Использование специальных знаний при расследовании преступлений. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальностям «Юриспруденция», «

2012 г., т.е. смерть В. является следствие совокупных действий К. в течение указанного периода. Причем не установлено, какие телесные повреждения причинены В. в каждый из дней указанного периода. Время совершения преступления, указанное в обвинительном заключении, не соответствует времени причинения В. черепномозговой травмы, указанному в заключении комиссии экспертов. Поэтому суд не может уточнить время совершения преступления, указав один из дней названного временного периода либо изменив период времени, в течение которого В. наносились телесные повреждения.

4.Прокурором Костромской области 22 мая 2013 г. возвращено уголовное дело по обвинению Е. в совершении преступлений, предусмотренных п. «з» ч. 2 ст. 105 и п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ. В постановлении о привлечении в качестве обвиняемого следователем обвинение не конкретизировано и не соответствует фактическим обстоятельствам дела. Из медико-криминалистической судебной экспертизы следует, что травма головы потерпевшего возникла не менее чем от 20 травматических действий, однако в постановлении

îпривлечении в качестве обвиняемого не конкретизировано коли- чество ударов, нанесенных обвиняемым Е. потерпевшему. Также не указаны другие телесные повреждения, которые не причинили потерпевшему вреда здоровью. Кроме того, следователем не дана юридическая оценка показаниям Е. о нанесении удара рукой по лицу У. и вышеуказанным телесным повреждениям.

5.Заместитель прокурора Кировского района г. Самары 20 января 2013 г. возвратил уголовное дело для производства дополнительного расследования по обвинению Ф. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 107 УК РФ. Изучение материалов уголовного дела показало, что первоначально 9 января 2013 г. обвинение Ф. предъявлено по ч. 1 ст. 105 УК РФ. 31 мая 2013 г. обвиняемому Ф. перепредъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 107 УК РФ. Однако с учетом противоречивости выводов в заключениях комплексных психологопсихиатрических экспертиз от 12 марта 2013 г. ¹ 213 и от 8 мая 2013 г. ¹ 255 в части нахождения подэкспертного Ф. в состоянии аффекта в момент инкриминируемого деяния необходимо назначить и провести повторную комиссионную психолого-психиатрическую экспертизу. В связи с изложенным переквалификация действий Ф. с ч. 1 ст. 105 на ч. 1 ст. 107 УК РФ является необоснованной1.

1 Ñì.: Следственные ошибки: Учеб.-практ. пособие / Авт.-сост. А.М. Багмет, А.Б. Гранкина, В.О. Захарова, Ю.А. Цветков; Под ред. А.И. Бастрыкина. М., 2016. С. 68, 75, 100—101, 158.

1.2. jТУПСЙШЖТЛЙК БТРЖЛУ РСБГПГПК СЖДМБНЖОУБЧЙЙ ЙОТУЙУФУБ ТФЕЖВОПК ЮЛТРЖСУЙИЬ

Вопросы становления и развития российского уголовно-про- цессуального законодательства, в том числе в сфере назначения и производства судебных экспертиз, в настоящее время актуальны и, безусловно, любопытны.

Исторические исследования возникновения и формирования какого-либо правового института способствуют уяснению его предназначения, неизменно приводят к параллелям сегодняшнего времени и необходимы для совершенствования законодательства, исходя из реальных условий и потребностей практики. С этих позиций представляет интерес процесс становления в России института судебной экспертизы, импульсом к формированию которого послужила Судебная реформа 1860—1864 гг.

Ф. Висловцкий, анализируя содержание ст. 325—336 Устава уголовного судопроизводства, писал о появлении терминов «экспертиза» и «эксперт»: «Закон употребляет… только эти два слова: сведущее лицо, для обозначения эксперта вообще, и судебный врач, для обозначения медика эксперта. Эти слова «эксперт» и «экспертиза» введены в употребление сперва во Франции. Они происходят от латинского expers — cведущий; поэтому экспертиза обозначает действия сведущего лица, обязанного составить объяснение какоголибо специального предмета по требованию государственных или общественных властей, а также частных лиц…»1

С середины 1970-х годов термины «экспертиза» и «эксперт» стали употребляться в циркулярах Министерства юстиции России, а на законодательном уровне указанные термины впервые были закреплены в Законе от 4 июля 1913 г. «Об учреждении кабинетов научносудебной экспертизы в городах Москве, Киеве и Одессы». Однако и ранее в юридическом и экспертном сообществах активно обсуждались различные аспекты экспертной деятельности, в том числе ее правовая регламентация.

29 сентября 1862 г. на основании Высочайше утвержденного мнения Государственного совета была создана Особая комиссия, которой было поручено изучение практики применения в России «Учреждения судебных следователей» от 8 июня 1860 г., выявление недостатков в деятельности следователей и судов и формулирование предложений по совершенствованию законодательства в этой об-

1 Муженская Н.Е. Экспертиза в Российском законодательстве // Руководствосправочник для следователя, дознавателя, судьи. М.: Проспект, 2014. С.16.

ласти. При этом большое внимание уделялось анализу действующего законодательства в области регулирования отношений, возникающих при назначении и производстве судебных экспертиз, использовании специальных знаний экспертов (сведущих лиц) при расследовании и рассмотрении дела в суде.

Âсвязи с этим представляют интерес материалы, отражающие особенности научных течений, дискуссий, которыми сопровождалось работа комиссии, и процесс становления и законодательное закрепление института судебной экспертизы в уголовно-процес- суальном законодательстве России.

Âчастности, активно обсуждалось процессуальное положение судебных экспертов, при этом высказывалось и такое мнение — необходимо считать их «полномочными и исключительными» судьями, которые для разрешения возникших перед следствием вопросов используют специальные познания; суд при этом не должен давать какую-либо оценку высказанным или оформленным письменно экспертным суждениям, они должны были быть приняты преюдициально. Данный взгляд в основном был присущ итальянской антропологической школе уголовного права. В русской научной литературе среди поддерживающих мнение об обязательности заключений экспертов для суда можно упомянуть профессора Л.Е. Владимирова, взгляды которого отражены в его книге «Учения о доказательствах» (1880). Однако при обсуждении проекта законодательства об уголовном производстве было высказано следующее мнение, которое поддержали большинство членов комиссии: «…по своему существу задачи судьи и эксперта различны — так как первый обязан дать категорический ответ на вопрос о виновности, а второй разрешает предложенные ему вопросы только в том случае, когда они перед ним поставлены, и по тем специальным сведениям, которыми он располагает… Без всякого сомнения, экспертиза дает только материал для постановления судебного решения, подлежащий судебной оценке, и потому может быть признана одним из видов доказательств наряду с показаниями свидетелей, обвиняемых и др.»1.

Известным юристом И.Я. Фойницким были предложены критерии, по которым суд должен оценивать заключение эксперта. Он писал: «Выводы эксперта, как и факты, на основании которых они сделаны, подлежат свободной оценке суда. Проверка экспертизы может основываться на авторитетности самого эксперта, на точно-

1 Объяснительная записка к проекту новой редакции Устава Уголовного судопроизводства. СПб., 1900. С. 300.

реформы в области судебно-медицинской экспертизы. При этом предлагалось законодательно закрепить следующие положения: признать верховенство эксперта-врача при вскрытии трупов и освидетельствовании (следователь же в этих процессах должен осуществлять лишь контролирующие функции); возможность для эксперта изучать уголовное дело в полном объеме; эксперту должно быть предоставлено право допрашивать свидетелей в суде наряду с обвинением и защитой; эксперту-врачу не должны ставиться вопросы о «квалификации» повреждений. Эти предложения вызвали справедливую критику ученого сообщества и не были уч- тены законодателем.

Однако на государственном уровне было обращено внимание на во многом плачевное состояние врачебно-экспертной деятельности, и специальной комиссией оно было признано неудовлетворительным. Основные причины этого, как отмечалось, отсутствие в уездах специально подготовленных судебных врачей; материальная необеспеченность их служебной деятельности, «устарелость» судебномедицинских и врачебных уставов и других документов, регламентирующих деятельность медиков, отсутствие в учебных заведениях правовой направленности обязательного преподавания судебной медицины. (К сожалению, многое из приведенного актуально и в наши дни.)

Интересно, что согласно ст. 325 Устава уголовного судопроизводства сведущие люди приглашаются в таких случаях, когда «для точного уразумения встречающегося в деле обстоятельства необходимы специальные сведения в науке, искусстве, ремесле, помысле или каком-либо занятии». При этом, по справедливому замечанию И.Я. Фойницкого, «решение экспертами уголовно-юридических вопросов было бы коренным извращением экспертизы»1.

Как видно, фактически эта формулировка оснований для назначения судебной экспертизы была воспринята почти без изменений уголовно-процессуальными кодексами советского периода, вплоть до УПК РСФСР 1961 г. (судебная экспертиза назначалась в случае возникновения у следователя потребности в специальных знаниях в науке, технике, искусстве, ремесле).

Остро стоял вопрос, какие лица могли быть приглашены в ка- честве экспертов судебным следователем или судом, так как специализированных судебно-экспертных учреждений не существовало. Предлагалось ввести должности судебного врача, судебного фотографа, а по остальным специалистам (сведущим лицам) состав-

1 Фойницкий И.Я. Óêàç. ñî÷. Ñ. 338.

лять специальные списки из лиц различных профессий, в специальных знаниях которых наиболее часто возникает потребность. На практике сведущие лица чаще всего приглашались без какого-либо предварительного подбора. Юристами отмечалось, что существующий порядок приглашения экспертов приводит к тому, что часто обнаруживаются различия в выводах сведущих людей обвинения и защиты которые склонны в зависимости от того, с чьей стороны они выступают, «давать заключения исключительно сообразно ея интересу»1. В связи с этим даже предлагалось допустить совместное предварительное ознакомление экспертов с обстоятельствами дела

èсовещания между собой, а также перекрестный допрос экспертов сторонами.

При обсуждении путей реформирования уголовного судопроизводства рассматривался вопрос о возможности совмещения в процессуальным плане у одном и того же лица статуса эксперта и свидетеля. В соответствии со ст. 693 Устава уголовного судопроизводства сведущие люди не могут быть выбраны из лиц, являющихся свидетелями по делу. Но на практике часто врач, наблюдавший умершего в течение всей его болезни, допрашивался как свидетель, а затем в вопросах о причине смерти часто выступал в суде в каче- стве эксперта. Было высказано мнение, что в подобных случаях запрет на допрос свидетеля как эксперта отрицательно сказывается на качестве правосудия, «ибо означенные лица могут весьма часто лучше и нагляднее иного сведущего лица объяснить обстоятельства, которых они были свидетели». Такой порядок выполнения одним лицом обязанностей и свидетеля и эксперта был признан допустимым. В связи с этим уместно будет отметить, что согласно ст. 18 Закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31 мая 2001 г. — «Ограничения при организации и производстве судебной экспертизы» — помимо ссылки на ст. 70 УПК РФ имеется следующее положение: «…в производстве судебной экспертизы в отношении живого лица не может участвовать врач, который до ее назначения оказывал указанному лицу медицинскую помощь». (Представляется, что данное правило направлено на обеспечение объективности последующей экспертизы

èс этой точки зрения целесообразно внести соответствующее дополнение в ст. 70 УПК РФ, так как в настоящее время такого основания для отвода эксперта она не содержит.)

Âнастоящее время трудно представить подобную ситуацию, но при рассмотрении изменений в законодательство обсуждался во-

1 Объяснительная записка… С. 311.