Блаженны милостивые. Благотворительная деятельность Великой княгини Елизаветы Федоровны

Почетными членами общества состояли почти все выдающиеся представители высшей государственной власти. Отделения Палестинского общества действовали в 52 епархиях Русской Православной Церкви. Возглавляли их правящие архиереи, а вице-председателями становились губернаторы и вице-губернаторы.

Но самое умилительное замечание протоиерея Фоменко относилось к тому, что сделало Палестинское общество на Святой Земле для христианского воспитания местного населения: «Буду говорить только о том, что видел. Раз по дороге из Вифлеема в Иерусалим я зашел в школу в селе Бет-Джала. Мне сказали, что там будет выпускной экзамен. На этот экзамен приехал и патриарх Герасим (уже почивший). С ним приехала большая свита греческого духовенства. Экзамен производился на русском языке. Женская школа в Бет-Джале. Положительно могу сказать, что этот прекрасный экзамен напомнил мне экзамены в наших епархиальных женских училищах. Русский выговор арабок был безупречен. Патриарх экзаменовал по катехизису и св. истории на арабском языке. Посещал я школу Палестинского общества еще и в городе Бейруте. Меня поразила масса детей. Это просто был цветник малюток, жизнерадостных, приветливых. Таких школ общество основало в полудикой Палестине и Сирии немало».

В начале XX века общая сумма российских вложений в недвижимость в Палестине оценивалась

в3 млн рублей. Благодаря председательству Великой княгини Елизаветы Федоровны к 1914 году русские владения составляли более 20 территорий, 11 церквей (6 — в Иерусалиме), 17 гостиниц (8 — в Иерусалиме), 7 монастырей (2 — в Иерусалиме). Действовала сеть (более 100) русских школ

врайонах Иерусалима и Галилеи, 2 учительские семинарии.

Великую княгиню Елизавету Федоровну еще при жизни особо почитали на Святой Земле. Так,

в1905 году пожертвованная ею в храм Гроба Господня серебряная лампада в память об убиенном Великом князе Сергее Александровиче по благословению Патриарха Иерусалимского Дамиана заменила одну из прежних греческих. Напомним, что число лампад над входом в Кувуклию строго оговорено и входит в условие общего статус-кво. Новая зажженная русская лампада свидетельствовала о необходимости усиленного моления и предстательства на пороге страшных метаморфоз, нависших в те годы над Россией.

Барградский комитет

Императорское православное палестинское общество, устроив в течение своей 30-летней неусыпной деятельности условия русского паломнического быта в Святой Земле, не могло равнодушно и безучастно взирать на те невзгоды и лишения, которым подвергались русские паломники при

странствовании из Палестины в город Бари. Хотя по недостатку денежных средств Палестинское общество долгое время лишено было возможности распространить свои заботы на это русское паломничество в Бари. Еще в 1890 году в совете Палестинского общества возникла мысль о постройке в Бари странноприимного дома. На протяжении 20 лет общество не могло, по не зависящим от него причинам, осуществить свои намерения. И даже более того, члены общества пришли к полному пониманию их безнадежности. Но с соизволения Августейшей председательницы общества Великой княгини Елизаветы Федоровны появилась надежда на успешное завершение «Барийского вопроса». И даже несмотря на полученные в 1910 году подтверждения русского посла в Константинополе Н.В. Чарыкова о полной безнадежности всякой попытки восстановить права России на создание православных построек, Великая княгиня не оставляла надежды. И в 1911 году Палестинское общество учредило Барградский комитет с назначением построить в городе Бари храм св. Николая и при нем странноприимницу.

Идею поддержал Император Николай II, внесший в строительство 10 тысяч рублей. 12 мая 1911 года он взял Барградский комитет под свое покровительство.

На протоиерея И.И. Восторгова и князя Н.Д. Жевахова Общество с соизволения Елизаветы Федоровны возложило поручение съездить в

Бари и подыскать место для возведения здания храма и странноприимного дома. И лишь после одобрения участка Великой княгиней была заключена сделка и земля была передана Барградскому комитету.

Высочайше учрежденный Барградский комитет, приступив к выполнению возложенного на него поручения по сооружению в Бари храма и странноприимного дома, прежде всего озаботился получением хранившегося в конторе Двора Великой княгини Елизаветы Феодоровны Мирликийского капитала, достигшего к 1 ноября 1911 года вместе с процентными бумагами 253 984 рубля, принятием мер к производству церковного всероссийского сбора на строительство в Бари и особенно предварительной разработкой вопроса о будущих сооружениях. Учитывая пожелания комитета, приглашенный им для этой последней работы архитектор А.В. Щусев1 составил план храма и странноприимницы.

Сам архитектор писал: «…Я принял предложение высочайше учрежденного Барградского комитета сочинить здание и церковь в Бари в мотивах родной архитектуры, ставшей особенно близкой лицам, любящим нашу Церковь, которая так чтит своего святителя Николу».

1 А.В. Щусев проектировал храмы в Марфо-Мариинс- кой обители, был автором храма-памятника на Куликовом поле, Казанского вокзала в Москве и др.

Храм был заложен, о чем свидетельствует телеграмма председателю высочайше учрежденного Барградского комитета князю А.А. ШиринскомуШихматову следующего содержания: «Собравшись сегодня, 9 (22) мая, при участии местных властей и многочисленном стечении народа на торжество закладки храма святителю Николаю, возносим к святому угоднику и покровителю горячие молитвы о драгоценном здравии нашего Августейшего Монарха и просим Ваше Сиятельство от лица всех присутствующих повергнуть к стопам Его Императорского Величества чувства нашей беспредельной любви и преданности». В тот же день вечером городской голова Сабино Фиорезе телеграфировал председателю Барградского комитета: «Закладка храма, который Императорское палестинское общество посвящает свт. Николаю Чудотворцу, скрепляет узы, соединяющие наш город с благородным русским народом, воины которого в минуты пережитого Италией бедствия оказали ей самоотверженную помощь. В качестве истолкователя этих чувств выражаю горячее пожелание счастья вашему Государю и величия славянским народностям». На что Император Николай II собственноручно написал: «Искренне благодарю. Желаю успешного окончания постройки храма».

По словам Щусева, «место комитет приобрел за городом в расстоянии одного километра вдоль дороги, по которой идет трамвай; это плоский сад,

покрытый старыми оливками и миндалями. Кругом частные сады с виллами постройки конца XIX века. Моря не видно. Затеять нечто высокое, памфлетное казалось здесь неподходящим, и было решено строить простое, уютное, приспособив русские формы к климату Италии, т.е. сделав веранды и балконы на восток, чтобы вечером можно было отдыхать в приятной прохладе».

Средства для подворья собирала вся Россия: помимо всех доходов Николо-Александровского храма на Песках, по высочайшему повелению дважды в год, на Николу вешнего и Николу зимнего, во всех российских храмах устраивался тарелочный сбор на строительство в Барграде.

Храм был рассчитан на 260 человек, тут же была построена звонница. Иконостас в церкви состоял из пяти ярусов старинных русских икон (XVI–XVII вв.), окованных чеканной, золоченной старым золотом медью.

«Здание странноприимницы в соответствии с планом заключает в себе: на нижнем этаже — приемную, три общие палаты для паломников, помещения для священника и смотрителя, и в верхнем этаже — 3 комнаты 1-го разряда, 14 комнат 2-го разряда, парадные покои для почетных гостей и общую столовую; на третьем этаже южной части дома намечено помещение для псаломщика; кроме того, в полуподвальном помещении южной части дома с выходящими на запад большими окнами предположена обширная со сводчатыми потолками народная

трапезная, соединяющаяся с находящимися в верхнем этаже кухней и хозяйственными помещениями посредством электрического подъемника. Все свободное место вокруг здания странноприимницы предположительно превратить в тенистый сад и перед главным фасадом разбить цветник, а на наружной западной стене храма, выходящей на улицу, а также над главным входом в странноприимницу поместить большие иконы свт. Николая Чудотворца с неугасимыми перед ними лампадами».

4 марта 1914 года князь Олег Константинович писал отцу Великому князю Константину Константиновичу: «Тетя Элла сделала меня членом Палестинского общества, чему я очень рад. Я получил бумагу и при ней знак». Олег Константинович взял на себя нелегкий труд по осмотру сооружаемых в Бари зданий и разработке наиболее приемлемых и выгодных условий для успешного завершения начатого дела. Особенно важным было его указание на ограду вокруг храма. Великий князь предложил поставить вместо каменной ограды легкую железную, чтобы не скрывать от взоров проходящих красоту и боголепие русского храма. Князь настолько проникся заботой о храме в Барграде, с такой горячей отзывчивостью, что в истории «навсегда будет сохранена светлая память о безвременно павшем при защите родины юном герое–князе Олеге Константиновиче».

Когда в мае 1915 года Италия вступила в войну с Германией, Елизавета Федоровна в тот же день

решила предоставить новую странноприимницу в распоряжение итальянского Красного Креста под лазарет для раненых воинов.

Широкая просветительская и благотворительная деятельность Императорского православного палестинского общества под председательством Великой княгини Елизаветы Федоровны «не только открыла доступ русским паломникам в Святую Землю и Бари и облегчила моральные и материальные проблемы, но и умерила пыл латинской и протестантской пропаганды, дав твердую опору Православию в Палестинской земле».

23 ноября 1998 года власти города Бари передали Московскому Патриархату церковные здания в Бари — православный храм во имя святителя Николая и примыкающий к храму дом паломников, построенные до революции Императорским православным палестинским обществом и Барградским комитетом под председательством Великой княгини Елизаветы Федоровны.

Марфо-Мариинская обитель милосердия

История сестричества

В 1908 году проект создания Марфо-Мариин- ской обители милосердия увидел свет и сразу вызвал бурю эмоций и сомнений в обществе. Великая княгиня Елизавета Федоровна хотела совместить две главные заповеди: любовь к Богу и

любовь к ближнему; служение святой Марфы и сестры ее Марии. Такое единение было новым в благотворительной деятельности того времени, а потому казалось чем-то чужеродным, неправильным. Ни монашество, нацеленное на исполнение первой заповеди и имеющее образец служения святой Марии, ни светские общины, несущие исключительно завет второй заповеди, равной по значению первой, и подражающие святой Марфе, не могли найти в себе силы объединиться.

Великой княгине пришлось встретить на своем пути много препятствий и упреков, но она не остановилась, а всецело положилась на Божию волю. Ей предстояла тяжелая работа, нужно было выстроить связь между монастырем и светским служением, и пришлось выбирать из опыта христианского милосердия те зерна, которые были способны принести плод. Взять самое лучшее и исправить недостатки.

Елизавета Федоровна обратилась к прошлому и решила возродить древний институт диаконис. Она приступила к этому делу, тщательно обдумывая все до мельчайших подробностей. Но в своем начинании Великая княгиня не была одинока. К счастью, ее окружали люди, как и она, искренне верующие в богоугодность этого дела.

Так, 20 ноября 1908 года на рукописи «Временного устава Марфо-Мариинской обители», сданной в Синодальную типографию, митрополитом Московским Владимиром было написано: «Устав

сей утверждается с призыванием Божия благословения на благоуспешную деятельность возникающей обители милосердия». Чуть позднее вышло «Пояснительное слово об открываемой в Москве Ее Императорским Высочеством Великой княгиней Елизаветой Федоровной Марфо-Мариинской Обители Милосердия», в котором объяснялась необходимость подобного служения: «В настоящее время строй жизни ушел далеко от заветов древнего христианства, и современное общество в большинстве лишь сохранило свое название “христианского”, и благодаря этому упадок веры и забвение заветов Христа сделали жизнь невыносимо тяжелой, создали недовольство ею и понизили ценность ее как среди бедных классов, так и в достаточных».

5 декабря 1908 года Елизавета Федоровна писала Императору Николаю II: «Я занята, работаю больше головой и пером, чем практически, ведь так много надо обдумать. Потихоньку двигаться вперед — это надежнее, когда собираешься создать нечто такое, что нельзя просто скопировать». И действительно, приходилось объяснять как Синоду, так и всем остальным людям, для чего создавалась Марфо-Мариинская обитель: «Название “Обитель” дано для выражения главной мысли, что каждый работающий здесь должен сердце свое, душу свою сделать обителью, вместилищем Любви Христовой, милосердия и что все учреждения обители должны обслуживаться настолько