Блаженны милостивые. Благотворительная деятельность Великой княгини Елизаветы Федоровны

Письмо от 25 ноября 1904 года из Суятуня: «…Ввиду обнаружившихся в первых числах ноября признаков возможности большого боя перевязочный пункт на ст. Суятунь в последние дни значительно расширен. В настоящее время здесь закончена постройка деревянного барака на 500 раненых. Около этого барака, составляющего центр всего перевязочного пункта, кроме нашей перевязочной, расположены три военных дивизионных лазарета и два отряда Красного Креста: Юго-Западных железных дорог и Кубанский отряд. Наша перевязочная помещается в большой палатке, взятой из управления Красного Креста. Палатка закрыта от северного ветра снопами гаоляна, отапливается железной печью, и температура в самые холодные дни, какие до сих пор здесь были, вполне достаточна для работы в палатке во время топки… Персонал отряда до сих пор бодро выносит все лишения, связанные с жизнью на передовом перевязочном пункте, несмотря на несомненное переутомление некоторых отдельных членов… Все шлют привет родным и знакомым и поздравления с наступающим праздником Рождества Христова и Новым годом».

Великая княгиня Елизавета Федоровна писала Императрице Марии Федоровне 26 февраля 1905 года: «Только что получила от моего уполномоченного Кроткого, который сейчас в Матзуяма, следующую телеграмму: ходатайствуем перед Вашим Высочеством донести Государыне

Императрице Марии Федоровне что сегодня Первый Ее Величества отряд принял на Монголии из лазарета Матзуяма 100 тяжело больных 1000 калек солдат 31 больных офицера отходим Владивосток больные полны благодарности, радости, освобождения»1.

Плавучие лазареты

Российское общество Красного Креста предложило Особому комитету Елизаветы Федоровны снарядить две баржи плавучего лазарета на 400 человек, предназначенных для эвакуации больных и раненых по рекам Сунгари и Амуру, начиная от Харбина.

Получив сведения о судоходности этих рек, Великая княгиня постановила снарядить баржи силами Кремлевского склада Ее Высочества. Следуя ее примеру, такие же баржи снарядило Московского городское управление.

1 Оригинальная пунктуация сохранена. Примечательно, что в телеграмме русские слова были написаны английскими буквами, что вызвало затруднения в установлении имени уполномоченного. В телеграмме написано «Oupolnomotcheni meek». Слово «meek» дословно переводится как «кроткий», но что это — фамилия или прозвище, — установить на данный момент не удалось. Также затрудняет перевод то обстоятельство, что в целях конспирации все имена в телеграмме написаны с маленькой буквы.

Как выясняется из рапорта князя Б.А. Васильчикова, баржи явились единственным средством доставления раненых в Благовещенск из Харбина, однако этот проект не был до конца успешным из-за дороговизны его оборудования и условий навигации того времени. В одну сторону баржа шла три дня, обратно с ранеными — семь. Князь А.Б. Васильчиков писал: «По сравнению с железнодорожным передвижением, в особенности же на необорудованных, так называемых теплушечных поездах, плавание на баржах по единогласному и всестороннему отзыву всех его испытавших является чистым благодеянием и быстро восстанавливает здоровье, помимо всякого лечения».

О пользе плавучего госпиталя высказался и врач Московского плавучего госпиталя Д.Н. Рознатовский: «Что касается деятельности плавучего госпиталя, то он, несомненно, принес свою долю пользы: больных из Харбина увозить на поездах было очень затруднительно, так как не хватало вагонов для перевозки всех раненых, и здесь плавучий госпиталь оказался очень полезен; кроме того, в лазареты г. Благовещенска больные и раненые попадали только через городской плавучий госпиталь, так как из тринадцати барж, предназначенных к плаванию, остальные одиннадцать дальше Хабаровска не доходили и были обращены в постоянный госпиталь, имеющий стоянку в Сунгари.

Этапные лазареты

В конце марта 1904 года Главное управление Красного Креста обратилось в комитет с новым запросом — оборудовать так называемые этапные лазареты для надобностей склада Императрицы Марии Федоровны в Никольск-Уссурийске.

Они предназначались для перевозки раненых с места сражения в постоянные госпитали и состояли из врача, двух студентов, пяти сестер милосердия и шести санитаров. Персонал высылался в непродолжительную командировку для приема больных и наложения повязок, обеспечения бельем, пищей и отдыхом в период прохождении горной и грунтовой дорог. Отсюда лазареты были снаряжены каждый 7 палатками, 25 брезентами, 40 тюфяками. Лазареты были рассчитаны на прием от 25 до 50 больных.

Свои запасы медикаментов, пищи и белья они пополняли на складе Императрицы Марии Федоровны и складе Великой княгини Елизаветы Федоровны.

Отряд для борьбы с заразными болезнями имени С.П. Боткина

2 апреля 1904 года от имени Московского терапевтического общества в Комитет Великой княгини поступило заявление с предложением создать специальный отряд при участии врачей-бак- териологов для точного и быстрого распознавания

возникающих заболеваний и предупреждения развития эпидемий. Елизавета Федоровна признала важность задачи и выделила на организацию отрядов 60 000 рублей. Однако этого явно было недостаточно, и Особым комитетом были выпущены специальные квитанционные книжки для сбора пожертвований.

ВС.-Петербурге и Харькове уже были организованы для театра войны дезинфекционные отряды, но они выполняли несколько иные функции, чем предложенные Терапевтическим обществом.

Было постановлено, что отряды не только будут заниматься бактериологическими исследованиями среди войск и местного населения, но и дезинфицировать помещения и белье больных; делать прививки; распространять сведения о заразных болезнях и о мерах борьбы с ними; выводить живых переносчиков заразы — крыс, мышей, клопов, блох, мух, а также устраивать против них средства механической защиты.

Втексте воззвания «О снаряжении отрядов имени С.П. Боткина для борьбы с заразными болезнями на театре военных действий» говорится: «Так как войска или перемещаются, или остаются сосредоточенными на одном месте, то и отряды должны носить двойной характер: один центральный отряд (3 врача, 2 студента, 8 служителейдезинфекторов) и при нем 3 летучих (1 врач, 1 студент и 4 служителя)... Центральный отряд

остается в местах средоточения войск и местного народонаселения производить более точные исследования, а также обслуживает свою область по общему плану с летучими отрядами, составляющими его отделения».

Под личным наблюдением Н.К. фон-Мекк, который был председателем правления Москов- ско-Казанской железной дороги, три предоставленных отрядам вагона были переделаны и оборудованы под лаборатории. Первый из них состоял теперь из лаборатории, кладовой и помещения для животных (крыс, морских свинок и т.д.). Второй вагон предназначался для персонала. Третий — для кладовой, для парового котла дезинфекционной камеры и динамо-машины, питавшей электричеством весь отряд.

Помимо этого, возникла серьезная проблема нехватки на театре военных действий чистого льда для удовлетворения санитарных потребностей. Для этого решено было снарядить специальный ледоделательный поезд в составе из семи вагонов. Только таким образом могла разрешиться проблема хорошей воды и льда для госпиталей, санитарных лазаретов и перевязочных пунктов. Это был первый опыт во всей Европе. Более подробная информация об оборудовании и действии описана в отчете Комитета Ее Императорского Высочества Великой княгини Елизаветы Федоровны (12 февраля 1904 г. — 1 сентября 1907 г.).

1 июля 1904 года Великие князья Сергей Александрович и Елизавета Федоровна подробно осмотрели ледоделательный поезд и отряд для борьбы с заразными болезнями, побеседовали с врачами и студентами отряда, благословили образками. Великая княгиня Елизавета Федоровна двум врачам иудейского вероисповедания вручила Пятикнижие Моисеево.

На войне услугами отрядов пользовались все размещенные в Харбине военные госпитали, лазареты Красного Креста и лазареты общин — Елизаветинской, Георгиевской, Иверской, Крестовоздвиженской, Евгеньевской, Александровской, а также лазареты Великого князя Бориса Владимировича — Дворянский, Гродненский и Тверской земские отряды и многие другие.

Были выявлены и остановлены заболевания брюшным тифом, дизентерией и «инфлюэнцы».

Елизаветинская санатория

Как описывалось в отчете об открытии санатории в газете «Черноморское побережье» (сентябрь 1904 г.), Елизаветинская санатория расположилась на «самом берегу моря, на южном склоне глубокого ущелья на 9-й версте Новороссийско-Сухумского шоссе… в живописнейшем уголке новороссийского берега, откуда открывается великолепнейший вид на безбрежное синее море; на горные вершины Маркхота, где царят тишина и покой…».

Санатория была создана Великой княгиней Елизаветой Федоровной для лечения раненных на театре военных действий Русско-японской войны. В фонде князей Васильчиковых были обнаружены телеграммы от Великой княгини Елизаветы Федоровны княжне Марии Александровне Васильчиковой: «…узнайте у Бриземейстера, можете ли дать для новороссийской санатории три тысячи. Необходимо торопиться ввиду военного времени, приготовить все помещение к осени. Оба дома стоят 7500, мне хочется иметь еще 500 на меблировку, белье и инвентарь. Елисавета». И через пять дней другая: «Не беспокойтесь относительно Новороссийска, все устрою из другого источника. Убежище будет для офицеров-раненых, не для сестер…»

Таким образом, санатория была построена на участке земли, подаренном О.В. Козловской специально «на предмет устройства здесь санатории». Здания санатории сооружались с подряда городским архитектором Н.Н. Карлинским по его же проекту, под личным наблюдением и указанием черноморского вице-губернатора А.А. Березникова, осуществлявшего надзор за строительством.

За четыре месяца два первых здания санатории были не только построены, но и полностью оборудованы и готовы принять первых раненых. Уже на подъезде к санатории с НовороссийскоСухумского шоссе можно было увидеть два

небольших здания и развевающийся над ними белый флаг с изображением Красного Креста.

Санатория была рассчитана на 10 человек. Ее комнаты, расположенные по коридорной системе, были небольшими, но уютными, «изобилующими светом и воздухом». Каждая комната предназначалась для двух человек. Все, что находилось в них, было просто, но хорошего качества и вида: железные, окрашенные белой краской кровати с мягкими тюфяками и добротным постельным бельем, гардероб, комод с большим зеркалом, столик с письменными принадлежностями (почтовая и писчая бумага, конверты, карандаши, перья), два умывальника с необходимыми предметами гигиены — для каждого больного отдельно, свои собственные. На полу перед кроватями лежали коврики, на которых в ожидании пациентов уже стояли домашние туфли. На стенах комнат были развешаны гравюры, выбранные самой Великой княгиней Елизаветой Федоровной. Двери комнат были окрашены под красное дерево. На них изнутри были прибиты вешалки, а снаружи — особые крючки для вывешивания одежды, отдаваемой прислуге в чистку. Каждому больному в санатории предоставляли белье, халаты, туфли.

В этом же здании угловая комната с видом на море была отведена для тяжелораненых. Кровати здесь имели «особое приспособление в виде столика, двигающегося на винте, что дает возможность больному, лежа в постели, заниматься чтением и

письмом». На террасе этого здания, как и соседнего, была расставлена изящная плетеная мебель.

Второе здание было, скорее, административным, несмотря на то что в самом большом помещении располагалась столовая для пациентов. Здесь же предполагалось устроить помещение для ванн, уже доставленных из Москвы. В этом здании располагались главным образом служебные помещения: комната заведующей санаторией, сестры милосердия, маленькая аптека, кухня, склад для хранения белья и посуды, который прибыл из Москвы.

В Елизаветинской санатории все было продумано до мелочей. И все, чем она была оборудована, «до последнего гвоздя», было доставлено из Москвы. 450 пудов багажа прибыло в Новороссийск для Елизаветинской санатории.

Покупкой этого инвентаря и непосредственным наблюдением санатории занималась специально командированная в Новороссийск Великой княгиней Елизаветой Федоровной фрейлина Государынь Императриц Марии Федоровны и Александры Федоровны княжна Мария Александровна Васильчикова. В ее фонде сохранились уникальные материалы: фото, письма и телеграммы, благодаря которым были получены сведения о существовании некоторых Елизаветинских учреждений. Помогала ей Н.С. Соковнина, «член сердобольного Императорского вдовьего дома и почетный член углицкого отдела Красного