Книга Иуды

ве достанутся им — двенадцати, как приближеннейшим ученикам Господа. Ввиду этого ожидавшегося прославления Иисуса ученики гадали промеж себя: кому из них достанут) ся самые видные и почетные места в царстве Мессии, кто будет сидеть ближе всех к царскому трону по правую и ле) вую стороны Мессии (Мф. 20:20–28; Лк. 22:24–27

идр.). Первыми кандидатами на эти места в глазах учени) ков были, конечно, Петр и два сына Зеведея — Иаков

иИоанн: этих троих Господь видимо отличал от прочих из двенадцати, удостоивал их особенного доверия и делал сви) детелями наиболее важных минут Своей жизни (Мф. 17:1; Мк. 5:37). Такие гадания вызывали в обществе учеников Христовых иногда маленькие размолвки и взаимные препи) рательства: когда Соломия попросила однажды у Иисуса для своих сыновей первых мест в мессианском царстве, то эта наивная просьба вызвала сильный ропот и негодова) ние у остальных учеников.

Лелеял эти мечты и Иуда; и ему, как сыновьям Зеведея, конечно, хотелось занять лучшее место в царстве Мессии; поэтому и он завидовал тому предпочтению, какое Учитель явно оказывал Петру и сыновьям Зеведея. Чтобы достиг) нуть цели и перебить привилегию у этих любимцев Иисуса, Иуда придумал такое средство, которое должно было сра) зу выдвинуть его из ряда остальных учеников. По при) бытии из Ефраимской пустыни в Иерусалим Иуда узнал здесь, что синедрион решил взять Иисуса тайно и после праздника предать Его смерти. Искариот, конечно, пони) мал слабость синедриона; он видел увлечение толпы, еще так недавно встречавшей галилейского пророка с царски) ми почестями. Тогда, для достижения своих честолюбивых

замыслов, Иуда составляет смелый и решительный план — предать Иисуса Его врагам. Народ, так думалось Иуде, ко) нечно, не позволит синедриону казнить любимого пророка; напротив, взятие Иисуса только ускорит развязку; предан) ная Пророку толпа разгонит ненавистный синедрион, ис) требит преторскую стражу и провозгласит Иисуса своим Царем)Мессиею. Мог при этом Иуда рассчитывать и на чудотворную силу, которую, по мнению Иуды, Христос во) лей)неволей должен бы был употребить, чтобы избежать казни, — чем еще более ускорил бы Свое восшествие на мессианский престол.

В таких)то надеждах Искариот решается на время при) нять на себя личину предателя. В глухую полночь он таин) ственно является к первосвященникам и предлагает им свои услуги. Чтобы лучше замаскировать хитрость, Иуда при) творяется сребролюбцем, требует денежной награды, тор) гуется с синедрионом. Своим предложением — выдать Иисуса тайно — Иуда рассчитывал перехитрить хитрых синедристов; соблазн для них был слишком велик, чтобы они отказались воспользоваться услугами Искариота; по) этому свой хотя и медленный, но верный план, по которому Христос должен был бы взят после праздника и казнен без народа, они переменили на другой, более быстрый, но и бо) лее рискованный — казнить Иисуса во время праздника в виду многочисленной толпы пилигримов. Может быть, пре) датель мог уверить первосвященников, что их опасения за народ слишком преувеличены, — что толпа не так сильно увлечена пророком, как то воображает синедрион, что даже в самом обществе Иисусовом и Его ближайших учеников нет полного единодушия и беззаветной преданности Учите)

лю. Может быть, также синедристы нашли для себя поощ) рительный пример в недавней казни любимого народно) го пророка Иоанна Крестителя, которого Ирод Антипа обез) главил без всяких демонстраций со стороны народа. Как бы то ни было, но, во всяком случае, предложение Иуды было принято: синедрион решился тайно взять Иисуса во время праздника и подвергнуть его публичной казни. Но в этом) то и заключалась, так сказать, душа всего замысла Иудина: Искариоту думалось, что он предает синедриону его же собственную гибель; как только синедристы решатся на на) силие по отношению к Иисусу, народ, как казалось Иуде, поднимет бунт и провозгласит Христа Царем Израиль) ским. За такую услугу Иуда надеялся получить от Иисуса отменную награду: все апостолы должны будут уступить Иуде первое место в мессианском царстве, он сделается первым советником Мессии. В словах Господа, сказанных на Тайной вечере: «Что делаешь, делай скорей» (Ин. 13: 27), — предатель мог видеть поощрение своему замыслу: поэтому, не медля ни минуты, он идет к первосвященникам и выдает им Иисуса. Но как, по)видимому, ни предусмот) рителен и ни надежен был этот план, ему не суждено было сбыться. Толпа, на которую так рассчитывал Искариот, с холодным равнодушием приняла весть о взятии Иису) са, — сам Иисус не совершил при этом никакого чуда, — многие, под влиянием возбужденного праздничными тор) жествами религиозного фанатизма и приверженности к Мо) исееву культу, даже требовали распятия Галилейского про) рока, думавшего преобразовать этот культ. При подобных обстоятельствах натуры сильные и характеры могучие при) бегают к одному средству — patet exitus, — смерть самый

обыкновенный исход из такого положения. К этому средст) ву прибег и Иуда. Узнав, что Иисус осужден на смертную казнь и что первосвященническая партия взяла верх, что сам народ требовал распятия Иисуса, что пред учениками Иисуса Иуда должен оказаться гнусным извергом и низким изменником, — Иуда предается полному отчаянию и нала) гает на себя руки.

Так думают объяснить историю предания Господа Иудою многие из древних и новых толкователей1. Но для опро) вержения этой гипотезы достаточно указать только на то, что она не имеет за собой решительно ни одного положи) тельного основания в наших Евангелиях: вся она от нача) ла до конца построена на совершенно произвольных до) гадках и фантастических комбинациях2; кроме того, про) тив этой гипотезы говорят следующие основания:

а) Если вначале ученики и могли рассчитывать на внеш) нюю славу царства Христова, то в конце общественного служения Господа, особенно пред последнею Пасхою, Иуде, как и другим апостолам, трудно было питать эти надежды. К этому времени Христос уже ясно и часто стал говорить ученикам о Своих страданиях и смерти, о гонении на Его последователей и пр.

б) Если бы поступок Иуды был делом только простого недоразумения и печальной ошибки, то Христос, без сомне) ния, вовремя предупредил бы апостола и остановил бы его от исполнения нелепого плана, который при этом должен был так печально окончиться для Иуды.

1 Феофилакт, Лайтфут, Бардт, Нимейер, Шмидт, Тисс, Лиде, Пав) люс, Шоллмейер и др. Из русских в этом роде фантазирует Аскоченский в своем Дневнике. (Здесь и далее примеч. автора.)

2 Ср. Иннокентия «Последние дни земной жизни Господа».

в) Сам Христос прямо называет Иуду изменником (διαβολος): такое название было бы несправедливо и не)

точно, если бы Иуда имел, в сущности, добрую цель и дей) ствовал из фанатической преданности к мессианскому делу.

2) Иные указывают на сатану как на виновника действий Иуды во время предания. Во исполнение божественного пре) допределения и ветхозаветных пророчеств Иуда, полагают, был только орудием в руках диавола. Основание находят в словах Иоанна (13:2): «и во время вечера, когда диавол уже вложил в сердце Иуды предать Его», и в ст. 27: «после сего куска вошел в него сатана»; также у Луки (23:3): «во! шел сатана в Иуду».

Частнее эта гипотеза может быть развиваема в двоякой форме. Можно предполагать, что сатана управлял Иудою без свободного самоопределения последнего. Искариот дей) ствовал автоматически, подобно сомнамбуле, как слепое и бессознательное орудие диавола. Но развивать гипотезу именно в такой форме не позволяют следующие соображе) ния: а) этому предположению противоречит сильное и тяж) кое раскаяние Иуды, доведшее предателя даже до само) убийства, раскаяние, которое, по крайней мере в такой силь) ной степени, не могло бы овладеть Искариотом, если бы он не ведал, что творил; б) пред синедрионом Иуда обвиняет себя самого, не указывая на сатану: «согрешил я, — гово) рит он, — предав кровь невинную»; в) Христос, указывая на то, что Он должен быть предан одним из Своих учени) ков, обвиняет при этом не сатану, а человека: «горе челове! ку тому, которым Сын Человеческий предается, лучше бы человеку этому не родиться»; также Иоанн, упоминая о са) тане, в то же время говорит, что диавол вложил в сердце

Иуды мысль о предании Господа; таким образом, в деле предания участвовали собственные сознание и воля Иуды. Ввиду сделанных замечаний влияние сатаны на Иуду долж) но быть понимаемо в том смысле, в каком диавол служит виновником и коренною причиной всякого вообще зла в ми) ре. Сатана мог действовать на Иуду только при том усло) вии, если в самом предателе была восприемлемость к злым внушениям сатаны, т. е. если сам Иуда внутри себя обладал предрасположениями к гнусной измене. Если же так, то спрашивается, что это за внутренние предрасположения, которые открывали в сердце Иуды доступ сатанинской мысли предать Господа? Таким образом, вопрос о мотивах предания остается открытым.

3) По обыкновенному и общепринятому предположе) нию, ближайшим и главным мотивом измены Иуды было

сребролюбие.

Этот недуг, предполагают, заправлял всею душевною жизнью Иуды и был развит в нем так сильно, что в угоду этой низкой страсти Искариот пожертвовал своим любимым Учителем. Основание находят в известии синоптиков и кни) ги Деяний, что за свое злодейство предатель получил от си) недриона денежную награду, и в заметке Иоанна, что Иуда носил общественную кассу и был вор.

Но есть весьма веские основания и против этого пред) положения.

Те экзегеты, которые, претендуя на научную объектив) ность, отрицают богодухновенность Писания или же огра) ничивают ее одною только нравственно)догматической сто) роною, считают себя вправе видеть в сказаниях синоптиков и Иоанна только субъективные догадки самих евангелистов.

Переговоры Иуды с синедрионом, конечно, были окружены величайшею тайной; ни один апостол поэтому не мог знать, требовал ли Иуда и сколько получил он денег за свою изме) ну? Не мог и Иоанн знать того, что Иуда был вор: это толь) ко субъективное предположение самого евангелиста. Та) ким образом, рассматриваемые показания евангелистов суть только лично им принадлежащие объяснения загадочного факта, с которым можно и не соглашаться.

Мы, конечно, далеки от подобных гаданий и нимало не можем сомневаться в верности евангельских показаний. Мы безусловно должны признать, что за свою измену Иуда по) лучил 30 сребреников, и любовь к серебру, этот отличитель) ный недуг как древнейших, так и новейших евреев, играла не последнюю роль в злодействе Иуды. Но мы не можем со) гласиться, что этот мотив был главным и руководительным

впоступке Искариота. Утверждаем это на основании следу) ющих данных.

а) Уже сами евангелисты очевидно не придают сребро) любию Иуды первенствующего значения, если прямо и ясно указывают на сатану как на главного виновника предания и мысль Иуды о предании Господа связывают с вшествием

внего диавола.

б) Из рассказа синоптиков об уговоре Иуды с синедри) оном не видно, чтобы предатель ставил на первом плане сре) бреники. Так, Матфей хотя и говорит, что, явившись к перво) священникам, Иуда начал речь с вопроса о денежной награ) де, но тот же самый евангелист извещает, что предатель безо всяких возражений соглашается на ту небольшую сумму, какую ему назначает сам синедрион. Марк, писавший свое Евангелие после Матфея и, вероятно, дополнявший и разъ)

яснявший сообщения своего предшественника, не говорит, чтобы Иуда требовал себе от синедриона денежной награды; Иуда только предлагает первосвященникам предать Иисуса, за что уже сами синедристы обещают предателю денежное вознаграждение. Точно так же и по известию Луки Иуда не требовал сам денег, сребреники были предложены ему сине) дрионом. Ввиду таких, вероятно преднамеренных, разъясне) ний со стороны Марка и Луки мы должны и сказание Мат) фея понимать в духе этих разъяснений, т. е. что сребролюбие не было главною причиной измены Иуды. Что же до Иоан) на, то он совсем ничего не говорит о денежной сделке Иуды с синедрионом; уже только косвенным путем можно заклю) чать о ней на основании замечания евангелиста, что Иуда но) сил денежный ящик и был вор. Но некоторые критики счи) тают 6)й ст. 12)й гл. за позднейшую глоссу: этой заметки нет

внекоторых рукописях; притом она сделана, кажется, не сов) сем удачно, ибо на возражение Иуды Христос отвечает не

вединственной, а во множественной форме. Далее, по изве) стию синоптиков, это возражение было сделано не одним Иудою, но всеми апостолами. Наконец, если бы возражение Иуды было сделано по таким низким побуждениям, то не) ужели Христос ограничился бы столь ласковым и снисхо) дительным ответом? Если же эта заметка и подлинна, что гораздо вероятнее, то во всяком случае она свидетельствует только о неравнодушии Иуды к золотому кумиру, но отнюдь не дает ни малейшего повода заключать, что сребреники бы) ли главным мотивом измены Иуды; напротив, сам Иоанн прямо и выразительно указывает на сатану, который вошел

вИуду и вложил в его сердце мысль о предании, как на глав) ного виновника гнусного злодеяния Иуды.

в) Иуда получил за свою измену 30 сребреников: не) ужели предатель ограничился бы такими жалкими грошами, если бы действовал под главным влиянием страсти к день) гам? Синедрион, без сомнения, не пожалел бы храмовой казны за такую услугу, и Иуда не мог этого не знать. При) том такую незначительную сумму Иуда мог бы безнаказан) но взять из находившейся в его распоряжении общественной кассы. Наконец, трудно предположить, чтобы сребролюбец, оставив все, мог последовать за Сыном Человеческим, Кото) рый не имел где главы преклонить. Тем менее могла развить) ся в Иуде эта страсть после вступления его в общество уче) ников Иисуса, которые жили частью делами рук своих и ча) стью благотворением других.

г) Что золотой кумир не играл главной роли в измене Иуды, это показывает также и дальнейшая судьба преда) теля. Сребреники были получены, предатель достиг цели

иудовлетворил свою страсть: чего же более? Однако же, когда Иуда узнает об осуждении Иисуса на смерть, он сов) сем теряет голову; раскаяние доводит его до полного отча) яния; явившись к первосвященникам, он с презрением бро) сает им их сребреники, уходит и налагает на себя руки. Все это такие черты, которые не свойственны сребролюбцу

ибессердечному поклоннику золотого кумира; в них от) крывается прямой, сильный и трагический характер; здесь виден человек, который не боится выдать себя головою, для которого не только серебро, но и самая жизнь нипочем, который не страшится не только иерусалимских властей, но самой смерти.

д) Наконец — и это главное: в минуты предания про) должал ли Иуда верить в Иисуса как Мессию, пророка

ичудотворца, или же этой веры в предателе не было? Если первое, то решительно нет никакой возможности объяснить ни самую измену Иуды вообще, ни дерзкое поведение его на Тайной вечере и в Гефсиманской роще. Мог ли пошлый скупец с такою наглою дерзостью вопрошать «не я ли, Гос) поди» Того, Кому были доступны даже самые интимные тайны человеческого сердца? Неужели жалкий поклонник золотого кумира осмелился бы на коварный поцелуй и дерз) кое приветствие, если бы он верил, что Иисус может вос) крешать мертвых, укрощать бури, изгонять бесов? Ввиду той самоуверенности и дерзости, с какими ведет себя Иуда на Тайной вечере и в Гефсиманской роще, необходимо при) знать, что в эти минуты предатель утратил всякую веру в Иисуса, потерял страх, любовь и уважение к Нему; вообще из последователя и ученика сделался врагом и противником Иисуса. А если так, то спрашивается снова, что довело пре) дателя до такого состояния? Чем объяснить это наглое пре) зрение, эту беспредельную вражду, это дерзкое лицемерие

ибесстрашное поведение по отношению к Тому, в Кого пре) датель прежде верил, Кого он раньше любил и уважал.

Итак, за сребролюбием Иуды, во всяком случае, должен был скрываться другой, более глубокий и сильный мотив. Полное разочарование в Иисусе, утрата веры, любви и ува) жения к Нему, вообще глубокий нравственный перелом во внутреннем настроении Иуды по отношению к некогда лю) бимому и уважаемому Учителю: вот что, по нашему мнению, было главною основою злодейства Иудина и апостола сде) лало диаволом.

Рассмотрим ближе те условия, при которых мог совер) шиться в Иуде такой радикальный и решительный переворот.