Использование специальных знаний при расследовании преступлений. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальностям «Юриспруденция», «
.pdf
jТРПМЭИПГБОЙЖ ТРЖЧЙБМЭОЬЦ ИОБОЙК РСЙ СБТТМЖЕ. ПУЕЖМЭОЬЦ ГЙЕПГ ФВЙКТУГ 211
логических причин и условий, способствовавших совершению преступления»1.
По мнению других авторов2, при производстве экспертиз видеозаписей следственных действий поведенческие признаки интерпретируются без непосредственного изучения самого человека, его личности и личностных особенностей, игнорируются методы, составляющие основу любого психологического исследования личности: непосредственное наблюдение, беседа, тестирование, эксперименты. Поэтому психолого-вокалографические, психолого-лингви- стические и психолого-акмеологические экспертизы видеозаписей следственных действий не имеют общепризнанной научной и методологической основы и их результаты не отвечают критерию достоверности экспертных исследований. Критическая оценка подобным экспертным исследованиям дана и в книге «Судебная экспертиза: типичные ошибки» под редакцией профессора Е.Р. Россинской3.
Несмотря на дискуссионный характер использования специальных знаний в подобных случаях, проведение психологических, психолого-лингвистических экспертиз по видеозаписям следственных действий активно практикуется современными следователями. С учетом востребованности таких исследований целесообразно продолжить их апробацию, изучение получаемых результатов специалистами в области психологии и смежных наук, разработку соответствующих рекомендаций.
На наш взгляд, назначение и проведение психологических экспертиз по видеозаписям следственных действий, равно как и иных исследований, связанных с оценкой поведения лица во время допроса, проверки его показаний на месте, возможно при соблюдении следующих условий:
ξкорректное формулирование вопросов, чтобы они не провоцировали эксперта на ответы, выходящие за рамки его компе-
1Ñì.: Холопова Е.Н., Кравцова Г.К. Особенности назначения и производства комиссионной экспертизы психологической достоверности показаний (по видеоматериалам оперативных и следственных действий) // Теория и практика судебной экспертизы в современных условиях: Материалы 4-й Междунар. науч.- практ. конф. 30—31 января 2013 г., Москва. М.: Проспект, 2013. С. 316—320; Холопова Е.Н. Судебно-психологическая экспертиза. М.: Юрлитинформ, 2010.
2Лисецкий К.С., Шапошников А.Ю., Шапошникова И.А. Экспертные исследования видеозаписей следственных действий с целью оценки достоверности показаний участников: научные основы и достоверность результатов // Материалы V Междунар. науч.-практ. конф. «Теория и практика судебной экспертизы в современных условиях» (г. Москва, 22—23 января 2015 г.). М., 2015. С. 290.
3Судебная экспертиза: типичные ошибки. Раздел 5.
212 |
eÌÁÃÁ 3 |
тенции, в частности о достоверности или ложности показаний или их отдельных фрагментов;
ξприглашение в качестве экспертов компетентных лиц, обладающих соответствующими знаниями в области психологии, лингвистики и других наук;
ξиспользование экспертом наряду с изучением видеозаписи следственного действия, научно разработанных методик, что должно получить отражение в заключении (в частности, традиционных методов психологического исследования — тестирования, личного общения с подэкспертным и т.д.);
ξучет судебной практики рассмотрения уголовных дел, по которым в качестве доказательств использовались подобные заключения экспертов.
Заключения таких экспертиз не должны быть определяющими в цепи доказательств, они носят вспомогательный, ориентирующий характер, могут быть использованы в процессе доказывания только в совокупности с другими: «В сфере уголовного судопроизводства все, что делают эксперты и специалисты, не более чем звено в цепи действий, направленных на достижение целей доказывания, которые по своей природе гораздо объемнее тех, что достигаются посредством использования специальных знаний, что не умаляет зна- чимость выполнения носителями специальных знаний их процессуальных функций, но и не дает оснований для преувеличения их роли как участников процесса»1.
7. Специальные познания психологов могут быть использованы при допросе подозреваемого (обвиняемого), при этом специалистпсихолог может оказать помощь в установлении и поддержании психологического контакта с допрашиваемым, в восстановлении в его памяти событий, признаков предметов, имеющих отношение к делу, в оценке «признательных» показаний.
Так, по уголовному делу по обвинению Р. в убийстве малолетней Г., сопряженном с ее изнасилованием, Р. вначале признавался в совершении данного преступления, неоднократно давая соответствующие показания, подтвердив их в ходе проверки показаний на месте. Впоследствии он заявил, что оговорил себя, подробности преступления стали известны ему из других источников, отчасти он выдумал их, хотя они в основном соответствовали объективно установленным данным. Согласно заключению судебно-психиат-
1 Судебная экспертиза: типичные ошибки. С. 235.
jТРПМЭИПГБОЙЖ ТРЖЧЙБМЭОЬЦ ИОБОЙК РСЙ СБТТМЖЕ. ПУЕЖМЭОЬЦ ГЙЕПГ ФВЙКТУГ 213
рической экспертизы, у Р. были обнаружены признаки легкой умственной отсталости. Допрос Р. о причинах изменения им ранее данных «признательных» показаний был произведен с участием специалиста-психолога, который при последующем допросе в каче- стве специалиста пояснил, что Р. с большей долей вероятности не мог бы запомнить и неоднократно давать одни и те же показания, не связанные между собой и с реальными событиями. Тем самым подтверждался вывод следствия о том, что Р. с учетом особенностей его психического, умственного развития не мог выдумать и на протяжении длительного периода времени воспроизводить одни и те же показания, если бы сам не был осведомлен о деталях преступления. Данные показания специалиста были приведены следователем в обвинительном заключении в качестве доказательства обвинения.
8. Характерной особенностью современного развития криминалистической тактики является использование ее приемов не только следователем, но и участниками уголовного судопроизводства со стороны защиты, которые привлекают специалистов в различных отраслях знаний для негативной оценки «признательных» показаний их подзащитных в целях исключения из числа доказательств. Особое значение борьба за такие показания приобретает по уголовным делам об особо тяжких преступлениях против личности, совершенных в условиях неочевидности, при дефиците иных доказательств.
Так, в ходе расследования указанного выше уголовного дела об убийстве «прошлых лет» по инициативе адвоката обвиняемого спе- циалистом-психологом проведено исследование протокола допроса обвиняемого Д., в котором изложены его «признательные» показания, произведенного с участием прежнего адвоката. По результатам исследования дано заключение о том, что содержание текста из этого протокола допроса не соответствует психолингвистическому профилю Д. и его авторскому стилю, зафиксированному в свободных и экспериментальных образцах почерка испытуемого, поскольку принадлежат другому лицу, составившему данный текст от имени Д., под которым последний только поставил свою подпись. Защитником было заявлено ходатайство о приобщении данного заключения к материалам уголовного дела с целью исключения протокола допроса из числа допустимых доказательств. Приобщив заключение специалиста к уголовному делу, следователь в остальной части в удовлетворении ходатайства стороны защиты отказал, мотивируя это тем, что оспариваемый допрос был произведен с участием защитника, от которого, как и от самого Д., каких-либо замеча-
214 |
eÌÁÃÁ 3 |
ний не поступило. Кроме того, ч. 2 ст. 190 УПК РФ не содержит категорического требования о дословном воспроизведении показаний в протоколе допроса, которые излагаются по возможности дословно. Естественно, что текст протокола допроса не соответствует «авторскому стилю» допрашиваемого, поскольку автором протокола допроса является составивший его следователь.
С учетом изложенного следователь при планировании следственных действий и определении тактических приемов их проведения должен учитывать и тактическую линию стороны защиты, внимательно относиться к рассмотрению заявленных ею ходатайств, уметь объективно и аргументированно их рассмотреть.
9. Принципиальным положением, лежащим в основе тактиче- ской комбинации по проверке и оценке признания, является непротиворечие «признательных» показаний «узловым», объективно установленным фактам расследуемого преступления — о времени, месте, способе, мотивах его совершения.
Например, сомнение в достоверности признания должны вызывать существенные противоречия между показаниями обвиняемого о способе причинения телесных повреждения потерпевшему и заключением судебно-медицинской экспертизы.
Вместе с тем, обнаружив при сопоставлении «признательных» показаний и других доказательств их несоответствие, не следует торопиться с негативной оценкой первых. Необходимо также тщательно «проверить на прочность» и те фактические данные, которые используются для проверки достоверности «признательных» показаний.
М. признался в трех убийствах из корыстных побуждений, совершенных в условиях неочевидности, в том числе престарелых супругов К-х. Согласно его показаниям, убийство К-х было совершено с помощью подобранного им на месте предмета наподобие долота или стамески с узкой рабочей частью. Обнаружить указанный предмет в ходе следствия не удалось. По заключению первона- чальной судебно-медицинской экспертизы удары К-м причинены колюще-режущим орудием типа ножа, что не соответствовало показаниям обвиняемого. Указанное заключение было предъявлено М., однако он продолжал настаивать на своих показаниях. Тщательный анализ заключения эксперта и проведение повторной судебномедицинской экспертизы показали, что телесные повреждения потерпевшим могли быть причинены именно таким предметом, который описал обвиняемый. Заключение первоначальной судебно-
jТРПМЭИПГБОЙЖ ТРЖЧЙБМЭОЬЦ ИОБОЙК РСЙ СБТТМЖЕ. ПУЕЖМЭОЬЦ ГЙЕПГ ФВЙКТУГ 215
медицинской экспертизы оказалось ошибочным. Судмедэкспертом не были учтены описание телесных повреждений в протоколе осмотра, наличие характерных следов вокруг ран, образовавшихся от давления торцевой части ручки орудия преступления. Впоследствии М. был осужден областным судом по всем эпизодам преступлений, вменявшихся ему следствием, в том числе в убийстве К-х.
Сопоставляя «признательные» показания с иными доказательствами, необходимо предварительно убедиться в достоверности последних. В противном случае возможна неверная оценка показаний обвиняемого, признающего вину, как ложных, необоснованное освобождение его от уголовной ответственности.
10. Важную роль играют заключения экспертов для оценки заявлений стороны защиты о том, что ранее «признательные» показания даны в результате оказанного на подозреваемого (обвиняемого) физического и психологического воздействия. Вынося обвинительные приговоры, суды дают оценку таким заключениям, при этом обращается внимание на осведомленность подсудимого о деталях преступления, о которых он не мог узнать до проведения соответствующих экспертных исследований.
Так, кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Воронежского областного суда оставлен без изменения обвинительный приговор в отношении К., осужденного по ч. 1 ст. 105, ч. 1 ст. 158 УК РФ за убийство И. в отсутствие очевидцев с последующим сокрытием ее трупа. Осужденный в своих кассационных жалобах указывал на то, что его признательные показания на первоначальном этапе предварительного следствия были получены в результате оказанного на него физического и психологического воздействия со стороны сотрудников милиции.
Давая оценку этим доводам, суд отметил следующее: «Допрошенный в качестве подозреваемого непосредственно после обнаружения трупа 20 июня 2006 г. в период с 01.00 до 01.50 К. в присутствии защитника дал подробные показания об обстоятельствах совершенных им преступлений, сообщив детали, которые не могли быть известны лицу, не причастному к данному преступлению, в частности о способе убийства (путем удушения), назвал предмет и его характеристики, которым совершено удушение. Судебно-медицинская экспертиза трупа, производство которой начато в 03.00 20 июня 2006 г., а окончено 10.07.2006, подтвердила показания К. как о причинах наступле-
216 |
eÌÁÃÁ 3 |
ния смерти И., так и относительно предмета, которым было произведено удушение. Районный суд обоснованно указал на то, что до судебно-медицинского исследования трупа визуально установить эти обстоятельства было невозможно из-за сильных гнилостных и термических изменений трупа… Признательные показания осужденного полностью согласуются не только с выводами судебно-медицинского эксперта, но и с совокупностью других доказательств, исследованных районным судом… При таких обстоятельствах первоначальные признательные показания осужденного обоснованно признаны районным судом достоверными»1.
11. Анализ уголовных дел об убийствах и иных особо тяжких преступлениях против личности, по которым лица, признававшие себя виновными, затем были оправданы судом либо уголовное преследование в отношении них прекращено на стадии следствия по реабилитирующим основаниям, показывает, что одной из основных причин ошибочной оценки «признательных» показаний как достоверных явились тактические упущения следователей, связанные с назначением судебных экспертиз и оценкой их заключений. Наглядной иллюстрацией этого вывода могут быть следующие примеры.
1. Л. обвинялся в совершении убийства Б. и краже из ее дома денежных средств. Признавая себя виновным в этом преступлении, Л. показал, что в ходе возникшей ссоры, когда Б. находилась впереди него, он накинул ей на шею шнур от кипятильника и стал сдавливать им шею потерпевшей, при этом тянул шнур вверх, после чего она упала на пол. Свои показания Л. подтвердил в ходе проверки его показаний на месте. Однако затем он стал отрицать причастность к убийству Б.
Следствием «признательные» показания Л. были расценены как достоверные, поскольку названый им способ совершения преступления согласовывался с заключением первоначальной судебномедицинской экспертизы трупа Б. о причине ее смерти (удушение). Однако перед экспертом вопрос о соответствии показаний Л. имевшимся на трупе телесным повреждениям не был поставлен, механизм причинения потерпевшей странгуляционной борозды не выяснялся. Согласно заключению повторной комиссионной судебномедицинской экспертизы, телесные повреждения, обнаруженные на
1 Кассационное определение Воронежского областного суда от 6 февраля 2007 г. по делу ¹ 22-1587/32.
jТРПМЭИПГБОЙЖ ТРЖЧЙБМЭОЬЦ ИОБОЙК РСЙ СБТТМЖЕ. ПУЕЖМЭОЬЦ ГЙЕПГ ФВЙКТУГ 217
трупе Б., не могли образоваться при обстоятельствах, изложенных в протоколе допроса подозреваемого Л. и протоколе проверки его показаний на месте. Кроме того, согласно выводам комиссионной судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств, следы пота, обнаруженные на шнуре от кипятильника, представленного на экспертизу, не могли произойти ни от Л., ни от Б. и могли произойти от иных, неустановленных лиц. Каких-либо объективных доказательств о совершении Л. убийства Б. получено не было, в связи с чем уголовное преследование его в этой части было прекращено по основаниям п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, т.е. в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.
2. З. обвинялся в изнасиловании М. и причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшем ее смерть, т.е. в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 111, п. «в» ч.2 ст. 131 УК РФ. В основу обвинения З. были положены его первоначальные показания на предварительном следствии, в которых он признавал свою вину, пояснив, что нанес удары потерпевшей булыжником в затылочную часть головы. Свои действия он продемонстрировал на месте с использованием манекена. Одним из доказательств обвинения послужило заключение судебно-медицинской экспертизы, согласно выводам которой на блузке-тунике потерпевшей обнаружена сперма, происхождение которой от З. не исключается. При этом следователем не была использована возможность назначения мо- лекулярно-генетического экспертного исследования указанных следов, а также перед судебно-медицинским экспертом не поставлен вопрос о соответствии изложенного З. механизма причинения телесных повреждений М. данным судебно-медицинского исследования ее трупа.
В судебном заседании была назначена молекулярно-генети- ческая экспертиза блузки потерпевшей, согласно заключению которой происхождение обнаруженной на ней спермы от З. исключается. Показания З. о нанесении им удара булыжником в затылочную часть головы М. не соответствовало заключению судебно-меди- цинской экспертизы ее трупа, согласно которому повреждений в указанной области головы у М. не было, а имелись кровоподтек на правой ушной раковине и заушной области и на верхнем и нижнем веках правого глаза. Допрошенный в судебном заседании эксперт пояснил, что с учетом данного заключения и предъявленных ему фотографий к протоколу проверки показаний на месте обнаруженная на трупе М. травма не могла быть причинена в результате продемонстрированного З. удара булыжником в затылочную область головы потерпевшей. В результате З. был оправдан в связи с непричастностью его к указанным преступлениям.
218 |
eÌÁÃÁ 3 |
Таким образом, анализ следственной и судебной практики по уголовным делам об особо тяжких преступлениях против личности показывает, что тактически грамотное назначение различных экспертиз составляет важный элемент тактической комбинации по проверке «признательных» показаний подозреваемого (обвиняемого). При этом следователю необходимо учитывать ряд важных положений, позволяющих избежать ошибок в оценке достоверности этих показаний:
ξэкспертные исследования должны назначаться своевременно, на возможно более ранних стадиях предварительного расследования;
ξпо возможности должны назначаться экспертизы, которые могут решить идентификационные задачи, не ограничиваясь вероятными выводами (например, генотипоскопические по биологическим следам человека);
ξпри назначении судебно-медицинской экспертизы обязательно ставить вопрос о соответствии локализации телесных повреждений на теле потерпевшего, механизма их причинения показаниям подозреваемого (обвиняемого), данным при допросе и проверке показаний на месте;
ξжелательно обеспечить участие судебно-медицинского эксперта в проверке показаний на месте;
ξпри возникновении противоречий между заключением эксперта и показаниями подозреваемого (обвиняемого) выяснять их причины, при необходимости назначить дополнительную или повторную экспертизу для их устранения;
ξоценивать заключения экспертов в совокупности с другими доказательствами, не отдавая приоритета какому-либо одному из них, в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 88 УПК РФ о том, что каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности — достаточности для разрешения уголовного дела.
3.11. jТРПМЭИПГБОЙЖ ТРЖЧЙБМЭОЬЦ ИОБОЙК РСЙ СБВПУЖ Т ЮМЖЛУСПООЬНЙ ТМЖЕБНЙ
Конец ХХ — начало ХХI в. ознаменовались активным внедрением в жизнь человека электронно-цифровых технологий. По данным отчета компании Cisco, в конце 2013 г. количество мобильных
jТРПМЭИПГБОЙЖ ТРЖЧЙБМЭОЬЦ ИОБОЙК РСЙ СБТТМЖЕ. ПУЕЖМЭОЬЦ ГЙЕПГ ФВЙКТУГ 219
устройств, подключенных к сети Интернет, составило 10 млрд1, т.е. на 3 млрд превысило число жителей Земли. Число пользователей Интернета в Российской Федерации на июнь 2013 г. составило 67 982 547 чел. (46,7% населения страны) и продолжает расти2. По словам министра связи Н. Никифорова, мобильными телефонами пользуются 98% россиян.
Повсеместная компьютеризация общественных отношений не могла не отразиться на таком негативном социальном явлении, как преступность, а следовательно, и на способах противодействия этому явлению. Именно поэтому в теории стали появляться такие понятия, как цифровая криминалистика3, форензика — компьютерная криминалистика4, электронные следы.
Использование различных способов электронной коммуникации в обществе привело к тому, что электронные устройства стали использоваться и в ходе подготовки, совершения и сокрытия различных преступлений. Пользование такими устройствами позволило говорить о так называемых «электронных» следах, которые позволяют изобличить виновное лицо, ориентировать следователя, обеспечить доказательственную базу по уголовному делу.
Не случайно электронные носители информации были включе- ны в Уголовно-процессуальный кодекс России как новый вид вещественных доказательств5.
Электронные следы, как верно отмечает А.Б. Смушкин, представляют собой отражение совершения любых действий (включе- ния, создания, открывания, активации, внесения изменений, удаления) в информационном пространстве компьютерных и иных цифровых устройств, их систем и сетей6. Следственно-судебная практика свидетельствует, что корректная работа с такими следами
1Cisco Visual Networking Index: Global Mobile Data Traffic Forecast Update, 2013–2018 [Электронныйресурс] http://www.cisco.com/c/en/us/solutions/collateral/service-pro- vider/visual-networking-index-vni/white_paper_c11-520862.pdf (дата обращения: 09.09.2014 г).
2См., например: Википедия. http://ru.wikipedia.org/wiki/interne, http://www. internetworldstats.com/top20.htm (дата обращения: 11.08.2014).
3Мещеряков В.А. Основы методики расследования преступлений в сфере компьютерной информации: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. Воронеж, 2001. С. 9.
4Федотов Н.Н. Форензика — компьютерная криминалистика. М.: Юридический мир, 2007.
5Федеральный закон от 28 июля 2012 г. ¹ 143-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» // Официальный интернет-портал правовой информации. http://www.pravo.gov.ru, 30.07.2012.
6Смушкин А.Б. Виртуальные следы в криминалистике // Законность. 2012. ¹ 8. С. 43.
220 |
eÌÁÃÁ 3 |
зачастую приносит успех в выяснении объективной истины по уголовным делам.
Причем информация о преступном событии порой фиксируется на цифровых устройствах помимо воли лиц, его совершающих. Грамотные, тактически выверенные и правильно процессуально оформленные действия по обнаружению, фиксации, изъятию и сохранению электронной информации, хранящейся (или хранившейся) в таких устройствах, могут способствовать быстрому изобличе- нию всех участников преступного события, розыску и задержанию последних, поиску скрытых трупов, похищенного и в целом обеспечению надежной доказательственной базой органы следствия.
В настоящее время следственно-криминалистические подразделения Следственного комитета Российской Федерации обеспечены высокотехнологичной криминалистической техникой (датчик РЭО, аппаратно-программный комплекс «Сегмент-С», устройство извле- чения судебной информации (UFED), Мобильный криминалист, XRY, MOBILedit), работа с которой позволяет:
1) извлечь и просмотреть «электронное» содержимое (включая удаленное) данных устройств (переписку, список контактов, последние соединения, заметки, фото, видео, используемые сайты, интернет-историю и пр.).
Так, в ходе расследования факта совершения насильственных действий сексуального характера в отношении несовершеннолетней Г. (Амурская область) подозреваемые К. и И. свою вину полностью отрицали.
Осмотр с помощью комплекса UFED изъятых у них сотовых телефонов позволил восстановить и скопировать ранее удаленные файлы видиозаписей, на одной из которой был запечатлен процесс совершения преступных действий.
При этом кадр видеозаписи зафиксировал четко видимый номерной знак автомобиля преступников, марку которого и тем более номерной знак потерпевшая назвать не могла. В ходе проведенных следственных и оперативно-розыскных мероприятий был установлен Р. — основной исполнитель преступления, совершенного в отношении Г. Изъятая видеозапись стала решающим доказательством его вины;
2) определить место нахождения электронного устройства (а следовательно, и его владельца). С помощью функции геопозиционирования или соединения с точками доступа к сети WiFi, а также метаданных фотоснимков и видеороликов можно установить коор-