловерный! Зачем ты усомнился?

На другой день они были в Капернауме, в синагоге. Сначала синагога была пуста, и они были почти одни.

Но потом сразу нахлынула толпа.

Это были люди с другого берега, и народ искал Учителя. Люди входили целыми толпами и громко выражали удивление: как это Учитель перебрался сюда, когда, ка) жется, не было лодок на берегу. Вскоре в синагоге были