Использование специальных знаний при расследовании преступлений. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальностям «Юриспруденция», «
.pdf
jТРПМЭИПГБОЙЖ ТРЖЧЙБМЭОЬЦ ИОБОЙК РСЙ СБТТМЖЕ. ПУЕЖМЭОЬЦ ГЙЕПГ ФВЙКТУГ 201
тактического комплекса. Согласно определению О.Я. Баева, «такти- ческая операция есть система следственных действий, оперативнорозыскных и иных мероприятий и реализуемых при их производстве тактических приемов, направленная на достижение определенной локальной задачи исследования преступлений, разрешение которой с учетом вида преступления и ситуации другим образом невозможно или нерационально»1. Исследования, проведенные в разные годы, показали, что «признательные» показания давались хотя бы один раз подозреваемыми (обвиняемыми) по подавляющему большинству уголовных дел об умышленных убийствах, направленных в суд с обвинительным заключением. Доля уголовных дел, по которым подозреваемые (обвиняемые) ни разу не признавались в совершении данной категории преступлений, составляла около 3%2. Этим объясняется особое внимание к рассмотрению вопросов, связанных с проверкой и оценкой именно «признательных» показаний, которые в случае самооговора могут привести к серьезным следственным, а затем и судебным ошибкам.
По всем уголовным делам, по которым установлен подозреваемый или обвиняемый, признающийся в совершении преступления, обязательно планирование и проведение тактической комбинации (операции) «Проверка показаний лица, признающегося в совершении преступления». Содержание данной тактической комбинации может быть различным в зависимости от категории преступления, конкретной следственной ситуации. Например, изучение и обобщение следственной практики по уголовным делам об умышленных убийствах и иных особо тяжких преступлениях против личности позволяет выделить наиболее распространенные, типичные следственные действия, используемые для проверки и оценки «признательных» показаний подозреваемого (обвиняемого): проверка показаний на месте; следственный эксперимент; обыски и выемки; изъятие образцов для сравнительного исследования; назначение судеб- но-медицинской и иных видов судебных экспертиз; допросы свидетелей, производство очных ставок и т.д.
Важным элементом данной тактической комбинации является назначение экспертиз (судебно-медицинских, медико-криминалис- тических, различного рода криминалистических — трасологических, дактилоскопических, баллистических и т.д.). Их проведение позво-
1Áàåâ Î.ß. Основы криминалистики: Курс лекций. М., 2001. С. 219.
2ГармаевЮ.П., Кириллова А.А. Судебное разбирательство по уголовным делам об убийствах, предусмотренных ч. 1 ст. 105 УК РФ: криминалистические и уголов- но-процессуальные аспекты // СПС «КонсультантПлюс», 2014. С. 50.
202 |
eÌÁÃÁ 3 |
ляет решить следующие вопросы: возможно ли причинение телесных повреждений потерпевшему тем орудием (или его аналогом) и при тех обстоятельствах, о которых указывает признающийся; не оставлены ли обнаруженные на месте происшествия следы подозреваемым (обвиняемым); находились ли последний и потерпевший в контакте и т.п. Следственная практика по делам об убийствах показывает, что производство медико-криминалистических экспертиз наряду с детализацией показаний является важным способом защиты «признательных» показаний, противодействия их изменению1.
3.10.2. qП ФДПМПГОЬН ЕЖМБН П РСЖТУФРМЖОЙАЦ РСПУЙГ МЙШОПТУЙ, ТГАИБООЬЦ Т РСЙШЙОЖОЙЖН ГСЖЕБ ИЕПСПГЭЯ ШЖМПГЖЛБ
1. Одним из основных доказательств виновности подозреваемого (обвиняемого) является заключение судебно-медицинской экспертизы потерпевшего. Именно сопоставление показаний признающегося участника уголовного судопроизводства с выводами эксперта о характере, локализации телесных повреждений, механизме их при- чинения позволяет правильно оценить «признательные» показания.
Помимо протокола допроса подозреваемого (обвиняемого) экспертам должны быть предоставлены иные материалы уголовного дела, в частности протокол проверки показаний на месте, во время которой лицо, чьи показания проверяются, воспроизводит обстановку совершения преступления, демонстрирует свои действий с применением манекена, имитирующего тело человека, макета орудия. Для обеспечения наглядности хода и результатов проверки показаний и ее объективности тактически целесообразна и необходима их фиксация с помощью видеозаписи. В некоторых случаях полезно обеспечить участие эксперта при производстве проверки показаний на месте в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 57 УПК РФ, согласно которому эксперт вправе участвовать с разрешения дознавателя, следователя и суда в процессуальных действиях и задавать вопросы, относящиеся к предмету судебной экспертизы.
Проверка экспертным путем результатов воспроизведения подозреваемым (обвиняемым) обстановки на месте события и демонстрации им своих действий является важным средством подтверждения «признательных» показаний либо разоблачения возможного самооговора признающегося лица. «Если продемонстрированные
1 Ñì.: Бабаева Э., Ефимов И. Противодействие изменению показаний обвиняемыми и свидетелями // Законность. 1995. ¹ 9. С. 5—8.
jТРПМЭИПГБОЙЖ ТРЖЧЙБМЭОЬЦ ИОБОЙК РСЙ СБТТМЖЕ. ПУЕЖМЭОЬЦ ГЙЕПГ ФВЙКТУГ 203
обвиняемым (подозреваемым) удары совпадают по месту, характеру (т.е. в зависимости от того, с какой стороны наносились — слева, справа, сзади, снизу, сверху и куда именно) с повреждениями, имеющимися у жертвы преступления, то налицо осведомленность субъекта в происшедшем. На основании этих данных вполне можно судить о его причастности к расследуемому криминальному событию. Практике известны нередкие случаи самооговора, которые опровергались за счет того, что лицо, оговорившее себя в совершении преступления, не могло показать, в какое место и с какой стороны наносились удары. По одному из дел несовершеннолетний участник преступной группы под влиянием ее главаря признался в нанесении смертельного ножевого ранения одному из потерпевших, однако не сумел пояснить, из какого положения этот удар нанес (снизу либо сверху, если сбоку, то с какой стороны). У каждого из остальных шести участников этой группы следователь спрашивал, могут ли они подтвердить этот факт. Только главарь и подтвердил это, показав точно, что соответствовало данным су- дебно-меди-цинской экспертизы, как и из какого положения был нанесен смертельный удар. На основании уточнения его показаний при проверке на манекене удалось опровергнуть не только самооговор несовершеннолетнего, но и оговор со стороны главаря преступной группы, а также подтвердить вину последнего в совершении убийства»1.
При обнаружении и изъятии предполагаемого орудия преступления перед судебно-медицинской экспертизой ставятся вопросы о возможности причинения им телесных повреждений, обнаруженных у потерпевшего, а также вопросы ситуационного характера — о возможности их причинения при обстоятельствах, указанных подозреваемым (обвиняемым).
Например, по уголовному делу об убийстве водителя автомашины такси, сопряженного с разбойным нападением, в качестве подозреваемого задержан П., который признался в совершении данного преступления, показав, что с целью завладения деньгами водителя, находясь в салоне автомашины-такси, нанес потерпевшему удары заранее приготовленным ножом, после чего нож положил в нагрудный карман своей куртки. Свои действия П. продемонстрировал в ходе проверки показаний на месте с использованием статиста и макета ножа. При обыске в домовладении П. в мусорном пакете был обнаружен и изъят нож, который предположи-
1 Центров Е.Е. О сути следственного действия «Проверка показаний на месте» // Законность. 2013. ¹10. С. 50—55.
204 |
eÌÁÃÁ 3 |
тельно использовался в качестве орудия преступления. Перед су- дебно-медицинскими экспертами были поставлены вопросы о возможности причинения телесных повреждений потерпевшему данным ножом, о соответствии показаний подозреваемого об обстоятельствах и механизме их причинения.
Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы, проведенный сравнительный анализ представленного механизма нанесения повреждений потерпевшему, описанного П. в ходе его допроса в качестве подозреваемого, описанного и показанного при проверке его показаний на месте, с механизмом образования обнаруженных на трупе повреждений, позволяет высказаться о следующем.
Вид действовавшего орудия («нож»), механизм нанесения («удары ножом»), количество («один удар ножом в область правой клю- чицы», «еще три удара в область живота-груди», «2 или 3 удара в область головы», «3 удара в область головы и шеи») и частичная локализация повреждений («область головы», «область правой клю- чицы», «область груди», «область шеи»), частичное направление ударов («сверху вниз, в область головы и шеи слева») совпадают с видом орудия, частичной локализацией, количеством, частичным направлением воздействия и механизмом образования повреждений, пере- численных в п. «А» и «Б», за исключением раны ¹ 7 на левой кисти, указанной в п. «Б» п.3 настоящих «Выводов».
Учитывая вышеизложенное, можно считать, что повреждения в виде ран ¹ 1—6 на голове, шее и груди, перечисленные в п. «А» и «Б» п. 3 настоящих «Выводов», могли образоваться по общему механизму, указанному подозреваемым в ходе его допроса и проверки показаний на месте.
Механизм непосредственного нанесения повреждения в виде раны ¹ 7 на левой кисти, указанной п. «Б» п.3 настоящих «Выводов», не отражен в протоколах допроса подозреваемого П. и проверки его показаний на месте, однако, учитывая, что в представленном для анализа материале уголовного дела подозреваемый описывает сопротивление со стороны потерпевшего (захват его руки рукой потерпевшего), экспертная комиссия полагает возможным образование данного повреждения при указанном условии.
Положительный результат сравнительно-экспериментального исследования, при котором выявлено сходство морфологических свойств подлинных колото-резаных ран ¹ 1—6 с экспериментальными повреждениями, нанесенными клинком представленного на исследование ножа ¹ 6 (из мусорного пакета) с максимальным приближением к механизму причинения подлинных колото-реза- ных ран ¹ 1—6, позволяют считать представленный на исследование нож ¹ 6 возможным орудием преступления.
jТРПМЭИПГБОЙЖ ТРЖЧЙБМЭОЬЦ ИОБОЙК РСЙ СБТТМЖЕ. ПУЕЖМЭОЬЦ ГЙЕПГ ФВЙКТУГ 205
2.Одним из неотложных следственных действий по уголовным делам о преступлениях против личности является незамедлительное производство судебно-медицинской экспертизы подозреваемого в слу- чае его задержания, что позволит проверить его показания о взаимном причинении телесных повреждений им и потерпевшим, о состоянии необходимой обороны, выявить телесные повреждения, полученные при задержании вследствие оказания сопротивления сотрудникам правоохранительных органов, а также проверить версию стороны защиты о применении незаконных методов расследования. Причем целесообразно проведение судебно-медицинской экспертизы подозреваемого и после дачи им «признательных» показаний в целях предупреждения возможных в последующем заявлений о том, что признание явилось результатом применения физи- ческого насилия.
3.В следственной практике нередко возникает ситуация, когда лицо признается в убийстве, однако проверка достоверности его показаний затрудняется тем, что обнаружить орудие преступления не удается. Сопоставление «признательных» показаний с иными доказательствами, в том числе заключениями экспертов, позволяет
èв этих случаях объективно оценить эти показания. Особое доказательственное значение имеют показания подозреваемого (обвиняемого) о характерных признаках орудия преступления, данные им до того, как следователь получил соответствующее заключение эксперта или собрал иные доказательства.
Признавая себя виновным в убийстве продавщицы продуктового киоска Г., Х. показал, что использовал в качестве орудия ножницы, подобранные им на месте преступления — в киоске, которые он затем выбросил. На момент дачи этих показаний следствие еще не располагало заключением судебно-медицинской экспертизы о характере орудия, которым были причинены телесные повреждения потерпевшей, при осмотре места происшествия не было зафиксировано наличия ножниц. В ходе последующей проверки показания
Õ.об орудии преступления — ножницах — нашли объективное подтверждение, несмотря на то что обнаружить их так и не удалось. Путем допросов свидетелей, сотрудников милиции, общавшихся с
Õ.после его задержания, было достоверно установлено, что к моменту дачи им «признательных» показаний он не мог знать о такой детали, как использование ножниц, если бы сам не принимал уча- стия в данном преступлении.
Следователи иногда ограничиваются описанием орудий в протоколе допроса, составлением их рисунка, не принимая мер к под-
206 |
eÌÁÃÁ 3 |
бору и исследованию их аналогов, что затрудняет проверку объективности «признательных» показаний экспертным путем. В таких случаях рекомендуется максимально подробно допросить обвиняемого (подозреваемого) о приметах орудия преступления с предъявлением ему альбомов с изображениями соответствующих предметов, после чего подобрать его аналог — предмет, наиболее точно соответствующий описанию, которое дал обвиняемый при допросе. Использование аналогов предметов является разновидностью моделирования при расследовании преступлений. Далее указанный предмет предоставляется судмедэксперту для решения вопроса о возможности причинения им телесных повреждений, обнаруженных на теле потерпевшего. Обычно это касается преступлений, совершенных с использованием колюще-режущих и тупых твердых предметов. Наилучший вариант аналога — точно такой же предмет, не имеющий отношения к расследуемому событию. В юридической литературе описываются примеры успешного использования аналогов орудий преступления в раскрытии убийств1.
Однако при этом следует иметь в виду, что производство экспертизы по аналогу орудия имеет смысл только тогда, когда подозреваемый достаточно точно описывает его внешний вид, форму, размеры, индивидуальные признаки. В противном случае эксперт может прийти к ошибочному выводу по вопросу о возможности причинения телесных повреждений представленным на исследование предметом-аналогом.
4. Проведение комплекса различных криминалистических экспертиз — по микроволокнам одежды, следам металлизации и др. Заключения таких экспертиз хотя и не решают идентификационных задач принадлежности обнаруженных микрообъектов конкретным предметам, но при наличии достаточно большого коли- чества таких объектов, их взаимного перехода с одних предметов на другие могут с успехом использоваться для оценки «признательных» показаний.
Так, по указанному выше уголовному делу об убийстве водителя такси Г. по изъятым предметам одежды подозреваемого и потерпевшего была назначена криминалистическая экспертиза, согласно заключению которой на предметах одежды Г. (куртка, брюки) имелись наслоения микрочастиц посторонних текстильных волокон. На поверхностях куртки Г. среди посторонних текстильных воло-
1См., например.: Сычев Ю.В. Использование аналога орудия преступления в системе доказательств помогло раскрыть убийство // Следственная практика. Вып. ¹ 1 (155). М., 2002. С. 38—47.
jТРПМЭИПГБОЙЖ ТРЖЧЙБМЭОЬЦ ИОБОЙК РСЙ СБТТМЖЕ. ПУЕЖМЭОЬЦ ГЙЕПГ ФВЙКТУГ 207
кон-наслоений имелись наслоения 11 полиэфирных волокон блед- но-коричневого цвета общей родовой и групповой принадлежности
ñ1 из 2 разновидностей волокон, входящих в волокнистый состав ткани куртки подозреваемого П. На поверхностях брюк Г. среди посторонних текстильных волокон-наслоений, имелись наслоения 5 полиакрилонитрильных волокон темно-серого цвета общей родовой и групповой принадлежности с 1 из 2 разновидностей волокон, входящих в волокнистый состав трикотажа перчаток П.
На поверхностях предметов одежды П. (куртка, спортивные брюки, перчатки) имелись наслоения микрочастиц посторонних текстильных волокон. На поверхностях куртки П. среди посторонних текстильных волокон-наслоений имелись наслоения 5 полиэфирных волокон коричнево-серого цвета общей родовой и групповой принадлежности с волокнами (1 разновидность), входящими в волокнистый состав ткани куртки Г.; наслоения 8 полиакрилонитрильных волокон серо-синего цвета, общей родовой и групповой принадлежности с 3 из 9 разновидностей волокон, входящих в волокнистый состав трикотажа свитера Г.; наслоения 5 хлопковых волокон синего цвета общей родовой и групповой принадлежности
ñ1 из 3 разновидностей волокон, входящих в волокнистый состав ткани брюк Г.
На мешковине левого нагрудного кармана представленной на экспертизу куртки П. имеется металлизация железом, которая могла быть образована в процессе ношения представленного на экспертизу ножа. Нож размещается в указанном кармане с учетом деформации (изгиба) его клинка, также на мешковине имеются колотые повреждения, которые могли быть образованы клинком. Решить вопрос об образовании следов металлизации в указанном кармане куртки именно представленным на экспертизу ножом в категоричной форме не представляется возможным ввиду нечеткости топографии и того, что в следах металлизации не выявляются примесные и легирующие элементы, индивидуализирующие конкретный сплав.
5. В современной следственной практике активно применяются
психофизиологические экспертизы с применением полиграфа, которые могут оказать помощь и для проверки «признательных» показаний подозреваемых (обвиняемых).
Согласно разработанным методикам, «экспертными задачами, решаемыми при производстве СПФЭ, являются:
1) вынесение суждения о степени информированности обследуемого лица о событии (его деталях), послужившем поводом для проведения психофизиологического исследования;
208 |
eÌÁÃÁ 3 |
2) вынесение суждения об обстоятельствах получения обследуемым лицом информации о событии (его деталях), послужившем поводом для проведения психофизиологического исследования.
При назначении СПФЭ экспертные задачи могут быть определены в форме вопросов следующего содержания.
1.Выявляются ли в ходе психофизиологического исследования
ñприменением полиграфа реакции, свидетельствующие о том, что гражданин (-ка) (Ф.И.О.) располагает информацией о деталях слу- чившегося?
2.Вследствие отражения каких обстоятельств могла быть полу- чена обследуемым лицом эта информация? Могла ли она быть получена в момент события?»1
Так, Д. обвинялся в убийстве П. в ее квартире, сопряженном с похищением денег, совершенном в условиях неочевидности 14 лет назад (в январе 2001 г.). Вначале он признался в совершении данного преступления, подтвердив свои показания при проверке показаний на месте, однако затем заявил о своей непричастности к данному преступлению, пояснив, что вынужден был дать «признательные» показания под давлением со стороны оперативных сотрудников. В результате психофизиологического исследования с помощью полиграфа, проведенного экспертом отдела криминалистики следственного управления в отношении Д., получены данные об осведомленности Д. о деталях преступления — каким образом были связаны руки потерпевшей перед убийством, о причине нападения на нее, о том, что и когда было похищено из ее квартиры. Данная информация могла быть получена Д. вследствие отражения событий, произошедших во время нападения на П.
При назначении и проведении подобных исследований необходимо избегать некорректной формулировки вопросов, поставленных перед экспертом, отвечая на которые, он выходит за рамки своей компетенции, делая вывод о достоверности или ложности показаний. В кассационном определении от 26 мая 2011 г. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ признала результаты психофизиологического исследования подсудимого Б.Н.В. и свидетеля Б.К.В., полученные в ходе предварительного следствия с использованием полиграфа, не соответствующими требованиям,
1 Судебная экспертиза: типичные ошибки / Под ред. Е.Р. Россинской. М.: Проспект, 2012 // СПС «КонсультантПлюс». С. 231; Комиссарова Я.В. Задачи, объект и предмет судебной психофизиологической экспертизы с применением полиграфа // Библиотека криминалиста: Науч. журн. 2012. ¹ 3 (4). С. 251—275.
jТРПМЭИПГБОЙЖ ТРЖЧЙБМЭОЬЦ ИОБОЙК РСЙ СБТТМЖЕ. ПУЕЖМЭОЬЦ ГЙЕПГ ФВЙКТУГ 209
предъявляемым законом к заключению эксперта. Кроме того, суд отметил, что «постановка перед экспертом правовых вопросов, связанных с оценкой собранных в ходе предварительного или судебного следствия доказательств, разрешение которых относится к исключительной компетенции органа, осуществляющего расследование, прокурора, суда (в данном случае достоверности или недостоверности показаний допрошенных лиц), как не относящихся к компетенции эксперта, недопустима. Именно следователь и суд согласно закону оценивают доказательства путем сопоставления их с другими доказательствами по делу. Ни следователь, ни суд не вправе передавать свои полномочия по оценке доказательств (достоверности сообщенных допрошенными лицами сведений) иным лицам, в том числе специалистам или экспертам».
6. В структуре рассматриваемой тактической комбинации определенное место занимает судебно-психологическая экспертиза. Из типовых вопросов, рекомендованных научно-методической литературой, разрешаемых экспертом-психологом, в данном случае целесообразно поставить вопрос о том, имеются ли у обвиняемого ин- дивидуально-психологические особенности (интеллектуальные, характерологические, эмоционально-волевые, мотивационные и др.), которые могли существенно повлиять на его поведение в исследуемой ситуации1.
Решение указанных вопросов может оказаться полезным, например, в ситуации, когда в совершении неочевидного преступления участвовали два и более лица, которые меняют свои показания, уличая друг друга в совершении преступления. В подобных случаях для определения достоверности показаний каждого из них важно учитывать особенности их личности, характеризующие данные, взаимоотношения между ними. Проведение судебно-психоло- гической экспертизы позволит выявить у них какие-либо индивидуальные качества, влияющие на поведение во время расследования, на возможное искажение показаний в интересах какого-либо соучастника.
Вместе с тем специальные познания психологов активно применяются и для решения иных вопросов, направленных на проверку и оценку «признательных» показаний, при этом в качестве экспертов привлекаются сотрудники высших учебных заведений по
1 См., например: Россинская Е.Р., Галяшина Е.И. Настольная книга судьи: судебная экспертиза. С. 361—377; Типовые вопросы при назначении судебных экспертиз: Справочник / Д.В. Алехин. М.: Академия Следственного комитета Российской Федерации, 2014. С. 83.
210 |
eÌÁÃÁ 3 |
соответствующим специальностям, иные лица, имеющие психологическое образование. По поводу правомерности и научной обоснованности таких экспертных исследований высказаны различные точки зрения.
Так, в юридической литературе приводятся примеры назначе- ния психологических экспертиз по аудио- и видеозаписям следственных действий с участием подозреваемых, обвиняемых, признающих вину в совершении убийств1.
В целях опровержения доводов защиты о том, что «признательные» показания обвиняемый давал, воспроизводя заранее заученный текст, подсказанный оперативными сотрудниками, перед экс- пертами-психологами был поставлен вопрос: «Давались ли показания обвиняемым в свободном их изложении и являлись ли они логически и последовательно изложенными, или же он декламировал заученный текст?» Было получено заключение, что «поведение подэкспертного во время допроса свидетельствует о мыслительном процессе воспоминания излагаемых событий, естественности и свободе изложения, эмоциональной вовлеченности в излагаемые события, что не характерно для заученного текста»2.
Н.Н. Китаевым апробированы такие нетрадиционные экспертные исследования, как метод психодиагностики почерка лиц, признающих вину и собственноручно изложивших свои показания, производство экспертизы по процессуально зафиксированной информации о сновидениях убийц3.
Правомерность и необходимость разработки и применения современных технологий экспертных исследований достоверности показаний предлагаются, в частности, профессором Е.Н. Холоповой, по мнению которой «в уголовном судопроизводстве актуализировались проблемы использования психологических знаний в форме СПЭ и комплексных экспертиз с участием психолога для наиболее полного исследования субъективной стороны преступления, объективной оценки показаний свидетелей, обвиняемых (подсудимых), выявления обстоятельств, смягчающих наказание виновному, данных, характеризующих личность, с целью установления психо-
1См., например: Китаев Н.Н., Китаева В.Н. Экспертные психологические исследования в уголовном процессе: проблемы, практика, перспективы. Иркутск, 2002.
2Панасюк А. Нетрадиционные способы собирания и закрепления доказательств // Законность. 2001. ¹ 4. С. 19—23.
3Ñì.: Китаев Н., Пархомов В., Тельцов А. Психодиагностика почерка подозреваемых // Законность. 1997. ¹ 8. С. 25—28; Китаев Н.Н. Экспертиза сновидений серийного убийцы как средство доказывания вины // Дальневосточные криминалистические чтения. Вып. 4. Владивосток, 1999. С. 105—107.